Между строк

      Здешний воздух поражает своим букетом ароматов; Его наполняет пот шумной компании вояк, крестьян и прочего сброда, дешёвое пойло, что употребляет здешний люд, мокрая древесина, пропитанная этим самым алкоголем, и еле уловимый запах женщины, которая с особой грациозностью и гибкостью огибала толпы убитых в хлам, умудряюсь при этом доставлять деревянные стаканы полными до краёв.       Пивная пена разливалась и окатывала всех ныне присутствующих. Свечи и факела в корчме скупо освещали помещение, отчего уроженцы особо не страдали, напротив, местному ворью это было на руку. Криво составленные столы в центре зала окружала толпа, от которой на всё заведение были слышны пьяный раскатистый смех, ор и бурное обсуждение.       Сегодня вечером здесь особенно шумно, подобный балаган происходит зачастую лишь тогда, когда прибывают путники, привозящие с собой новые истории и небылицы местным. А как раз часа три назад подъехала повозка с купцами, запряжённая старой кобылой.       Мужчина внушительной внешности с волосяным покровом берсерка и соответствующими физическими показателями, вскочил. Со всего маху закинул ногу на стол, отчего тот задрожал. Выхватив кортик из ножен, поднял его к конопатому потолку и оглушительным басом продолжил:       — А потом Белый Волк вытащил свой меч и…       — Токма… Херня твоя сказочка-то! — раздался осипший, хриплый голос в самом тёмном углу корчмы.       — Чаво?! — проревел бородач.       — Таво. Вот моя-то, в разы краше будем! — заявил старик, скрывающий лицо под полями соломенной шляпы. Его длинная седая борода спадала на ситцевые одеяния. Рядом, опираясь на скамью, стоял деревянный посох, который когда-то, возможно, был корнем дуба, а в руке мужчины — стакан, на дне которого уже была лишь пена.       — Ну-то как же. Чем лучше-то она? — возразил кто-то из толпы.       — А тем-то и лучше, шо не туфта. — ответил дед, взглянув на люд.       Сброд заворчал, завыл, загудел подобно ветру за дребезжащими окнами.       — Тише. Дайте и дедушке словечко-то тоже.— раздался мягкий меццо-сопрано, пожалуй, от человека, единственного прибывавшего здесь в трезвом состоянии.       Народ умолк, все с шорохом обернулись. То сказала подавальщица — женщина с пышными формами и видом весьма статным для крестьянки, отчего имела особый интерес у мужчин.       — Рассказывайте, дедуль. — обратилась она теперь к нему.       — Ну добро. Было то давно-давно…

