Из Омута

Предплечье жгло как от укуса, и, конечно же, кусалась мерлинова змея. «Кто ее, черт возьми придумал, эту гадюку? Покажите мне этого идиота, и я лично натяну ему веко на затылок. И обосную тем, что это «символично»». Тучи заволокли небо, и в четыре часа дня необычайно явственно создалось ощущение сумерек. Пахло мокрой от недавнего дождя травой. «Опять первым прибуду». Шаги отдавались эхом в ушах. «Или не первым?» У самых ворот уже возвышалась чья-то чёрная фигура. Последние двадцать шагов. - Эй! Капюшон и маска все ещё скрывают лицо. - Дорогу забыл? И в этот момент силуэт обернулся. - Ты? - сказал он, чтобы в следующий миг почувствовать удар заклинания в спину и упасть на землю к штыкам калитки.

* * *

- Который это, Северус? - Макнейр. - Да- да... Пишите: Макнейр. По счёту четвёртый. И все эти голоса, кроме голоса Снейпа, из ниоткуда. - Приступайте, - сказал наконец он, и Макнейр утянулся в кусты сам собой. План был до гениальности прост. Пятерка авроров на каждого первого Министра магии, Минерву Макгонагалл и Северуса Снейпа - семнадцать дезилюминирующих заклятий и целый кувшин оборотного зелья. Минуту спустя Пожиратель как ни в чем не бывало вышел к воротам, и Снейп, кинув на него быстрый взгляд, начал: - Фамилия? - Агент Старлинг, сэр. - С этого момента Уолден Макнейр. Пожиратель смерти. - Так точно. Снейп тяжело вздохнул. - Макнейр, как правило, прибывает первым. Но, чтобы не возникло казусов, мы зайдём вместе. Тёмный Лорд ещё не в Мэноре. Он прибудет с опозданием. Тем лучше для нас. Никто не умрет до начала собрания. Министр? - Да? Послышалось откуда-то слева, со стороны кустов. - Следите за списками. И помните: семерых подчёркнутых трогать нельзя ни в коем случае. - Разумеется. И Снейп с лже-Макнейром прошли сквозь ворота калитки.

* * *

Она первый раз услышала Его, когда вышла из душа в свою комнату старосты. Она уже практически привыкла к легилименции Снейпа: та никогда не приносила дискомфорта. Это же проникновение практически раскололо ее голову: «Мисс Гермиона Грейнджер. Я думаю, вы уз-знали меня. Сегодня особенный день, и, я надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии увидеть вас-с у меня в гостях. В противном случае я буду вынужден «поговорить» наедине с вашим другом Северусом... И, если мне все же придётся это с-сделать... Это будет наш с ним последний разговор». На пару секунд Волдеморт умолк, и девушка смогла отдышаться, вцепившись холодными белыми пальцами в косяк двери. «Давайте обойдёмся без криков и драмы - все это ужас-сно утомительно и скучно. Просто трансгрессируйте в Мэнор ровно в пять часов вечера и постарайтесь не поднимать шума. Это может кончиться плохо для каждого, кто его услышит. Пять часов. До встречи, мисс-с Грейнджер».

