Unconventional / Нетипичные

      Тянулись праздные минуты, сопровождаемые тиканьем маггловских часов, висящих на стене, и медленно — мучительно медленно — отсчитывающих время до окончания этого Годриком проклятого пятничного дня. Гермиона работала с самого рассвета, начала когда не было и шести утра, а на краю её стола уже нависала стопка пергамента — по ощущениям высотой с милю, хотя на деле — всего лишь с фут.       В школьные годы скрупулёзно составленные списки с домашними заданиями и аккуратно раскрашенные разными цветами расписания, наполняли её учёбу смыслом и порядком. В Хогвартсе всегда был виден свет в конце тоннеля, наглядный результат всех её усилий: когда заканчивался семестр и выставлялись оценки. Выкладываться по полной и добиваться заветной «О» дарило ей настоящее удовольствие.       Во взрослой же жизни она постепенно возненавидела нескончаемые горы писем и папок с делами. В стенах Министерства, за её неприметным столом в Отделе магических существ, оценки не ставили, и даже когда она старалась изо всех сил и работала не покладая рук, редко кто похлопывал её по спине.       Личное знакомство с Министром давало некоторые преимущества, и наименьшее из них — возможность легко устроиться на нынешнюю работу. Гермионе не нужно было участвовать в длительных собеседованиях, получать одобрение своей кандидатуры или проходить проверку биографии. Хотя она и думала, что знает чего хочет от жизни, сидя в общежитии и мечтая: о светлом будущем и переменах к лучшему, её реальность — заваленный бессмысленными записками, исцарапанный стол в глубине отдела, — трудно было назвать мечтой.       С глубоким вздохом облегчения, как только часы наконец пробили пять, Гермиона резко отодвинула стул и встала, спешно собирая некоторые файлы с собой. Перекинув сумку через плечо и разгладив складки на юбке, измявшейся от многочасового сидения, быстро попрощалась с несколькими коллегами и направилась к лифту, чтобы сбежать из своего личного ада на целых два благословенных дня. Этажом ниже двери с грохотом распахнулись, и в кабину ворвался ещё один человек с ослепительной копной почти белых волос, чью голову ей пришлось высматривать, вытягивая шею, поверх остальных. Отступив чуть дальше, она терпеливо наблюдала за тем, как он пробирается к ней сквозь толпу.       Игра, в которую они играли, была поистине захватывающей.       Не сводя глаз с затылка грузного мужчины, который расчёсывал копну отрастающих волос, пытаясь скрыть лысину, Гермиона отвела одну руку в сторону. В мгновение ока чей-то мизинец обхватил её собственный, и ей пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку, грозившую расплыться по всему лицу.       Лифт с лязгом остановился. Грейнджер прочистила горло, почувствовав как в кармане мантии копошится чья-то рука, обхватила стопку папок, которые взяла на выходные, и, не замечая окружающих, вышла из лифта, цокая каблучками по полированному мраморному полу. Направилась к одному из каминов, пробормотала пункт назначения, шагнула в зелёное пламя и исчезла.