***

      После заключения Цинтрийского мира в апреле 1268 года, между Империй Нильфгаард и Союзными Королевствами Севера, война, бушевавшая на просторах Северных государств, наконец-то была окончена.       После завершения переговоров многие солдаты вернулись домой, точнее те, кому было куда возвращаться, но так же были и те, кто под руководством своих командиров начинали восстановительные работы, наравне с обычным народом.       Однако же Нильфгаардская армия воевала не только стандартными методами, но и так же позаботилась о том, чтобы после заключения мира вражеские страны попали в очередную ловушку, заготовленную Императором Эмгыром и его генералами.       Государства фронта, такие как Лирия, Аэдирн и Вердэн пострадали больше всего, именно там черные выжигали леса, вывозили полезные ископаемые и уничтожали, либо транспортировали плодородные земли, и этим странам не оставалось другого выбора, кроме траты огромных средств на строительные материалы из-за рубежа.       Страной-поставщиком выступал как раз таки Нильфгаард со своими немеренными запасами, но помимо Империи были и более скромные государства как, например, Ковир и Повисс.       Граница Ковира и Вельгада — мало чем примечательное место, но именно там вдоль драконьих гор по обе стороны реки Танго раскинулся лес Дангор, который и стал жертвой жажды наживы ковирских поставщиков древесины.       Однако, несмотря на обстоятельства, были и те, кто протестовали вырубки, например, друиды, жившие в этом лесу и так же вместе с ними недавно прибывшие заступники природы, чтобы защитить это священное место. Таковым его считали из-за легенды, ходившей среди уроженцев, словно здесь расположена четвёртая башня Альзура, но доказательств этому найдено не было.       А пока защитники лесов сражались за каждое дерево, стараясь договориться с местными властями, контрабандисты вопреки всем уставам потихоньку занимались вырубкой.       И лишь тихим эхом сквозь лесные трущобы, кроны деревьев, стук дятла, хрюканье кабана, жадно выискивающего жёлуди под дубом, шорох листьев дикой малины, которую уплетает бурый мишка, слышались удары топора.       — А ну, брысь от сюда. Что вы устроили?! — нарушил идиллию лесорубов голос женщины.       — А шо, не видишь шо ли? Дерева рубим. — шмыгнув носом, ответил один из мужиков.       — Так, живо собрали манатки и убрались вон, а то как жахну, ух, мало не покажется. — рявкнула особа, подняв маленькую мягкую руку, в ладони, которой вспыхнуло красное пламя цветом подобное её волосам.       Должного эффекта дожидаться долго не пришлось, от лесорубов не осталось и следа, будто бы и не было, только где-то там, ещё какое-то время было слышно «Гребаные друиды!» «Чёртова магичка!» «Весь лес забраковали!»…       Теперь же в противоположной стороне неподалёку стал слышен звук совершенно иного характера, то была игра деревянной флейты.       Женщина отряхнула рубашку, обвязанную широким поясом с сумкой, поправила ремень на клёпаных штанах и, убрав сучок из кожаного сапога, закрывающего голенище, направилась на звуки мелодии. Эта чародейка явно отдавала большее предпочтение мужской одежде, скорее всего, ради удобства, а, возможно, для отвода глаз.       Музыка привела её к полянке, усеянной цветами. На ветках качались птицы в такт мелодии, рядом сидели грызуны, наслаждаясь концертом, из-за дерева выглядывал пятнистый олень, и даже бурый хозяин леса периодически отвлекался от куста малины.       — Уна, пойдём, у нас ещё много дел. — окликнула женщина, убирая рыжие локоны под диадему с халцедоном, прикрытую повязкой из змеиной шкурки.       Музыка прервалась. Птицы в тот же момент разлетелись, а зверьё разбежалось, и только мишка, лениво уволившись на бок, уснул.       — Да… Прости, Висенна, сейчас буду. — последовал ответ от девушки, по всей своей сути напоминавшей снег.       Белым у неё было всё: кожа, волосы, брови, ресницы, одежда, даже голос отдалённо походил на ветер, гуляющий где-то в холодных слоях атмосферы между облаками, и лишь голубые глаза были как небо.       