* * *

Все собрались примерно к сорокам минутам пятого, но Пожиратели привыкли, что раньше пяти собрание не начнётся, и сейчас поддерживали «светскую» беседу в холле. - Рудольфус, как жена? - Лучше, чем твоя. И так далее. Снейп расставил вокруг себя всех лже-пожирателей и занимался только тем, что следил за их сохранностью, делая при этом вид, что он ничего не делает. - Без пяти, - прохрипел Долохов, и все потихоньку двинулись в гостиную усаживаться. И в этот момент в Мэнор прибыл Хозяин. - Темный Лорд... - Мой Лорд... - Лорд... - Лорд... - Хозяин... Послышалось вдруг со всех сторон, но Темный Лорд улыбался слишком опасно. - Садитесь, друзья мои. И каждый повиновался. И после повисла тишина. Волдеморт выглядел слишком спокойным и слишком расслабленным, и это было самым худшим предзнаменованием. «Сегодняшний ужин станет жертвоприношением». И Малфой-Мэнор звенел тишиной еще четыре минуты. Ровно до того момента, когда ее прервала вспышка апарации. В этот момент улыбка явственно расплылась по лицу Темного Лорд. Тридцать секунд спустя она появилась. «Что за?!» Северус совсем перестал дышать. - Не буду утруждать леди представлениями и возьму это на себя. Поздоровайтесь с нашей сегодняшней гостьей – героиня Второй магической войны, почетная обладательница ордена Мерлина, завидная невеста для любого уважающего себя мага и просто прекрасное создание – Гермиона Грейнджер. «Те же брюки, что и всегда. И та же белая водолазка. Вот как ты явилась на встречу со смертью?» Зал в миг наполнился свистом и похабным улюлюканьем. Ее грудь быстро и рвано вздымалась и резко опадала при выдохах, и, при очередном вдохе, он заметил ее. Заметил маленькую серебряную змейку на ее шее. Увидел, как играет в свете свечей зеленый изумруд-глазик – она пришла не «вопреки». Она пришла «ради». - Мисс Грейнджер, - сипло продолжал Волдеморт, - внесла неоценимый вклад в жизнь магического сообщества. Первая в школе, первая в подполье, первая в бою… Кажется, она и в этот раз всем все доказала. Реддл, словно играясь, покручивал палочку в пальцах. - И поэтому она сегодня здесь, - и после этих слов одним неуловимым движением руки он заключил ее в огромный защитный пузырь, как когда-то свою ненаглядную Нагайну. - Помните, друзья, я говорил про обряд, который обещает даровать силу каждой существующей грязнокровной особи тому волшебнику, который проведет его над одной, так называемой, избранной? Той магглорожденной, которая смогла бы её магической силой затмить свое происхождение? Лжепожиратели взяли палочки наизготовку, но Снейп одернул их: «Стоп! Еще не время!» Шар с Гермионой продолжал неотвратимо приближаться к «хозяину банкета». - Мы наконец нашли ее, - шепнул Темный Лорд, и в руках его блеснул кинжал. «Не время!» - Империо! – повелительно шепнул Реддл, и девушка покорно протянула ему руку, вытягивая ее за пределы шара. Снейп даже не заметил, как Реддл полоснул лезвием по ее запястью, но, в тот момент, когда это случилось, со всех сторон уже сверкали Петрификус Тоталусы. - Облава! - Чертов выродок! - Авада Кедавра! Зал Малфой-Мэнора в миг превратился в кипящий котел заклинаний. Темный Лорд смотрел на происходящее мазохистично-одобряюще, и чувствовал, как по плечу его течет чужая горячая кровь. - Вулнеро Санентур! - вот, что бросил Снейп первым делом, и только убедившись, что рана исчезла с ее руки, - Авада Кедавра! Ее пузырь лопнул от его заживляющего, и теперь Гермиона отчаянно била в Волдеморта Тоталусами, не решаясь на большее. Реддл снова отбивался играючи, и практически смеялся, смотря в черные глаза Снейпа. - О, я всегда говорил, что люди не меняются, но ты, Северус, потрясающе играл. - Авада Кедавра! Непростительное за непростительным, и наконец, когда Гермиона оказалась достаточно далеко, чтобы Реддл про нее забыл, они сработали вместе. - Петрификус Тоталус! - Авада Кедавра! И Лорд Волдеморт обмяк на своем стуле. Только теперь Гермиона и Северус заметили, что в комнате они остались одни и что пожиратели сейчас продолжали битву в саду после неудачной попытки трансгрессировать. Девушка, утерев со щеки слезу и сделав над собой усилие, апарировала туда же, и Снейп, даже не отдышавшись, последовал за ней.

* * *

- Сука! Хватайте Эйвери! - Джон, сзади! - Остолбеней! Месиво заклинаний издалека можно было принять за фейерверк. Здесь боролся и Кингсли, и все авроры, которых девушка видела только на колдографиях. - Гермиона, берегись! Она торопливо пригнулась, уворачиваясь, и тут же встретилась взглядом со Снейпом. «Поняла», - шепнула она ему в голову и, проворно преодолев расстояние, разделявшее их, схватилась за его ладонь, покидая Мэнор.

* * *

- Мы взяли! - Министр, мы их взяли! - А где те двое? - Черт знает! Давай-ка быстро, за решетку их. - Да, давайте быстее! – раздраженно крикнул мужчина, поразительно похожий на Джеймса Макэвоя, и четверо последних авроров с тройкой обмякших пожирателей трансгрессировали обратно, в министерство. - Ну наконец-то, - выдохнул Люк Хемсворт, взмахом палочки заставляя чужое лицо и шевелюру исчезнуть. Теперь он, довольный и сияющий, со своими неизменными платиновыми локонами, неторопливо и гордо шагал к главному входу. - Дома!