***

      — Эмм… огненный виски, пожалуйста.       Бармен вопросительно поднял бровь, но она от своих слов не отступилась: достала бисерную сумочку, вытащила несколько монет и положила их на стойку.       — И следите, чтобы бокал не пустел. Пожалуйста.       Один напиток сменялся другим, а рёв толпы постепенно заглушался дымкой опьянения. К счастью, никто её не узнал. Быть одной из Золотого трио оказалось очень утомительным. Возможно, Гермиона и помогла победить самого тёмного волшебника их эпохи, но в то время она не предполагала, что пресловутая слава позднее будет преследовать её повсюду. Пробираясь через опасные леса с Пожирателями на хвосте, она даже не задумывалась о том, что это принесёт ей известность, которая будет сопровождать её всю оставшуюся жизнь, и что у неё останется настолько мало личного пространства, что в будущем это повлияет на любые её начинания — романтические или иные.       И не только по этой, но и по другим причинам — например, сегодня, из-за того, что совсем рядом, буквально в паре шагов от неё, новая пассия её рыжего экс-бойфренда в пьяном угаре изливала ему свои чувства — Гермиона чуть было не покинула заведение сразу же, как только заглянула сюда. Но день выдался адский, и, будь всё проклято, ей чертовски нужно было выпить.       Придав своим волосам светлый оттенок и преобразив заколку в пару очков в проволочной оправе, она изменила черты своего лица до неузнаваемости. И что не менее важно: зачаровала и свою одежду, прежде чем войти в «Дырявый котёл». Было нечто успокаивающее в том, чтобы находиться среди знакомых людей, и при этом никем не быть узнанной. В школе такая неприметность поначалу практически не беспокоила её, но по мере развития дружбы с Мальчиком-Который-Выжил, упоминания её имени и взгляды, устремлённые в её сторону, становились всё более неприятными.       Сидя у бара в окружении знакомых лиц, она пила янтарную жидкость и старалась сосредоточиться только на том, как та обжигает её пустой желудок. Поэтому, когда тёплая ладонь скользнула по её пояснице, Гермиона вздрогнула и едва не вскочила с барного стула, а, повернувшись, встретилась взглядом с парой серебристых глаз и ухмылкой, которые она узнала бы где угодно.       Он наклонился к её уху и прошептал:       — Не волнуйся, Грейнджер. Я никому не скажу. Я впечатлён твоим терпением, правда. И хотя мне больше нравятся твои растрёпанные кудри, должен сказать, что и этот образ весьма привлекателен.       Её рот открылся, когда она судорожно попыталась найти ответ. Неужели чары испарились? Неужели черты её лица успели измениться?       — Как ты…       Он вздохнул и дважды постучал пальцем по её бисерной сумке, переброшенной через плечо.       Из всех людей, во всём Волшебном мире, конечно же, именно Драко, будь он проклят, Малфой, узнал ту единственную вещь, которую Гермиона забыла изменить. Сузив глаза, она также не упустила того, как кончики его пальцев задержались на её пояснице, прочерчивая маленькие круги по изгибу позвоночника.       — Чего ты хочешь, Малфой?       — О, теперь уже Малфой? Кажется, я припоминаю, что ты называла меня Драко, когда…       Приподнявшись, Грейнджер прижала ладонь к его губам, и слегка покачнулась на крутящемся стуле, когда почувствовала приятную дрожь от алкоголя, разливающегося по телу.       — Мы договорились, что больше никогда не будем говорить об этом.       Светлые брови Малфоя взметнулись вверх, он убрал её руку со своих губ, и тепло его ладони навеяло воспоминания, которые она поклялась забыть.       — Мы договорились, и я сохраню всё в тайне. Но что, если мне захочется повторения? Слова не понадобятся.       Может быть, виной тому был жар, разливающийся по её конечностям, или то, как его прикосновения разжигали в ней огонь после злополучных напитков на голодный желудок. Может быть, все дело в том, что она так чертовски давно не испытывала трепетного удовольствия от касаний его рук и еще дольше — от прикосновений других людей. Может быть, она просто захотела сегодня ночью именно его: чтобы получить свежие воспоминания, хранить их и возвращаться к ним, лаская себя, в течение следующих нескольких месяцев. Независимо от этих причин, она провела дрожащей ладонью по нагрудному карману его пальто, поймала его взгляд сквозь густые ресницы и пробормотала согласие.       На следующее утро, завёрнутая лишь в изумрудные простыни и сильные руки, она допустила первую из множества ошибок.       Грейнджер осталась.

