Из Омута

После окончания этой длиннейшей за жизнь Гермионы истории магии, она незамедлительно ринулась в башню. Чуть только дверь комнаты открылась, сумка уже полетела на кровать, Добежав до тумбочки, девушка схватила жесткую массажку и приступила к безжалостному действу, отдаленно напоминающему расчесывание волос с последующим повторным формированием кудрей заклятием. Наэлектризованные кудряшки начинали жить своей жизнью стоило им лишь выскользнуть из щетины расчески, и Гермионе приходилось снова и снова проходиться по ним рукой перед тем, как шепнуть "Spiralis!" Закончив, гриффиндорка закинула расческу куда-то за спину и вскоре та отозвалась громким «Бам!», оповестив о том, что плавная посадка на кровать не удалась. Издав полный отчаяния вой, девушка метнулась поднимать расческу и заглянула в зеркало, уже двигаясь к выходу. В этот момент она резко развернулась на каблуках, быстро вернулась к стаканчику на тумбочке, хватая стоящую в нём зубную щетку. Стаканчик тут же упал, и, не дав ему пустить клокочущую трель по поверхности, девушка его перехватила. Тихо шепнув: «Агуаменти!» и недолго понаблюдав, как стакан заполняется водой, она выдавила на щетку значительно большее количество пасты, чем делала обычно, и принялась торопливо чистить зубы. Опустошив стакан «Эванеско», девушка быстро забросила его и щетку в тумбочку и немедленно умчалась вон.

* * *

Мантию-невидимку Гермиона решила не использовать, ведь в какой-то момент ей в любом случае в придётся показаться, а это значит сбросить мантию, а это значит прямым текстом сообщить, что она у нее есть. Поэтому, проходя последний пролёт, Гермиона просто наложила на себя дезиллюминирующее. Как и предполагалось, сейчас все ученики уже сидели по гостиным, отдыхая после тяжелого рабочего дня и дожидаясь обеда, поэтому компанию лестницам и коридорам составляло только эхо. Амикус Кэрроу стоял возле входа в Большой зал. Гриффиндорка остановилась на лестнице и уселась на второй ступеньке снизу. Теперь оставалось только ждать. Минут через двадцать смотритель мельком бросил взгляд на часы и, заметив, что до обеда осталось всего полчаса, незамедлительно двинулся в сторону Подземелий. Сердце Гермионы словно бы сорвалось и, вылетев из груди, резво запрыгало вверх по лестнице, подальше он него. Если она не поднимется сейчас, то больше на эту авантюру не решится никогда. Поэтому девушка тут же вскочила на ноги и уверенно - но не от всей души - направилась за Пожирателем. Тот шмыгнул в дверной проем и заковылял вниз по лестнице. Волшебница не отставала. Кэрроу остановился возле кабинета зельеварения и уже даже запустил руку в карман, когда Гермиона встала перед ним и сняла с себя заклятие. - Ты! - сипло выдавил Кэрроу, выпучив глаза-болотца. - Какого... - но Гермиона не дала ему договорить. Толкнув Пожирателя ладонью в грудь, она пронаблюдала, как он сдаёт назад, упираясь в стену, после чего тут же прижала к ней локтем. - А вы знали, что всякому действию найдется равное противодействие? Лицо Пожирателя вдруг как-то недовольно вздулось и приняло непривычно потерянный вид, однако это не могло скрыть его удивления и стереть недовольно с пухлых обветрившихся губ. Теперь, смотря в его некрасивое лицо, Гермиона почувствовала опору под ногами и смекнула, что сможет воплотить свои самые потаенные мечты в жизнь прямо сейчас. И, немного посверлив взглядом его зрачки, гриффиндорка чуть вытянула голову, накрывая его губы своими.