Альбиноска натянула рукава, прикрывая ладони, и, заправив длинные прямые пряди под капюшон, ещё сильнее спрятала под ним лицо. Такую процедуру она частенько проводила, чтобы защитить свою кожу от ожогов, получаемых благодаря небесному светилу, которое в данный момент находилось в зените.       Идя следом за Висенной, девочка проводила ладонью по стволам деревьев, ощупывая шершавую кору, пропускала сквозь пальцы злаковые с цветами и травой, которые отдавали запахом прелости, осматривала родной лес, служивший ей домом, уже как пятнадцать лет. Густая крона деревьев ситом пропускала солнечные лучи, освещающие мошку, и периодически слепящие глаза.       Когда девушки подошли к бурлящей реке, на берегу которой сидели две фигуры мужчин, рыжеволосая женщина всучила Уне саженцы и отдала расположение: — Вот, займись этим.       Девочка принялась за работу. Она осторожно вкладывала в лунки молодые корешки будущего клёна и аккуратно прихлопывала землю около ствола, периодически поглядывая на тех двоих возле воды. Один — взрослый мужчина, на вид лет сорока, с длинными волосами цвета коры, собранными в хвост, и того же цвета бородой, спадающей на льняные многослойные одеяния, рядом лежал деревянный посох, который когда-то был корнем дуба. Второй — мальчик, скорее всего, ровесник Уны, подстриженный под горшок и одетый в рубаху явно великоватую ему, из-за чего длинные рукава парня постоянно сползали. Девушка знала, эта парочка прибыла на днях вместе с учёными, изучавшими здешние вымирающие виды. Первый только недавно стал друидом, но ещё не прошёл посвящение, в отличие от альбиносой девочки. Ну а мальчик лишь готовился стать хранителем леса, перенимая знания своего наставника. Получая дополнительную порцию тумаков и наставлений от, похоже чутка поддатого учителя, пацан ворча потупил голову, его хмурый и недовольный взгляд обратился к белой девушке, та же, в свою очередь, отвернулась. Время протикала незаметно для всех, словно течение спокойной реки, медленно, неспешно, умеротворённо. Казалось, так было и будет всегда, пока они под защитой леса, внешний мир их не тронет.       Листва зашелестела, в кустах было что-то большое, и оно явно приближалось, все разом обернулись.       Сначала из-за ветвей выглянула голова рептилии, в её пасти сверкали острые клыки, а после появилось и рукокрылое тело — это была карликовая виверна… Драконид на манер дружелюбной собаки подбежал к белой. Девушка со взаимностью гладила существо и чесала между чешуйками. Спустя некоторое время вслед за виверной из кустов вышел старый друид.       — Ты долго. — сказала рыжая чародейка.       — Я торопился. — мягко солгал мужчина.       Они подошли друг к другу. Старец, обведя взглядом неразлучных учителя и оболтуса-ученика, также молодую хранительницу леса, положил руку на плечо женщине и отошёл с ней подальше.       Из-за шума вод реки Уна не могла расслышать разговора своей наставницы и друида, однако приятное лицо Висенны резко побледнело, она выглядела крайне растерянно и печально.       Недолго думая, девочка подбежала к чародейке.       — Что случилось? — обратилась Уна.       Женщина отвела в сторону взгляд, наполненный чувством вины и грустью. — Погром в Ривии. — глубоко вздохнув, ответил старик за Висенну.       — Я уеду ненадолго, ты останешься за главную. — с горечью в голосе произнесла наставница.       Встревоженная девочка робко кивнула. Когда двое скрылись среди деревьев, белая особа незаметно подошла к парочке новоиспечённых друидов.       — Висенна уехала, поэтому я пока проверю лес и животных, а вы рассадите те саженцы, пожалуйста. — указала девчонка на крохотные деревца в холщовых мешочках.       Пацан забубнил, отчего в тот же миг получил подзатыльник.       — Добро, ступай. Мы усё сделаем, не волновайся. — добродушным хрипловатым голосом ответил мужчина, трепля мальчика по соломенным волосам.

