Далеко бежит дорога

Проснувшись, Ада обнаружила рядом пустые измятые простыни и скомканное одеяло.       Полупрозрачный осенний свет пробивался в комнату через щели в жалюзи и расчерчивал пол блеклыми полосами. За окном поникло шелестели деревья. Телефона на тумбочке не оказалось, а цифровой будильник уныло темнел экраном — либо его выключили намеренно, либо просто не удосужились вовремя заменить батарейки. Второй вариант почему-то заставил Аду слабо улыбнуться.       Она предположила, что сейчас начало шестого утра. Примерно в это время ее всегда поднимали ее внутренние часы. Сообщали, что пора собрать вещи, набросать записку и уйти, пока Леон не проснулся.       Но в этот раз он ее опередил.       Ада подняла с пола помятую мужскую рубашку, накинула на плечи и вышла из комнаты. Коридор был затянут пеленой утренних сумерек. По ногам тянуло сквозняком. Но прохлада и непритязательность полутемной квартиры не умаляли уютного спокойствия, которое она ощущала в этих стенах.       Каждый раз ступая на порог, Ада рисковала жизнью Леона. И каждый раз на несколько заветных часов отгораживалась от необходимости бороться с бесконечным штормом. Территория Леона была территорией штиля. Сам того не замечая, он каким-то образом превращал боль и безысходность в ласковое безветрие.       Со стороны кухни маняще тянуло запахом кофе.       — Доброе утро. — Леон сонно улыбнулся. Он, ссутулившись, стоял у плиты, сунув руки в карманы спальных штанов. На одной конфорке закипал кофе, на другой шкворчала яичница.       — Доброе утро.       Ада неторопливо подошла ближе, опасаясь развеять непривычно домашний, неуловимо земной образ. Казалось, ее присутствие обратит Леона в того сурового хмурого человека, чья рука в любую секунду готова метнуться к оружию.       Она пригляделась к Леону. Синяки под глазами и глубокие морщины на переносице, больше похожие на трещины, выдавали неистребимую усталость. Нечесаные волосы топорщились в разные стороны. На футболке красовалось коричневое пятно — от кофе или алкоголя. Сонная неряшливость Леону шла. И возраст ему тоже шел — не делал грубее, хотя ни от новичка, ни от молодого бравого агента в его внешности давно ничего не осталось.       — Ада? — Леон приподнял брови. — Ты меня будто сканируешь.       Озорная усмешка в его глазах говорила о том, что ее собственный вид ничуть не уступает его: ни лоска, ни аккуратности. Всклокоченные волосы, расслабленная осанка, большая синяя рубашка на голое тело. Леону это безусловно нравилось.       Прищурившись, Ада похлопала его по груди, кольнув ноготками, и села за стол. Она невольно задумалась, всегда ли Леон такой вне работы или она поймала миг безмятежности, несвойственного ему душевного спокойствия?       О стезе госслужащего в Леоне напоминали лишь четко выверенные движения, — на службе он был лишен права на ошибку — сопровождающие его даже в таком нехитром деле, как приготовление завтрака. В остальном агент Кеннеди сейчас сошел бы за обычного человека.       Аде хотелось заговорить с Леоном, но она совершенно не представляла, что у обычных людей принято обсуждают за завтраком. Погоду? Некрологи о безликих незнакомцах? Цены на недвижимость? Работу? Последний пункт был явно не для них, а бессмысленность остальных рисковала разрушить такой хрупкий и труднодостижимый уют.       Не считая их откровенных ночных разговоров, Леон всегда говорил мало. Ада любила и разделала эту его черту. Отсутствие необходимости вести пространные беседы лишь для того, чтобы заполнить молчание, делало их отношения только комфортнее.       — Ты прости, у меня всегда полупустой холодильник, — виновато сказал он, намекая на скромность завтрака и сбив Аду с мысли.       Леон поставил на стол тарелки с яичницей и уселся напротив Ады.       Она помолчала, глядя на завитки пара, поднимающиеся от большой синей чашки с кофе. Потом покачала головой и подняла глаза на Леона.       — Я слишком мало могу тебе дать, — с сожалением произнесла Ада.       — Неправда. У меня есть все что нужно, — серьезно возразил Леон. Видимо, ее слова совсем его не удивили. Повеселев, он добавил: — Я заметил, что тебе больше нравится пить из моей чашки.       Насмешливо улыбнувшись, Ада отпила кофе. Из чашки Леона пить действительно было вкуснее.