Круговорот Винчестеров в природе

Я вернулся на закате, как и обещал. В Аду время тянулось неумолимо медленно, я и толком не знал, сколько прошло после моей смерти. Никого не осталось. Почти все погибли. Я около получаса стоял у могилы своих родителей и невидящим взглядом уставился на фотографию моей матери. Постарели, время не пощадило их, но не настолько, чтобы я их не узнал. Неужели они отказались от своих сил и, состарившись, погибли? Я посмотрел на даты, высеченные на надгробиях, и с ужасом понял, что прошло около шестидесяти лет. Отец умер десять лет назад, а мама… вчера. Я опоздал на один проклятый день! Она ждала меня все эти годы, грея надежду в душе и даже оставшись совсем одна, но так и не дождалась. Бог мой, один день… Мои губы невольно задрожали, в глазах появилось противное жжение. Я так не любил проявлять эмоции, думал, что они для слабаков. И как же я ошибался! В чувствах и есть сила, этому доказательство – моя мать, самая сильная женщина, которую я встречал и которая не боялась своих чувств. По моим щекам пробежали горячие дорожки слез, и я, сдавшись, опустился на одно колено перед их изображениями. Прямоугольное мраморное надгробие отдавало лишь холодом, и я понял, что скучаю по теплу маминых рук и её взгляда. Надгробия соединены в одно, всего на нем три изображения: фотография отца, фотография мамы, а посередине их общий снимок, где они ещё молоды. Я провел пальцами по её фото и чуть улыбнулся. - Прости меня, мам. По кладбищу прошелся пронизывающий ветер, заставивший меня поежиться. Понимая, что долго так продержаться не смогу, я решил, не медля, навестить тех, кто, возможно, меня тоже ждет. Я перенесся в большой дом, в котором, несомненно, прошла вся жизнь. Выйдя на балкон, я увидел Её. Она сидела в плетенном кресле, глядя то на цветочный сад, усаженный самыми разными цветами, то на такой же кровавый закат, как и тогда. Сидела, укрыв ноги пледом и сложив руки на коленях, тихо и неподвижно. Обернувшись, я увидел висящие на стенах многочисленные фотографии. На некоторых из них была Она с детьми, а на некоторых – те же дети с Бэном и Эшли в обнимку. На тумбочке стояла ещё одна фотография тоже с ними. Дети повзрослели, а вот их родители… Сестренка моя тоже постарела. Как же так? Снова повернувшись к Ней, я посмотрел на Неё, чувствуя, как в горле становится ком. Поборов в себе это гадкое чувство, я приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но меня перебили: - Я дождалась тебя, лис. Её голос… как же он изменился с годами. Но единственное стало неизменным – теплота в нем. Я чуть улыбнулся и, обойдя кресло, присел перед Ней на корточки. Я бы соврал, сказав, что она почти не изменилась. Конечно, ведь Ей сейчас, если я не ошибаюсь, уже семьдесят семь лет. Её прекрасные светло-каштановые волосы побелели, и вместо пышного тугого хвоста теперь лишь короткая прическа под «каре». Её лицо, ранее смуглое и ясное, теперь исчерчено морщинами, будто по нему расписывались за каждый прожитый год. Её кожа, ранее матовая и напоминающая персик, побледнела и тоже исчерчена морщинами. Но вот Её глаза. Всё те же серо-зеленые глаза, такие же, как и шестьдесят лет назад. - Ну привет, мышь, - я попытался улыбнуться, но не думаю, что у меня получилось. - Привет, Лиар, - Кейт кивнула. - Я только сейчас смог вырваться… Столько изменилось… Ты, мои родители, Бэн и Эшли… - Бэн и Эшли мертвы, - тихо сказала она, посмотрев мне в глаза. – Попали в аварию за несколько дней до того, как умерла Тэс. Видимо, её сердце не выдержало именно этого. Потерять сына, мужа, лучших друзей, а теперь ещё и дочь… - «Лучших друзей»? Винчестеры, что, тоже? - Да, Лиар, тоже. Я осталась совсем одна. - Почему? Разве у тебя нет семьи? - Вся моя семья погибла. Я была один раз замужем, но вскоре мы развелись, потому что я не смогла жить с человеком, которого не люблю. Детей у меня нет. - И это потому… - Потому что ты сказал ждать. - Кейт, я… Мне так жаль, - ну вот, опять это жжение в глазах. - Как ты там сказал? – она улыбнулась. – Не разводи сырость. - Но… Но теперь я здесь, я вернулся. Ещё можно всё исправить! Я что-нибудь придумаю! Обязательно придумаю, и всё будет, как раньше! - Тэс тоже так говорила. А потом… Потом она не спала неделю, закрывшись на чердаке и листая свою книгу, в поисках любого способа вернуть тебя. И она столько раз была у цели, но всё обрывалось в один