Из Омута

Площадь Гриммо, как всегда, выглядела пустынно и сыро, возможно, потому, что Снейпу не доводилось видеть её в какие-либо другие дни, а, возможно, потому что сам Северус ни разу не пребывал, находясь здесь, в радужном настроении. Он направился сюда в понедельник, сразу после того, как вышел из больничного крыла и отсидел свои три положенные пары. Сейчас, когда одиннадцатый и тринадцатый дома удалились друг от друга, открывая взору двенадцатый, Северус уже потерял всякий настрой и всякое желание в него заходить. Он помнил каждое собрание Ордена, помнил каждого его члена, и кто из них остался в живых? И кто из умерших решился бы поверить, что он не предатель? - Северус Снейп? - спросила тень Дамблдора, когда зельевар преодолел порог. - Я не убивал вас, Дамблдор. Макгонагалл говорила, что заклятие на Гриммо снимается этими словами. Но видимо слова - это не единственная формальность. Главное, чтобы при их произнесении вы сами не были Северусом Снейпом. И зельевар такой формальностью похвастаться не мог. В следующую же секунду глазницы призрака залились мраком, как после и вся фигура, и взорвались фонтаном мутных осколков. Зельевар врезался в дверь позади себя и медленно съехал по ней вниз. Он чувствовал, как осколки скребут ткань его мышц, прорезав покров кожи и застряв в нем. Сюртук висел на нем, испещрённый дырами, отсвечивающими алым по краям. Зельевар тяжело выдохнул, просовывая руку в карман мантии. В его пальцах мелькнул экстракт бадьяна. Осколки пришлось доставать вручную, заживлять раны - каждую по отдельности - нужно было заклинаниями. Там, где не работало «Вулнеро Санентур», помогал бадьян. Он покончил с самолечением примерно через полчаса, и, снова встав на ноги, твёрдым шагом направился дальше по коридору, и вверх по лестнице - после. В фамильную библиотеку Блэков. В комнате царила полутьма. Пахло сыростью, но сыростью дорогой, как пахнут только очень именитые и заброшенные очень давно дома. Все книги были любезно разделены кем-то по темам. Каждый новый раздел магии - новый стеллаж. Яды, непростительные заклинания, магия волшебных браков - здесь было все. И вскоре Снейп штудировал страницы первой книги с красноречивым словом «проклятия» на корешке. В этом доме фолиантов на эту тему оказалось больше, чем книг на тему любую другую. Но ни одна не дала ему нужной информации. Каждое проклятие было по-своему вычурным и по-своему пошлым - ни одно не было столь холодно-сдержанным, как проклятие Гермионы Грейнджер. Шёл второй час его пребывания в доме на Гриммо. Книги сходили с полок одна за одной, чтобы вновь вернуться на место. Зельевар практически потерялся в страницах, когда откинулся на кресло в бессилии. Все книги были примерно одинакового содержания, академичные и запрещённые, они были скорее учебниками, и поэтому совсем не внушали доверия. Северус Снейп сипло втягивал носом воздух и устало разглядывал кисти своих рук. Беллатриса Лестрейндж никогда не отличалась изобретательностью, поэтому, он ручался, все заклятия, которыми она когда-то располагала, он может найти здесь. Ему казалось, что ответ лежит на поверхности, что он где-то рядом, но взгляд его лишь медленно гулял по полкам, не останавливаясь ни на одной конкретной. Но вдруг внимание мужчины привлекла маленькая книжечка о светло-зеленой обложке. Она не стояла в ряду остальных: эта книга с парочкой похожих лежала горизонтально на ряду других фолиантов, и поэтому выделялась. - Акцио, - тихо произнёс он, и тут же перехватил книгу в воздухе, садясь удобнее. "Злолушка, Бедоснежка и другие сказки для маленьких колдуний". «Да, именно на таких сказках и растят психопатов» - подумал Снейп, открывая первую страницу. Эта книга разительно отличалась от остальных, ибо по ней было видно: ее читали много. Серые странички от времени и сырости пошли характерной волной, форзац был затерт и испачкан чернилами. И практически на каждой странице были пометки владелицы. Корявое «Белла» красовалось на внутренней стороне обложки, и складывалось впечатление, что ребёнку, который написал это, было не больше пяти лет. «Кожа у Бедоснежки была белая-белая, как сахар. И никто не знал, что кровь под ней течёт чёрная, как смоль. Ее кровь была отравлена, и от этого яда каждый, кто с Бедоснежкой дружил, вскоре становился слепым...» Снейп читал эти строки, и боковым зрением замечал лишь чистые поля. Буквы тоже были чистыми, как будто портить эти страницы девочка не хотела, как будто ими она была чересчур заинтересована. «...Только один способ. Заклятие вечного сна. И не простое, а такое, чтобы каждый видел снаружи то, что всегда пряталось внутри. Грязь. И снять это заклятие мог только тот, кто готов был поделиться с Бедоснежкой своей жизнью. Но никто не хотел делать этого, и впервые за многие годы волшебники могли радоваться. Наконец-то их избавили от общества прокаженной, общества недостойной. От общества Бедоснежки».