Из Омута

– Повторюсь: очень плохая идея, – продолжала скандировать Гермиона, по колени увязая в толще снега и хватаясь за стволы окружных деревьев, чтобы не упасть, пока трое Гриффиндорцев продолжали вести свою снежковую войну. Передвигаться они настолько быстро, насколько это позволял уровень снега, и выглядели при этом как мартышки, убежденные, что пол - это лава. Однако стоило признать, что передвигаться адекватно в подобном слое снежинок - как и непрерывно прорезать ногами толщу - было просто физически невозможно. Поэтому им и приходилось раз за разом полностью вытаскивать - по одной - ноги из снега, чтобы, после, перенести их в нужное место, а в тех частях леса, куда они забежали, снег был парням по самый пояс. Деревья однако служили им прекрасным укрытием, поэтому девушка только и видела, что выглядывающие из-за стволов красные от мороза и войнушки лица и пролетающие перед и над ней снежки. Причитания девушки вскоре перестали долетать до ушей Дина, Симуса и Невилла, заглушенные скрипом снега, смехом гриффиндорцев и победоносными: "Да-а-а", "В яблочко" и "Попал!". Зашли друзья уже достаточно глубоко, чтобы голоса их не были слышны из хижины Хагрида, отправившегося сегодня на Косую аллею, но недостаточно, чтобы колючие ветви крон над ними сплелись в единое светонепроницаемое полотно. – Ребята, я серьезно, - вновь повторила девушка. – Мы и так далеко зашли, и если вас сейчас не разверну я, через пару десятков метров это сделают кентавры. В лучшем случае, полагаю. – У нас другой вариант, хах! – послышался голос Симуса откуда-то из-за ствола дерева, стоящего в десяти метрах от неё. – Излечить твой синдром старосты, – крикнул слева Невилл. – И пойти дальше! – Дин, справа. – Это не шутки! Вы просто не знаете, а я уже давно заметила, - начала Гермиона, однако на этом моменте была бесцеремонно прервана возгласом "Е-е-есть" и взрывом смеха. – И, к тому же, Хагрид мне говорил... – не унималась девушка, но и эта ветвь повествования обломалась особо крупным, но при этом не слишком крепким снежком, прилетевшим девушке в правую лопатку. - Оу... - с деланной конфуженностью проговорил выглянувший из-за ствола дерева Дин, – Попадание в тётю Грейнджер зачтётся мне сотню очков? – Серьезно?! Давай хоть тридцать! – Сойдёмся на пятидесяти, - подытожил Невилл. Скрестившая руки и поджавшая губы Гермиона Грейнджер – это страшно. Однако Дин мужественно выдержал жжение янтаря глаз гриффиндорки, плавленого неудовольствием. – Жаль, что попадание в каждого из вас добавит в мой счёт всего по очку, ребята. Но ничего, это я переживу, – сказала гриффиндорка, после чего моментально нырнула вниз, загребая снег для формирования первого снаряда. - И компенсирую количеством! Тройное "УОООУ" было ей ответом перед тем, как девушка заработала свой первый балл, впечатав снежок в щеку Лонгботтома. – Играем заново. Я открываю счёт, - распорядилась она прежде, чем шмыгнуть за сосновый ствол.

* * *

– Эй, я же попал, значит у меня тринадцать... – Нет, я увернулся, можешь полюбоваться сам, – довольно заявил Невилл, указывая на круглый белый снежный след на стволе близстоящего дерева. Друзья наконец забыли обо всём, что их волновало в последнее время. А волновала их только причина таинственной хандры Гермионы. И, понятное дело, сам факт её наличия. Но сегодня они победили. Их Гермиона вернулась. – Хах, да можете не выяснять, все равно лидирую я. Кстати, второго места вам тоже не светит да, Герм? – чуть громче спросил Дин, однако ответа не последовало. – Гермиона?

* * *

Друзья зашли достаточно глубоко в чащу Запретного леса, чтобы степень освещения сравнялась со степенью в поздние сумерки. Но пока недостаточно глубоко, чтобы осознать вышеупомянутый факт или сбиться с пути. Они в кои-то веки были счастливы. Прямо как раньше, пускай и столь поредевший компанией. Гермиона отошла дальше мальчиков. Дальше, вглубь колючих веток, в самую толщу снега, и только увидев, что очертания девушки размываются в окутывающей их тьме, мальчиков скрутила неожиданная тревога. Чувство, что какая-то неведомая, даже невидимая им черта была пройдена. Ясности не добавляла и ещё одна маленькая странность. Гермиона Грейнджер не оборачивалась на зов.

* * *

Она их ненавидит. И всегда ненавидела! Вот так просто. Потому что ненависть и любовь - две крайности одной и той же сути. А настоящая дружба посередине. Если в окружении у тебя имеется хоть один друг - погрустить не выйдет, даже если роскошь это была запланированная. Или желанная. Мальчики до сих пор ничего не знали, а Гермиона была вполне самодостаточна, чтобы держать в себе. Но друзья слишком хорошо её изучили. И поэтому Гермиона их обожала. – Невилл, ты подкинул мне балл! – крикнул Симус, но она была дальше всех, практически спрятанная в еловых ветках, поэтому голоса мальчиков доносились до неё будто из-под невидимого купола. На миг в голове девушки промелькнула мысль, что уровень звукопоглощения в Запретном лесу столь высок, что, даже зайдя и вполовину не так далеко, как они, человеческого крика не будет слышно даже у кромки. Да что там в половину: не пройдя и пятой части, - ты уже обречён. Чуть что… А уже секундой позже Гермиона встрепенулась, будто только что кто-то окликнул её. Однако обернулась почему-то в сторону противоположную той, где Дин говорил: "Второго места вам тоже не светит" – слов парня девушка уже не разобрала. Внимание гриффиндорки было полностью обращено во тьму. В чащу.