миг, когда заклинание не срабатывало из-за остальных примесей в твоей крови. Заклинание для ангела не может излечить демона и наоборот. Отчаявшись, она замкнулась в себе, обвиняя себя за всё произошедшее. Кас пытался как-то вытянуть её из этого состояния, но тщетно. Вскоре мы поняли, что она потихоньку сходит с ума. В конце концов, Тэс, втайне от твоего отца, избавилась от своей благодати и уничтожила её. Пуф, и нету благодати. Кастиилу ничего не оставалось делать, как тоже стать человеком, потому что друг без друга они не могут, и он не хотел жить вечность без неё. То же самое сделала и Эшли по тем же причинам, чтобы остаться вместе с моим братом. Мне было сорок семь, когда я узнала, что Кастиил болен. А потом... Сердце, инфаркт. Он умер у неё на руках. Не знаю, я думала, что она не переживет этого или окончательно свихнется. Но Тэс держалась, потому что были мы, были Дин с моим отцом, была надежда на то, что ты вернешься. Потом поочередно умерли родители Бэна, мои родители. Нас осталось четверо. У Бэна и Эшли были замечательные дети. Тэс с Касом души в них не чаяли. Они везли своих родителей на море, машину подрезали, потеря управления, фура… Нам с Тэс пришлось опознавать их тела, хоть и опознавать там в принципе нечего было. Тэс было прилично лет, восемьдесят пять, не понимаю, на кой черт полицейские её позвали. На свои года она довольно неплохо выглядела. В морге произошел сердечный приступ, около двух дней она была в коме, буквально вчера она пришла в себя и сказала лишь пару слов: «Прости, не дождалась». А потом её сердце остановилось. Мы похоронили её сегодня утром рядом с Кастиилом. Теперь они точно вместе на века. Ну как «мы похоронили»… Осталась только я, - она помолчала. – Но чую, что Костлявая уже заточила свою косу. И пусть, теперь я могу умереть спокойно. - Что ты такое говоришь? - Я умираю, Лиар, - Кейт горько улыбнулась. - У меня мало сил, но их может хватить, чтобы излечить тебя. - Для чего? Чтобы я прожила ещё пару дней? Не трать на это силы. Тебе ничего уже не изменить. Ты предал свою семью и вот твоё наказание - вечное одиночество. За тобой всю жизнь будет плестись смерть, но сам ты не умрешь, нет. В этом и есть проклятие. Но я хочу, чтобы ты знал, - она помолчала немного, посмотрев вдаль. - Я одинока не только потому, что ты сказал ждать. Я одинока потому, что никого другого полюбить не смогла. Прощай, лис. Я с ужасом заметил, как она ослабла и застыла. Её глаза всё ещё смотрели на меня, но то тепло погасло. Как погасла и жизнь. Она мертва. Моя мышь мертва. Погибли все, кого я любил и кому я был нужен. Меня опять начали душить слезы, и я совсем забыл о том, что "сильные не плачут". Как же я был слеп... - Нет! Я не допущу всего этого, слышишь?! Я… я вернусь! В тот же день! И всё будет хорошо! Я не позволю всем вам разрушить свою жизнь! Мне только нужно сосредоточиться! Мне просто нужно вернуться, только и всего! Господи, пожалуйста, - я опустил голову к Кейт на колени и сильно зажмурился. – Я никогда ни о чем тебя не просил. Верни меня обратно… Верни… Я всё исправлю. Всё, - по моим щекам опять полились слезы, - исправлю. В ответ лишь завывание ветра. В моем сердце что-то окончательно сжалось. Несомненно, я заслужил это проклятие, но вряд ли смогу его перенести. Без семьи... Без моей настоящей семьи я теперь никто и зовут меня никак. Она дождалась меня, но теперь уже слишком поздно. Как и поздно осознать то, что я наследник не Люцифера, а Винчестеров. Теперь я осознаю, кто мой настоящий отец. Тот, который, не думая о последствиях, вступился за меня перед Дьяволом, чтобы тот прекратил причинять мне боль. Тем, что он признал меня, Кастиил освободил мою душу. Тогда я наконец почувствовал часть его благодати в себе, почувствовал, как мои крылья стали легче. Я потерял всё, чем должен был дорожить. Я никогда не забуду таких теплых, любящих глаз матери, её рук на моих щеках, её слез, боли, что я причинил ей. Никогда не забуду Кейт, её тихой ходьбы по дому, её привычки морщить нос, когда принюхивается, её понимающего взгляда... Я никогда не забуду наш первый и последний поцелуй. Не будь я так глуп, их могло быть тысячи, но нет. Был только один и, клянусь Богом, он и для меня будет последним. Со смертью своего отца я потерял веру, со смертью матери - душу, со смертью сестры - гордость, с Её смертью - сердце. _________________ Hurts – Water