***

      Зажав губу между зубами, Гермиона вышагивала перед своим камином.       Она развернула пергамент, незаметно сунутый им в карман её плаща. На белоснежной поверхности виднелась лишь одна цифра: 8. Их тайные встречи продолжались уже достаточно долго, и Гермиона знала, что это значит: он появится с минуты на минуту. На часах было семь пятьдесят пять, но она больше не могла просто сидеть и ждать.       Они, конечно, не были типичной парой, открыто демонстрирующей свои чувства и позирующей для «Ежедневного пророка», но то, что когда-то возникло между ними, давно переросло простое физическое влечение. Возможно, поначалу так оно и было — страстная близость у едва закрытой двери его квартиры на окраине города, напомнившая ей об их самой первой тайной встрече — вскоре после окончания Хогвартса, но и отличавшаяся тем, что с тех пор они, конечно, оба уже повзрослели. Тогда она заснула в его объятиях, а весь следующий день провела с ним в спальне, полностью отдавшись во власть искусного языка, настойчивых рук и всех тех его частей тела, которые, к её удивлению, доставляли ей небывалое наслаждение.       Но с того первого, незабываемого раза прошло уже несколько месяцев, и между тем импульсивным моментом и нынешней запланированной встречей пролегло множество дней и ночей. Хотя её желудок по-прежнему сводило при одном только его виде, а сердце от волнения временами заходилось в груди, Гермиона уже привыкла к их уединённым выходным, в полной мере наслаждаясь присутствием Драко и обмениваясь с ним шутливыми колкостями, лишёнными всякой серьёзности. По правде говоря, он будил в ней жизненную энергию, помогал справляться с рутиной послевоенной жизни и искренне поддерживал все её начинания.       Грейнджер до сих пор так и не поблагодарила его должным образом за законопроект «О регулировании использования Аконитового зелья», который Визенгамот принял накануне. Законопроект, который он с самого начала пытался доработать, несмотря на её настойчивые убеждения, что формулировка — наименьшая из забот. Он вместе с ней не спал ночами, помогая оттачивать каждое определение и шлифовать работу вплоть до дня её внесения в протокол. Документ, который, по её мнению, не выдержал бы никакой критики, если бы Малфой не придал ему своего фирменного аристократического изящества.       Зелёное кружево зудело именно там, где меньше всего хотелось, плотно прилегая к коже и обтягивая её изгибы. Это было бельё, которое она купила по своей прихоти несколько месяцев назад, но так и не нашла в себе смелости показаться в нём кому-либо, кроме себя самой. Однако сегодняшний вечер располагал к этому и Гермиона точно знала, кто будет удостоен её благодарности. Только бы он, чёрт возьми, наконец появился!       Торопливо вернувшись в свою комнату — часы будто насмехаясь над её нервным ожиданием показывали, что до его предполагаемого визита оставалась всего минута — она схватила мантию со спинки стула и накинула поверх пеньюара. Так она создала видимость, будто только что вернулась с работы и ещё не успела переодеться, если не считать босых ног. Не то чтобы Грейнджер никогда для него не наряжалась: она это делала, по крайней мере, под одеждой. Но они никогда не выходили в свет, и чаще всего, несмотря на то, что он, несомненно, ценил её сексуальное нижнее бельё, Драко всё-таки предпочитал, чтобы под ним она была обнажённой.       Камин ожил, и в её животе заворочалось беспокойство. Не то чтобы Гермиона думала, что ему может не понравиться — вовсе нет. Скорее, она сама боялась этого своего жеста вкупе с важностью даты: ровно год назад с зачарованными светлыми волосами она вновь попала в его объятия, и вполне возможно, что только она одна отмечала такие нелепые детали. У них не было отношений, по крайней мере, в обычном их понимании. Они не носили ярлыков, и никто из общих знакомых не знал об этой связи. Вероятно, придавать такое значение дате было глупостью, но даже её рациональная сторона не смогла подавить этот порыв и нервную энергию, бурлящую теперь в венах.       Выйдя босиком в коридор, Грейнджер успела преодолеть всего несколько шагов, прежде чем Малфой врезался в неё с силой, выбившей из её груди весь воздух. Она ударилась спиной о стену, когда он развернул их, и ее пальцы тотчас запутались в шелковистых прядях его тонких светлых волос. Под прикосновениями его губ она вновь потеряла способность дышать.       — Ты опоздал, — пробормотала Гермиона, отстраняясь, чтобы вдохнуть.       — Знаю, — от озорного блеска в его серебристом взгляде её пульс участился. — Пойдём со мной.       Взяв его за руку, Гермиона последовала за Драко по узкому коридору в свою скудно обставленную гостиную. Она прожила в этой квартире уже достаточно долго, чтобы обставить её по-настоящему, и вполне могла себе это позволить. Но находила успокоение в несочетаемой мебели и полках, хаотично заставленных книгами, а также фотографиями юных лет и людей, сформировавших её как личность.       — Хорошо, закрывай глаза.       Приподняв бровь от удивления, она проследила за его нетерпеливыми движениями: как он переступал с ноги на ногу, сжимал и разжимал ладони. И только после этого согласилась закрыть глаза.       — Теперь протяни руки, — Драко говорил, как ребёнок на рождественском утреннике, и слабый смех непроизвольно вырвался из её губ, когда Гермиона подчинилась.       Вложенный в ладони предмет удивил Грейнджер. Тяжёлый, жёсткий… и тут же вселивший в неё надежду, что среди всех людей, первым из её друзей, именно Драко Малфой вручит ей тот подарок, который она искренне хотела получить.       — Теперь можешь посмотреть.       Открыв глаза, она заметила, что на его бледном лице расплылась лучезарная улыбка, и прежде чем развернуть подарок, который ей до смерти хотелось открыть, ей также захотелось сначала сделать кое-что ещё. Скользнув по изгибу его челюсти и зарывшись пальцами в тонкие волосы на его затылке, она впилась в губы мужчины напротив сладким поцелуем, потому что подарок, спрятанный в её руках, чем бы он ни был, уже многое значил. Драко тоже помнил, и от одного этого факта у неё помутилось в голове.       — Что это?       Она старалась унять свой восторг, но голос всё равно звучал слишком высоко, а щёки так болели, что ведьма и без того понимала: её улыбка расцвела слишком широко, выдавая неподдельную, чистую радость.       — Разверни и узнаешь.       Устроившись на диване, и почувствовав, как он опустился на соседнюю подушку, Грейнджер провела пальцем под изящным позолоченным бантом, развязав его и положив на стол. Затем она отклеила скотч по углам и медленно развернула порядком потрёпанный экземпляр одной из своих любимых книг: «Историю магии» Батильды Бэгшот.       Затаив дыхание, она обернулась на волшебника рядом, а затем снова опустила глаза на экземпляр книги в своих руках. При более детальном рассмотрении даты, написанной выцветшими чернилами, она задохнулась.       — Драко, это не… ты не…       Она вновь устремила на него взгляд, но тот лишь весело кивнул головой.       — Это её личная рукопись. Я пытался найти похожую копию «Истории Хогвартса», но, увы, даже в хранилище Малфоев не нашлось подобного фолианта. Я опоздал, потому что отправлял книгу специалисту по снятию проклятий — на всякий случай. Некоторые из этих старых текстов защищены довольно опасными заклятиями. Надеюсь, тебе…       — Мне очень нравится, — вздохнула она, снова задержав взгляд на выцветшей обложке.       Его губы прижались к её буйным кудрям, а дыхание коснулось уха.       — С годовщиной, Гермиона.