***

      Чёрные крылья старого ворона рассекали воздух небес, перья, блестящие под солнцем, колыхались на ветру.       Поддаваясь дуновению, он изредка делал взмахи. Ему был виден весь круг друидов. Крохотный лес напоминал мох, растущий на валунах, которые очерчивали территорию круга.        Крылья птицы сложились, он спикировал и вновь поймал порыв северного ветра. От его взора никому не спрятаться, как и незнакомцу, проникшему за границу. Кто-то или что-то скрывалось в листве.       Ворон виртуозно огибал ветви и крону, преодолевая путь, стремясь к цели кратчайший дорогой. Вскоре деревья перед чернокрылым расступились, он оказался на поляне, усеянной цветами, где его уже ждала та, что совершенно разнилась с ним, как душой юного сердца, так и происхождением.

***

      Уна внимательно вглядывалась в тёмные глаза птицы, которая служила девочке поводырём в здешних краях.       — Спасибо тебе за информацию, старый друг. — поблагодарила друидка.       Пернатый аккуратно слетел с предплечья девушки и устремился ввысь.       Когда Уна подошла к границе, где недавно был ворон, она услышала лёгкий шелест листьев, другой подумал бы о ветре, но ей было известно — здесь кто-то есть.       Лес был в своей первозданной стабильности. Даже птицы не выдавали присутствие чужака и всё так же посвистывали, дополняя музыку леса.              Однако сомнений у Уны не было.       — Я друид этого круга! Мне известно, что вы здесь, прошу, покажите себя. Я не причиню вреда. — объявила девушка, с опаской внимательно осматриваясь вокруг.       Спустя некоторое время безответной тишины, сверху раздался голос, но откуда конкретно понять было нельзя. Слова прозвучали чётко как приказ, однако девочка не могла разобрать сказанного, зато ясно точно одно — это было произнесено на языке старшей речи.       Листва вновь зашелестела и прямо перед, белой особой спрыгнул с дерева мужчина, так же быстро и виртуозно как от неожиданности у девушки сердце упало в пятки.       Уна медленно поднимала взгляд, осторожно осматривая визитёра. На нем были кожаные шнурованные сапоги доходящие до колен, штаны из того же материала и куртка цвета хвои.       Альбиноске было страшно смотреть в лицо оппонента, она уже догадывалась, кем является мужчина. Медля, девушка застопорила взгляд на его двух кинжалах, рукояти которых выглядывали у него из-за спины. И собравшись с духом, всё же посмотрела прямо в глаза. Тёмные растрёпанные волосы, перехваченные на лбу жгутовой повозкой, ниспадали на плечи и лишь частично прикрывали острые уши. Взгляд, тёмных миндалевидных глаз, был изнеможённым, суровым и холодным. Да война умеет оставлять свой след в душе каждого кто её познал.       Эльф посмотрел за спину белой, та машинально обернулась.       Перед ней стояли ещё двое. Парень, державшийся правой рукой за ухо и девушка поддерживающая его до левое плечо. Те тоже были эльфами, но явно лишь на половину и судя по всему являлись братом с сестрой.       Увидев рану полуэльфа, Уна резко пришла в себя, в ней очнулся благодетель. Девочка силилась вспомнить, чему учила её Висенна. Друидка напряга свою память и выдала:       — Eseaa esse a-arrse breogaa.       Эльф даже как-то с отвращением поморщился. Видимо попытка предложить свою помощь не увенчалась успехом. Либо Уна перепутала слова, либо её произношение настолько ужасно, либо, что хуже всего, и то и другое.       Гость с повязкой отвёл взгляд, похоже ему было понятно, что на родном языке с юной особой диалога не состоится. Теперь была его очень попытать собственные извилины и подобрать нужные слова.       — Ти помочь нам.       По не правильной интонации слова больше походили на указание, но даже в эльфийском взгляде можно было уловить мольбу.       Друидка украдкой кивнула, не отводя взгляда от незнакомца.       — Va — указал головой эльф куда-то в сторону круга, обратившись к двум другим.       Парочка приняла приказ и направилась в его сторону, минуя альбиносую девочку. Уна немного застопорилась в замешательстве. Мужчина, вооружённый кинжалами, обернулся к белой особе, уставши закатив глаза и глубоко вздохнув вновь, устремился в пучину собственных полузабытых знаний.       — Я показать место, ти найти нас. — используя невербальные жесты объяснил эльф.       Друидка угукнула и поплелась за своим новым приятелем.       Компания шла через хвойные лес, вслушиваясь в звуки природы.        Уна настороженно осматривала полуэльфов которые брели, не обращая внимания на неё.       Девочка заострила внимание на их оружие. У девушки висел широкий резной лук, пересекающий, бут-то прозрачной, тетивой её грудь от правого плеча до левого боку и на поясе располагался кожаный колчан, однако совершенно пустой. А у мужчины закрепленный на ремне оголённый клинок по стандарту сабли заточены с одной стороны, однако не имевший изгиба, перо мягко переходило в острие, не смотря на гладкий серебряный блеск лезвия, на чёрном, словно бархатистом голоменье красовалась сизая витиеватая гравировка, такие же чёрные рукоять и изогнутая гарда казались литые с клином. Друидке такой инструмент напоминал лист прибрежной травы осоки такой же шершавый у основания и острейший у лезвия.       Однако больше девушку волновала кровоточащая рана полуэльфа. Ей хотелось помочь ему, но её врождённая краткость и страх перед незнакомцем не позволяли обратиться к этому пострадавшему.       Уна решилась прервать неловкое молчание.       — Уна. — представилась она главарю тройки.       — Гэлас. — ответил эльф, не отводя взгляда от обозначенной им цели в лесной чаще.       Теперь тишина приобрела ещё более нелепое и неприятное положение.       Так они продолжали идти пока не пересекли круг друидов, где начинались заросли кустов облезшего шиповника. Здесь друидка редко бывала. Скальные выступы, поваленные полусгнившие стволы деревьев и колючие кустарники придавали однообразный пейзаж этому месту, единственным арретиром служил лес круга, совершенно рознящийся с внешними границами.       Эльф стал пробираться на прямую, к ближайшему перевалу, остальные последовали за ним.        Дойдя, он остановился и стал присматриваться к месту у ног. Там с правой стороны была еле заметна заросшая тропинка, увидеть её было практически невозможно. Человек или даже друид не смогли бы обнаружить эту стёжку, но вот эльф имевший достаточный опыт с лесными тропами и врождённую внимательность, возможно сумел бы.       Шайка петля из стороны в сторону, следуя за мужчиной с повязкой, пока не упёрлась в скальный выступ, мало отличающийся от остальных. Острые серые глыбы также как и прочие густо окружали терновые кустарники. Любой принял это место за тупик и развернулся обратно. Однако эльф продолжал движение, пока внезапно не скрылся в редеющей листве шиповника у самой скалы. Двое полуэльфа также провалились в загадочной кроличьей норе.       Уна приблизилась к тому самому месту, где только что стояли трое. Она всматривалась в кусты, но густые заросли колючек не позволяли ей что либо увидеть. Девушка решала отодвинуть ногой ветки, дабы открыть обзор. Как вдруг земля пропала из-под босых стоп, альбиноска вскрикнула и приземлившись пятой точкой покатилась в тар терроры оцарапывая руки и лицо острыми шипами.       Наконец достигнув дна друидка всё ещё щурясь, разомкнула глаза. Постепенно привыкнув к темноте, она смогла разглядеть три знакомые ей фигуры, а за ними, дверь.       Такая обычная часть интерьера в столь необычном для неё месте.       Что же там — по ту сторону деревянной преграды? Скрытый лагерь эльфов? Секретные катакомбы? Склеп, принадлежащий таинственной особе? Легендарное убежище Альзура из слухов? Загадочные коридоры, ведущие в остатки городов былых цивилизаций? Что же?!       Ворота в неизвестное отворились рукой эльфа.       Скудно освещённая комнатёнка, за счёт двух факелов, мало чем отличалась от обыкновенной халупы. Кровать у стены с взъерошенной грязной пастелью, рядом столик с табуретом да сундук без замка в углу.        