We are one in the same

Сильнейший воин человечества. Значат ли эти слова хоть что-нибудь теперь, когда сила титанов исчезла из нашего мира? Конечно, любой житель Парадиза знал, чья личность стоит за этим прозвищем. Когда-то оно было на слуху у каждого, обрастало сплетнями, которые часто не соответствовали действительности, но теперь постепенно стиралось из сознания людей. Именно эти мысли кружились в голове бывшего капитана Леви Аккермана, когда он в очередной раз наблюдал за меланхоличным городским пейзажем из окна своего нового дома в Марли. Невообразимая скука накатывала на него с каждым днем все сильнее и сильнее, но он так и не решался начать новую жизнь. Слишком яркими были воспоминания, заставляющие его погружаться в прошлое, мешающие смотреть вперед, строить планы, мечтать. Солнце лишь немного выглянуло из-за горизонта, сразу же укутавшись в тяжелые облака, и утренний туман казался густым и серым, что, конечно, не прибавляло оптимизма сегодняшнему дню. Леви мог часами сидеть у окна, размышляя о прошлом, отвлекаясь лишь на ребят, которые теперь жили с ним, да на разные процедуры по восстановлению его пострадавшей в пасти титана ноги. Скучно… И нет, ему не хотелось возвращаться в тот ад, который пришлось пережить Парадизу и остальному человечеству. К счастью, теперь люди начали задумываться о достоинствах мира, начали решать конфликты переговорами, а не наращиванием боевой мощи. Солдаты стали бесполезными. Да и какой сейчас из него боец, с такими-то повреждениями. Но сегодня, ему захотелось вспомнить о своих боевых товарищах. Прошло еще недостаточно времени, чтобы затянулись душевные раны от потери друзей. Однако, злость на действия Эрена быстро прошла. Вдруг всплыло воспоминание о том, как Микаса уходила с поля боя в неизвестном направлении с головой Эрена. Черт его подери. Нет, это больше похоже на самообман. Конечно его до сих пор мучало то, что отчасти и он сам был виноват в этом апокалипсисе, он должен был прикончить Зика прямо там, в лесу, а не дожидаться момента, когда он улизнет. Мысль снова вернулась к Эрену. Этот паршивец просчитал всё с самого начала. Он знал каждый свой шаг и шаги своих противников. То кровавое месиво было уже не предотвратить. Микаса… Сколько она терпела все выходки её сводного брата, как самоотверженно защищала его. Как круто все изменилось. Пришлось убить самого дорого тебе человека своими же руками. Интересно, где она? Смогла ли она начать нормальную жизнь обычной девушки? Жаль, что он перестал поддерживать связь с бывшими разведчиками. Теперь он не знал, как складывается жизнь у каждого из них. Захотелось увидеться с Микасой, когда-то вторым по силе воином человечества. Она наверняка смогла бы понять его ощущение полной бесполезности. На самом деле для него не составляло труда попросить Габи или же Фалько разузнать о том, где она поселилась. Но стоило ли? Даже если он всё же решит заявиться в гости, будет ли он уместен? Стоит ли оно того, чтобы разбередить её воспоминания? Теперь, когда все кончилось, он начал принимать то, что он больше не демон, а всего лишь человек, и что он даже может испытывать какие-то эмоции. Стало ясно, что именно эта девушка близка ему как никто другой. Все его друзья мертвы, и ему хотелось встретиться хоть с кем-то кто мог разделить его горечь. Усилием воли он прервал эти мысли, на сегодня была запланирована генеральная уборка. Пора отправлять детей на занятия, а самому вычистить этот дом до блеска.

***

На вопросы Аккермана можно было легко ответить. Микаса вернулась в Шиганшину, где похоронила Эрена как ей и хотелось, под его любимым деревом. Она уже не приходит в это место каждый день. После того, как Армин рассказал ей о своих воспоминаниях, вернувшихся к нему после победы над титанами, она долго не могла понять почему Эрен игнорировал её влюблённость так долго. Сейчас она понимала, что будь они вместе, она не смогла бы убить его сама. Чёртов паршивец. И хотя обида не утихала, Микаса старалась перестать думать о нём. Какой в этом толк? И сейчас, высаживая новые цветы в небольшом саду у своего нового дома она так же продолжала крутить эти мысли в голове. Так странно, теперь она живет в мире без стен, но все равно продолжает жить в городе своего детства, где всё ещё виднеется их основание. Когда-то Армин посоветовал ей найти новых друзей, которые помогли бы ей заглушить боль от утраты. Какая глупость. Бросаться к человеку, только чтобы использовать его как жилетку для слёз – не в её стиле. Единственным, кто бы мог понять её сейчас был капитан Леви. Почему он? Она знала, что вся его жизнь была наполнена смертью близких ему людей, и знала, что он точно поймет её, но даже сама мысль о том, чтобы как-либо связаться с бывшим капитаном казалась ей абсурдной. Что она могла ему сказать? Было бы странно просто заявиться к нему в дом, со словами, которые в её мыслях звучали как: «Я совсем бесполезное ничтожество, можно поплакать у Вас на плече?». Она усмехнулась про себя. Даже несмотря на то, что никаким капитаном он больше не был, Микаса не могла думать о нём в другом ключе. Но не признаться себе в том, что уже давно узнала его адрес, и ей безумно интересно узнать, как поживает капитан, было невозможно.

***

День оказался солнечным. За то время, пока Леви прибирался в доме погода прояснилась, и его настроение улучшилось. Несколько раз он возвращался к мысли о встрече с Микасой, и с каждым разом эта мысль казалась ему всё менее абсурдной. Что такого в том, что ему хотелось увидеться с ней? Все-же много лет сражались вместе, столько пережили. И нет ничего страшного в том, что большая часть их общения сводилась к молчаливому исполнению приказов со стороны девушки, или же к небольшим перепалкам. Никогда не поздно узнать друг друга с другой стороны, так ведь? Она любила подвергать себя опасности ради защиты других. Он вспомнил, как несколько раз приходилось помогать ей. Вспомнил о том, как недоволен был тем, что из-за неё подвернул ногу. Такая мелочь, были травмы и похуже, но он помнил о ней. Ведь Микаса тогда так мило поинтересовалась его здоровьем. И хотя сражаться с повреждением было тяжело, он соврал, сказав, что всё в порядке. Но было приятно почувствовать хотя бы такое проявление заботы, к которой он совершенно не привык. И теперь он признавал, что помогал ей не только потому что ценил всех своих подчинённых, но и из-за личной привязанности. Ведь они так похожи. Но думать о чувствах во время войны – не было его самой хорошей идеей. К тому же, сколько ей тогда было? Пятнадцать? Он еще долго не решался отправить письмо с приглашением. Конверт лежал на столе, наполовину заполненный. Осталось лишь узнать адрес. К вечеру вернулись Фалько и Габи. Уже за ужином Леви мимоходом поинтересовался, не общаются ли они с кем-либо из бывшего Разведкорпуса. Возможно, это был странный вопрос для детей, которые изначально считали демонами с острова их всех, но теперь времена изменились. И всё же Леви был очень удивлен тем, что связь они поддерживают почти со всеми, и узнать адрес Микасы не составляло труда. Уже утром письмо было отправлено.