***

      Прошло два месяца с той судьбоносной ночи, когда она ушла из «Дырявого котла» вместе с Драко. За два месяца, полных совместных выходных и зашифрованных писем, отправляемых в рабочее время под видом официальной корреспонденции, она всё ещё каждый раз чувствовала знакомый трепет в глубине живота, когда его неровные каракули появлялись на её столе.       Они никому не рассказывали, и ни один из них даже не помышлял об обнародовании зарождающегося романа. Их физическая близость плавно переросла в ночные беседы в объятиях и обмен тайнами на шёлковых простынях.       — Сегодня я подготовила черновую версию законопроекта о регулировании производства Аконитового зелья.       Кончики её пальцев, касаясь жёстких светлых волос, танцевали по краям неровного шрама на его в остальном безупречной груди.       — Правда?       Гермиона улыбнулась и приподнялась на кровати, чтобы оказаться на уровне его глаз.       — Да. Как думаешь, ты мог бы, — она сделала паузу, обдумывая поспешное решение. — Мог бы ты посмотреть…       Целомудренно прижавшись к её губам, Драко, не дожидаясь окончания предложения, ответил.       — Да.       Улыбаясь в очередной поцелуй, она растаяла в его объятиях, приподняв колено, чтобы теснее прижаться к бедру мужчины.       — Спасибо, — пробормотала она в его губы.       — Всё, что тебе нужно, Грейнджер. Всё, что угодно.