Единственное, что привлекло Уну — это стеллаж шириной в два шага от стены до стены и высотой в её рост с вытянутой рукой, полностью заставленный книгами самых разнообразных мастей. Источники знаний всегда манили альбиноску; она подошла к полкам, осматривая обложки, находящиеся на уровне глаз. Разнообразие книжных корешков поражало: широкие, узкие, маленькие большие, в кожаном красном переплёте с чёрными иероглифами, в тканевом синем переплёте с белыми иероглифами, в чёрном переплёте с теснённым золотыми иероглифами, просто пергамент перехваченный верёвками… Что-то мелькнуло. Уна могла поклясться, один из золотых символов перелился кармином. Теперь всё внимание девушки было приковано к тёмному томику. Она долго вглядывалась в золотой блеск рун, но как бы друидка не осматривала корешок книги под разными углами, цвет символов оставался неизменным. — Что это? — решилась наконец спросить Уна. Эльф, сидевший на табурете, нехотя встал и подошёл к книжному стеллажу. Он окинул взглядом указанный предмет и потянулся, чтобы взять. Время словно замедлилось, всё затихло, Уна слышала только собственное сердцебиение и шорох чёрной книге скользящий прямо к мужчине в руки. Гэлас осмотрел обложку с разных сторон и пожав плечами, передал книгу девушке. Теснённый золотом узор обрамлял переплёт, фолиант выглядел довольно свежим. Уна открыла первую страницу. На бумаге кофейного цвета строчились золотые руны перед каждой строкой располагались символы напоминающие цифры, всего таких пунктов насчитывалось до ста одного. Девушка распахнула книгу где-то на середине. Лист одетый в золотой текст с рисунком изображённым теми же чернилами — кубок и кинжалом. Друидка вновь зашелестела страницами открывая наугад гримуар, снова те-же руны но с иным рисунком — ладонь а по середине капля. Юная особа продолжила рассматривать иллюстрации — странные существа, неизвестные даже ей самой причудливые растения, ближе к концу книги изображались разные чудовища: какой-то морской монстр с когтистыми лапами, между предплечьями и грудь растягивались широкие перепонки, а с зубастой пасти свисали два отростка. Словно сшитый из человеческих частей гуманоидное нечто, прятало безликое лицо под капюшоном. Во всём этом разнообразии золотых существ к удивлению альбиноски на одной из страниц был изображён обыкновенной мужчина, он брит наголо, одет в куртку, единственное его глаза были словно живыми, а улыбка будто продолжала ползти по лицу. Девушка провела пальцами по пергаменту с иллюстрацией. Как и ожидалось, это всего лишь рисунок. — Что это за язык? — решила уточнить друидка. — Я не знать. — ответил эльф. Уна вопросительно посмотрела на Геласа, и он продолжил: — Мы найти это место, здесь никого не быть. — Но если хозяин вернётся? — полюбопытствовала девушка. — Мы договориться. — Но если договориться не выйдет? — продолжала допытываться друидка. Мужчина, глубоко вздохнув, понурился, а после холодно посмотрел в глаза Уны и произнёс очевидный ответ: — Убьём. Девушка стала нервно выбирать воздух, запинаясь и тараторя: — Но, но… в нашем круге мы можем дать кров, не надо лишать кого-то жизни… Полуэльфы, сидевшие на кровати, усмехнулись. Девушка испуганно кинула взгляд в сторону парочки и вновь умоляюще посмотрела на Гэласа. — Мы договориться — натянув улыбку на лицо, повторил мужчина. Уна обречённо опустила взгляд к книге, понимая, что троицу убедить не получиться. Она вновь перевернула лист пергамента. На этот раз руны были знакомы девушке — это было похоже на краснолюдский, текст сопровождался странными рисунками, отдалённо напоминавшие эмоции. На следующий странице те-же рисунки, но текст уже был на старшей речи. И вот, наконец, читабельный всеобщий:

«Здравствуй! Раз уж у тебя в руках эта книга, что ж.

Значит, тобой был преодолён очень долгий путь.

Можешь порадоваться своему успеху. ;)

В этой книге собраны все знания мира!

Она может дать тебе всё что пожелаешь! : D

Хочешь воскресить близкого человека? Пожалуйста.

Желаешь страданий врагам? Будь по вашему.

Мечтаешь владеть магией? Извольте.

Алкаешь горы золота? Сколько угодно.

Жаждешь весь мир у своих ног? Это, будит чуть сложней, но тоже можно. ; р

Надеюсь, хотя-бы тебе, эта книга подарит счастье. =)

Ваш Эван Рицц.»

Рядом роспись.

А снизу рисунок мужчины в благодарственном поклоне, так словно показатель окончания шоу, или… его начало.