* * *

Мальчики переглянулись, уповая на то, что хоть в чьём-нибудь взгляде найдётся ответ. Или - лучше - успокоение. Но, увы, все трое гриффиндорцев были одинаково дезинформированы, поэтому единственное решение они приняли одновременно. Секундой позже шматки снега уже взлетали в воздух, отбрасываемые назад ногами бегущих к волшебнице друзей. И Невилл, и Дин, и Симус были настроены в равной степени решительно, однако примерно на середине пути к Гермионе Симус и Дин, казалось, замедлились. Невилл недоумённо обернулся, ловя их взглядом, но не прекращая при этом бег, и вскоре те снова нагнали парня. – Гермиона! – крикнул повторно гриффиндорец, и на этот раз уже в его надорвавшемся голосе явственно просквозило отчаяние. Девушка продолжала продвигаться дальше в лес. Парни добрались до гриффиндорки вовремя, и Невилл тут же заговорил: – Мерлин, Гермиона! - отчеканил он, решительно опустив руку сзади на ее плечо. – Мы уже думали… Гермиона? – девушка по-прежнему удалялась в чащу, будто влекомая чем-то непонятным для парня, поэтому он обошел подругу и стал к ней лицом. - Герм? – практически беззвучно прошептал он, глядя в её затуманенные глаза, явно смотрящие в одну точку и явно сквозь него. Но в тот момент, когда достиг кульминации страх, играющий на струнах его души и уже всерьёз грозивший порвать одну из них, заделось что-то другое. Расположенное так близко со страхом. Влюблённость. И вдруг совершенно другие краски приобрели её потерянные глаза, приоткрытые бледно-розовые губы и прядь волос, упавшая на скулу. Её лицо... Столь молочно-кремовое произведение искусства, матовое изваяние - она была прекрасна. И рука парня сама протянулась вперёд, будто желая хоть раз в жизни прикоснуться к чему-то столь безупречному. В миллиметре от её щеки, рука его на миг повисла в воздухе, но после кончики пальцев все же двинулись ближе, прильнули к самой границе лица с кромкой волос, проложили дорожку от виска к подбородку, заставив парня вздрогнуть от мурашек, пробежавших по спине и рукам и оставившим после себя след колкой щекотки. Но это не главное, что произошло в ту минуту. Практически сразу после того, как Невилл коснулся ее, девушка вдруг недоумённо моргнула и нашла своими глазами глаза парня - стоявшего к ней теперь практически вплотную. – Наконец-то... Слава богу, – выдохнул парень, расслабившись, чем вызвал немой вопрос девушки.– Потом обсудим... Дин, Симус, а вы-то что замерли? - спросил вдруг Невилл, обращая и внимание девушки на друзей. И тут, округлив глаза, встревоженно подала голос уже Гермиона: – Мальчики?

* * *

– Кстати, второго места вам тоже не светит, да, Герм? – хохотнул Дин, практически физическое ощущая прохладу и приятную тяжесть лаврового венка у себя - на висках - и гордость за их Гермиону - в душе. У них получилось. Да, по их похождениям можно было писать бестселлер "Симус, Дин и Невилл в борьбе с депресняком". И кто бы знал, что они смогут победить? – Гермиона? – но ответом ему снова послужило молчание. Симус и Дин посмотрели в её сторону одновременно. В этот момент не по себе им стало обоим. Ведь, даже если исключать мистификацию, такая реакция Гермионы сулила гриффиндорцам не лучшие последствия. Ведь главной отличительной чертой Гермионы всегда было внимание к деталям, и кто знает, что она заметила в чаще Запретного леса. Мальчики побежали, не успев и задуматься о дальнейших действиях. Они уже были на полпути к подруге, как произошло что-то странное. Что-то, чего раньше не случалось. Переглянувшись друг с другом, Дин с Симусом тут же бросили взгляд на Невилла, который, в свою очередь, даже не замедлил бег. "Не заметил, наверное… Или это у меня крыша поехала?. Точно". - подумал каждый, за пару секунд до того, как нагнать друга.

* * *

– Дин, Симус, – снова воззвала Гермиона к друзьям своим надломившимся голосом. Мальчики выглядели, мягко говоря, странно, а на самом деле… Скорее потерянно. Глаза намертво прикованы к темноте леса, лица достаточно придурковатые, особенно в купе со странными пассивными движениями ног, даже отдалённо не напоминающими ходьбу. – Да вы просто придурки, ребята! – разочаровано и несколько обиженно прикрикнул принявший это за неуместное передразнивание Невилл, после чего протянул руки, несильно толкая лбы каждого ладонью так, что головы парней слегка откинулись назад. И после этого мальчишки тут же вперили взгляды в лицо друга. – Это... Не шутки, – растерянно проговорил гриффиндорец, то ли в назидание друзьям, то ли как утверждение самому себе. Невилл совсем запутался. Страх так открыто и понятно читался в лицах его друзей, что ему стало откровенно не по себе. Ещё с полминуты все они стояли потерянные, с расфокусированными взглядами, опустив руки по швам, даже не пытаясь спасти ладони от холода в карманах. Немой диалог друзей тоже происходил будто на разных языках. Да. Страх всегда дезориентирует. – Пошлите отсюда. Уже... поздно, – предложила, наконец, Гермиона, и все как-то неожиданно энергично сдвинулись с места.