***

      — С годовщиной, Драко, — повторила она, аккуратно положив книгу на стол перед собой, прежде чем повернуться к нему лицом. — Я не знала, помнишь ли ты, или…       — Ты что, уже начала меня недооценивать? Ещё так мало времени прошло от нашей совместной жизни, Гермиона, чтобы позволять себе такие глупости, — Драко ухмыльнулся, но его слова разожгли тёплый огонь в её животе. Так мало от «нашей совместной жизни». Нашей. Их. Общей. Сама мысль казалась такой естественной, такой правильной и такой идеальной, что она едва осмеливалась поверить в её реальность. Но чуяла нутром: так и есть. И хотя они встречались уже целый год, никто, кроме них самих, и не подозревал об украденных мгновениях. Друзья всё так же доставали её своими советами «открыться миру» и «найти спутника жизни», как это уже сделали они сами, и не догадывались, что она просто не собиралась выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение и уже нашла того, в ком нуждалась, даже не задумываясь об этом.       — У меня тоже есть для тебя сюрприз.       Если бы кружево не натянулось при движении, она, возможно, и вовсе забыла бы о новом белье, любуясь редкой книгой, которая скоро займёт место на одной из её переполненных полок — после того, как она прочтёт её раз или два, а то и десять. Для начала, конечно.       — Ммм, — хмыкнул Малфой, облизнув губы. — Ты не обязана мне ничего дарить. Выходные, проведённые вместе, — уже подарок.       — Чушь, — поднявшись с дивана, она приглашающе протянула ему руку.       — Пойдём со мной? — прозвучало как вопрос, потому что в конце её голос повысился, но это, в общем-то, вопросом и было. Волна паники снова накатила на неё и она, похоже, сожрет себя живьём, если не снимет эту чёртову мантию в ближайшее время. И учитывая то, что, как она надеялась, за этим последует, ей совсем не хотелось совершать это в своей гостиной. Хотя, рассуждала Гермиона, они уже занимались этим раньше — и на кухне, и у стены в коридоре, и…       — Можешь считать, что я заинтригован, — протянул Малфой, изогнув губы в манящей усмешке. От этого её сердце забилось ещё чаще, и она потянула его за собой по коридору, обратно в спальню.       Нежно поцеловав Драко в губы, Гермиона обхватила его щёки ладонями.       — Раздевайся и садись на кровать.       Вместо этого он притянул её к себе, крепкими пальцами обхватив за бёдра.       — Ммм, чувствуешь себя сегодня немного властной?       — Разве я не всегда такая?       Рассмеявшись, он поцеловал её ещё раз, но нетерпеливое движение его языка заставило Гермиону отстраниться, чтобы всё заранее не испортить. Прижав ладони к его груди, она вскинула бровь и решительно его оттолкнула.       — Раздевайся. Садись на кровать. Сейчас же.       Идеально ровные зубы захватили нижнюю губу, задевая покрасневшую кожу, а сильные руки опустились к бёдрам. Но вместо того, чтобы потянуть за пряжку ремня или устроить целое шоу, как она ожидала, он выхватил из кармана свою палочку и пробормотал быстрое заклинание, обнажая себя. Грейнджер залюбовалась упругими изгибами его ягодиц, пока Малфой, намеренно покачивая бёдрами, сделал несколько коротких шагов к её кровати и сел на одеяло.       Гермиона могла себе это позволить. Она могла исполнить для Драко стриптиз и быть при этом абсолютно сексуальной. Она могла, потому что он заслуживал поощрения за его тщательную работу над законопроектом. И за то, что помнил о дате, и по её мнению, она значила для него не меньше, чем для неё. Да, она могла. И она это сделает.       Глубоко вдохнув, Грейнджер собрала всю свою смелость в кулак и достала палочку. Быстрым движением руки она сотворила мягкую симфонию струнных инструментов, наполнив комнату приятной музыкой. Приглушила свет, оставив лишь тенистые, пленительные очертания его обнажённой фигуры. И отложив палочку, начала раскачиваться в такт мелодии. Возможно, поначалу она и чувствовала себя абсолютно нелепо, но когда его глаза впились в её движущуюся фигуру, а жар его жадного взгляда словно обжег её всю — прилив уверенности в себе быстро вытеснил робость.       Взявшись пальцами за застёжку воротника, она медленно потянула её на себя и распахнула мантию. Там, где расходилась плотная ткань, проглядывал изумрудный блеск. Закрыв глаза, она аккуратно стянула накидку с плеч, сантиметр за сантиметром обнажая бельё, пока тяжёлая ткань не упала на пол. Если бы всё было распланировано, Гермиона надела бы туфли на каблуках. Но она и так чувствовала себя до смешного глупо, прижимая босые ступни к деревянному полу — каблуки только усугубили бы её страх. Впрочем, Драко, похоже, не возражал, судя по тому, как его рука медленно потянулась к возбуждённому члену.       Он сам уже был твёрд, когда она, медленно покачиваясь в такт музыке, грациозно двигалась шаг за шагом к кровати. Серебристые глаза следили за каждым её движением, наслаждаясь зрелищем. Из его груди вырвался низкий хриплый стон. Ей оставалось сделать всего шаг до самого края кровати, когда сильная рука обхватила её за спину. Драко резко притянул Гермиону к себе, поставив её колено рядом со своим бедром на мягкое одеяло. Ловкие пальцы медленно прошлись по задней поверхности её бедра, изгибаясь и дразня чувствительную поверхность.       — Чертовски великолепна, — пробормотал он, скользя взглядом по её обтянутому кружевом телу. Длинный палец мягко зацепился за ремешок трусиков и прошёлся по коже. — Ты купила это для меня?       — Ммм…       Облизнув губы, она собрала дрожащими от волнения пальцами свои волосы, откинула их за спину и выдохнула.       Тяжесть его взгляда опьяняла. Он внимательно рассматривал каждую деталь тонкого кружева, изучал, запоминал, словно вбирая в себя изгибы её тела сквозь завесу мягкой ткани.       Глупо было спрашивать, но она хотела знать.       — Тебе нравится?       Движение кадыка притянуло её внимание к длинной линии горла волшебника, и ей захотелось ощутить сладкий вкус его кожи в этом месте.       — Ммм… а почему мы вообще об этом разговариваем? — пророкотал он низким, почти звериным голосом.       Драко резко вскинул взгляд на неё, и у Гермионы перехватило дыхание, когда она заметила блеск чистого желания, окрасивший его черты. Его полные губы были приоткрыты, грудная клетка высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. Волосы растрепались под её руками, прочертившими дорожки по его коже… И в эту секунду она чуть не произнесла те три простых слова, что танцевали на её языке на протяжении последних нескольких месяцев. Но вместо этого, сглотнув ком в горле, она отогнала прочь все мысли и поцеловала его, жадно отдаваясь страстному желанию трахнуть до беспамятства и наблюдать, как он кончает.

***

      — Я и не знала, что ты умеешь готовить, — сонно пробормотала Гермиона, входя на кухню.       — Я полон сюрпризов, Грейнджер.       — Это точно, — подумала она, делая последние шаги и обхватывая его сзади за обнажённый торс. Встав на цыпочки, она прижалась подбородком к его плечу и проследила за тем, как Малфой ловко переворачивает яичницу на сковородке. Каким-то образом, тот самый волшебник, который за всю свою жизнь не пошевелил и пальцем, чтобы обеспечить себя пищей, освоил маггловскую плиту и приготовил яичницу лучше, чем она когда-либо до этого.       — Что у нас сегодня на повестке дня?       Она ещё раз коротко зевнула и нехотя отстранилась от его тёплой спины.       — Мне нужно пересмотреть некоторые изменения в законопроекте об Аконите, и я должна приготовить ещё немного зелья… для моего… эм… того самого зелья.       Усмехаясь, Драко покачал головой.       — Не нужно смущаться, ведьма, — он отложил лопатку и обхватив Гермиону за талию, притянул к своей груди. — Благодаря твоему зелью, я могу заниматься с тобой любовью, не думая о контрацепции. И мне это очень нравится.       Он подмигнул, когда она еще крепче прижалась к нему.       — Нахал.       — Завтрак уже готов, и мне нужно, чтобы ты поела, чтобы восстановить силы, которые я выжал из тебя прошлой ночью, и…       — Выжал из меня силы? По-моему, ты преувеличиваешь.       — Правда? Это вызов?       Гермиона потеряла дар речи.       — Неважно, я всё равно докажу это ещё раз, — сказал Драко, делая шаг вперёд, — и ещё раз, потом ещё, и ещё.       Столешница впилась ей в спину, когда он навис над ней, используя каждый дюйм своего природного преимущества в росте.       — Позволь мне быть полезным.       Её сердце начало колотиться о рёбра, когда мужчина склонился к ней для томного поцелуя.       — Я могу справиться сама…       — Я и не говорил, что ты не можешь, — она уловила в его тоне горделивую нотку. — Я просто протянул руку помощи. Я знаю, что ты способная ведьма, местами даже грозная, но позволь мне помочь. В конце концов, это и мне принесёт огромную пользу. Ведь без зелья… — длинные пальцы проследили изгиб её бедра, талию, нижнюю часть груди. — Излишне говорить, что я более чем готов.       Именно та партия зелья имела самый идеальный розовый оттенок из всех, что ей когда-либо доводилось видеть. Они проверяли его силу вновь и вновь, снова и снова, и в итоге посчитали его достаточным, если не потрясающе эффективным.

***

      — Я скучала по тебе.       Признание сорвалось с её губ, и она прильнула к его ключице, как бы подтверждая сказанное поцелуем.       — Я тоже скучал по тебе, любимая.       Гермиону вновь охватил трепет и от услышанного, и от того всепоглощающего чувства внутри неё самой, которое она пока не была готова выразить словами.       Кружевной зелёный пеньюар, по-прежнему плотно прилегавший к коже, был уже не так безупречен. Стремясь поскорее её раздеть, он достал палочку и перерезал застежки на чулках, а затем и бретельки у самой комбинации.       — Драко, я… — она не была уверена, что́ хотела сказать, вернее, не знала, как выразить это, не спугнув его. — Кажется, пришло время рассказать всем о нас.       Слова прозвучали торопливо, как одно целое, но Малфой понял её без труда, как всегда, и Грейнджер поблагодарила богов за ответную улыбку, заигравшую на его губах.       — Да? Ты готова заявить обо мне на весь мир? Я уже вижу эти заголовки: «Злобный Пожиратель Смерти влюбился в Золотую Девочку». — Она рассмеялась, когда его длинные пальцы обхватили её запястье и потянули руку на себя, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на костяшках. — А как насчёт «Пожиратель Смерти развращает Золотую Девочку»?       Драко облизнул губы, и, когда между ними оставались считанные сантиметры, она заметила, как блеснула их поверхность.       — Это звучит более достоверно?       — Прекрати. Ты точно не развратил меня, и ты исправился, Драко. Ты даже вступил в Орден в конце…       — Я пошутил, любимая.       Сдвинувшись, он сел у изголовья кровати и притянул Грейнджер к себе, лениво выписывая круги на её плече и говоря так тихо, что она чуть не пропустила его слова.       — Ты действительно так думаешь, Гермиона?       Сделав глубокий вдох, она посмотрела на него из-под густых ресниц, изучая черты лица, словно ища в них ответ.       — Да. Драко, я готова, если… если ты готов. Я имею в виду, просто…       — Даже не думай теперь о том, чтобы взять свои слова обратно, — почти прорычал он, приподнимая её подбородок и нависая над ней. — Я готов.       И словно закрепляя принятое решение, их губы встретились в осторожном поцелуе, простом прикосновении, которое вскоре переросло в нечто гораздо большее.

***

      — Нет, — возмутилась Гермиона. — Ни за что на свете я не соглашусь с решением о допуске к торгам по контрактам.       Драко провёл рукой по лицу, издав раздражённый вздох.       — Ради Мерлина, неужели ты не понимаешь? Если ты предоставишь доступ к этому контракту всего лишь некоторым влиятельным людям, ты с большей вероятностью получишь поддержку.       — Мне не нужна такая поддержка! Мне нужно, чтобы всё было правильно, а это значит, что я должна сохранить контроль над производителями Аконитового зелья!       Захлопнув фолиант и сузив глаза, Драко развернулся на диване в её сторону.       — На сегодня с этим покончено. Если ты мне не доверяешь, зачем я вообще тебе помогаю?       — Я и не просила…       Голос Грейнджер возвысился на октаву, приближаясь к тому скрипучему, писклявому звучанию, которое напоминало о её юности.       — Я знаю, что ты не просила! Я сам предложил! И я поступил так, потому что мне знакомо, как эти чёртовы механизмы работают! Я стараюсь донести это и до тебя, изо всех сил, Гермиона, а ты сопротивляешься на каждом шагу!       Стиснув челюсти, она следила за тем, как он подбирается к ней всё ближе.       — Боже правый, ты сводишь меня с ума, ведьма.       Прижав ладонь к его груди, Грейнджер поджала губы.       — Я свожу тебя с ума? Ты, чёрт возьми, шутишь? Ты делаешь меня…       Он обхватил её запястье крепкими пальцами, вывернул его и впечатал её спиной в подушку.       — Чокнутой? — добавил Драко, нависая над ней. — Безумной?       Наклонившись, он приблизился к её губам; его грудь тяжело вздымалась, а их дыхание смешалось,       — Я свожу тебя с ума, — он облизал губы, — Гермиона?       В том, как он произнёс её имя, чувствовалось что-то недоброе, почти злобное, и это определённо сводило её с ума.       В следующее мгновение её губы накрыли его, а пальцы прижались к коже головы, царапая поверхность, когда она притянула его ближе к себе. Грейнджер лежала на спине, чувствуя, как стройные очертания твёрдой фигуры Малфоя прижимаются к каждому изгибу её тела. Руки сжимали, губы терзали, и она ощущала, как огонь прежнего раздражения разгорается во всепоглощающее желание. Конечно, они могли время от времени спорить, сталкиваться лбами и перебрасываться словами, но пик страсти, которого они достигали в последующие мгновения, всегда был поистине оглушительным.

***

      — Что изменилось?       Его слова, приглушённые её кудрями, терялись между их прерывистыми вдохами. Гермиона провела ногтями по плотным мышцам на его спине, скользнула изящными пальцами в тонкие светлые волосы и повернула его лицо в свою сторону, чтобы поцеловать в приоткрытые губы. Перевернувшись на бок, Драко притянул её к себе, переплетая ноги, и впиваясь взглядом в её черты лица.       — Я… я не знаю.       Сказанное прозвучало неубедительно, но верно: она не планировала произносить этих слов сегодня. По правде говоря, она вообще не планировала этот разговор, что было так не похоже на неё. В то время как подготовка, составление планов и распределение задач по полочкам в повседневной жизни были для неё обычным делом, в отношениях с ним она позволяла себе отодвинуть эту потребность в контроле на второй план. Малфой же всегда относился к категории людей, которые принимали решения спонтанно. Она поняла, что нет ничего лучше, чем жить моментом, если Драко рядом, и довольно скоро обнаружила, что он совершенно непредсказуем почти во всех отношениях.       — Драко, я… я хочу этого — нас. Я хочу посещать разные места, держа тебя за руку, и целоваться на улице. Я хочу… жизнь за пределами этой квартиры тоже.       — Ммм, — хмыкнул он, прижимаясь ещё одним поцелуем к копне кудрей на её голове. — Скажи как есть, любимая.       В её горле зародился смешок, и она повернулась, чтобы поцеловать изгиб его челюсти.       — Я готова, если ты готов, — прошептала Грейнджер, и то, как изогнулись его губы в ответ, подсказало ей, что ему этого тоже хочется.       — Я люблю тебя. — Слова сорвались с его губ и прозвучали так неуверенно, что она подумала: ей почудилось, но дыхание всё равно сбилось, и Гермиона подняла глаза, следя за тем, как смягчился его взгляд. — Тебе не нужно отвечать, или что-то в этом духе. Просто… сегодня у нас уже были другие откровения, и я не мог больше ни дня скрывать это от тебя. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, и любил довольно долго. Возможно, дольше, чем…       Она прервала его коротким поцелуем, и с её губ тоже сорвались слова – те самые, и она продолжала шептать их в перерывах между, повторяя с каждым вдохом. Она произносила их до тех пор, пока они не перестали давить тяжёлым грузом на её грудь, внимательно улавливая его реакцию на каждый слог.       Возможно, вначале их отношения и держались в тайне: они были коллегами по работе, едва ли друзьями, и их связь оставалась шаткой. Но за последние несколько месяцев она полюбила Драко, чёрт возьми, Малфоя, и пусть это было немного неожиданно, она ни о чём не жалела.