* * *

Они трансгрессировали незамедлительно, но девушка чувствовала, что за ней уцепился «хвост». Поляна, на которую их отбросило, была совсем серая и обесцвеченная; выцветшая под палящим солнцем трава торчала своеобразными кольями, чуть золотя холст земли. - Северус?! - крикнула Гермиона, привстав в попытке оглядеться. - Северус! Она увидела его чёрный силуэт метрах в ста от себя. Ещё метров на пятьсот в каждую сторону возлегла эта мертвая поляна, а дальше, за Снейпом, виднелась какая-то деревенька. Далеко за спиной Гермионы расположился лес. Гриффиндорка поняла, что он нашёл ее взглядом, услышал и двинулся в ее сторону, поэтому, подскочив, она рванулась навстречу. Ветер не гулял по этой пустынной местности, а застыл, спрессованный, будто перед грозой, и Гермиона чувствовала легкие порывы лишь когда сама ускоряла бег. Снейп тоже бежал к ней. Его точеная фигура хорошо прорисовывалась на золоте сухой травы и серости затянутого тучами неба. Наверное, сегодня действительно будет гроза. Гермиона видела его бледное лицо вдалеке и пыталась представить, какого оттенка оно будет после пары дней под жарким солнцем Египта или Грузии. Она бежала и чувствовала, как слезы радости горячеют на ее красном лице: все закончилось. Не важно, их или ее и его в отдельности, - впереди ждёт счастье. Она хотела бы знать, думает ли Северус Снейп сейчас от том же, или его мысли столь же непоколебимы, сколь вид. «Гермиона!» - вдруг раздалось где-то внутри ее головы, и она поняла, откуда взялся звук. «Северус, все хорошо?» Она старалась думать так громко, как только могла, убрала с пути его легилименции все барьеры и преграды, она ждала ответа. «Да». Просто «да», а ей так хорошо... Как будто не просто. Он метрах в пяти. Без мантии - в сюртуке. Палочка, как и у неё, зажата в кулаке. Чёрные пряди липнут ко лбу Дальше речь шла уже о секундах. Гриффиндорка протягивает руки, готовясь заключить его в объятие, но на ее голову снова обрушивается «Гермиона!», только теперь ее имя звучит по-другому. Опасно, предупреждающе. Она не успевает обернуться, когда прямо в спину ударяется чьё-то проклятие. Снова удар. Лопатка. Теперь она падает в его руки уже не по своей воле. Очевидно, ее «хвост» решил дать о себе знать. Снейп чертыхается, подхватывая девушку под руки. По обе стороны от них летят вспышки. Эйвери и Макнейр метрах в пятидесяти рассыпают их. В пике Снейп успевает примкнуть к сухим Губам Гермионы, но они не отвечают. - Держись, - шепчет он, пока его палочка воздвигает перед ними невидимый щит. Он покидает ее, вскочив на ноги. - Протего! Протего! Гермиона слышит его голос и знает, что не почувствует ничего и если услышит снова –тоже. Как не чувствует сейчас. Она слышит его шаги хрустом на траве, чувствует, как кровь струйкой бежит по плечу, но не чувствует боли. Ощущает, как слезы текут по вискам, но не различает обиды в душе. Осознаёт реакцию тела и не видит в ней смысла. - Сектумсемпра! - Круцио! - Инсендио! Снова взрыв. Комки земли падают на грудь. Она - сосуд для жизни? Жизнь без эмоций - смерть. А сейчас в Гермионе не было эмоций. И она не понимала, почему все ещё жива. Она так смертельно устала... - Эванеско. И тишина. Ее нарушает только мерный хруст травы. Путаные заклятия. Кончик палочки горит, словно раскалённый. Бадьян, шипение - тишина. - Грейнджер, - тихо рычит он, склонившись над ней. «Гермиона, что ты чувствуешь?» Ни толчка сопротивления, ни мысли в ответ его легилименции. - Ничего, - Снейп ответил сам. Он побывал в ее голове, он видел. «Черт». Он впервые был в замешательстве. Он слышал об этом проклятии, но считал его не более, чем подростковой страшилкой. Зельевар рухнул на землю рядом с обессилевшей девушкой и сразу же сгрёб ее в охапку, устроив на коленях. Она не двинулась, поэтому Снейп сам положил ее голову себе на плечо, примостив лоб на своей шее. Ее распущенные волосы пахли холодным ветром, и Северус зарывался в них носом до тех пор, пока кончик не уткнулся в затылок гриффиндорки. «А чем ещё это может быть, если об этом проклятии спрашивает даже мисс Лавгуд?» Северус уже вернулся было к мыслям о каштановых кудрях, когда в голове его, как фейерверк или бомба, взорвалось воспоминание: «...Смыслом которого была бы общая удручённость состояния, можно ли снять все последствия этого заклятия бодроперцовым и восстанавливающим?» Теми, двумя зельями, которые он берет с собой даже в уборную. Снейп совсем не нашел в себе веры, но определённо отыскал достаточно энтузиазма, поэтому, вытащив из кармана две небольшие склянки, он откупорил каждую, точно решив попробовать. Глаза у Гермионы были открыты, но в них не читалось ровным счетом ничего. Бодроперцовое и восстанавливающее пошли в ход по порядку, и Снейп, убедившись, что ни одна капля не пропала зря, повторно вслушался в ее мысли. В первую минуту он не разобрал ничего конкретного, ее мысли шептались друг с другом как зрители в антракте. Потом, насколько он понял, вступили в полемику, после притихли, но как только счёт пошёл на вторую минуту, разум Снейпа претерпел ощутимый пинок, что его несказанно порадовало и даже отпечатало на лице улыбку. За первым толчком последовал и второй, но мужчина увеличил напор и обошёл все ее барьеры, прорываясь глубже в голову. Теперь она думала отчетливо. Отчётливо и громко. Гермиона Грейнджер мысленно кричала: «Боже-боже-боже-боже! Его руки! На моей спине... Я! У него на коленях! Мерлин! Моя голова что, правда на его плече?!» - потом она на миг затихла, чтобы мысленно вскрикнуть: «Северус!» И он мысленно рассмеялся. - Се... - повторила было Гермиона, подняв голову с его плеча, но быстрым движением головы он обогнул копну кудряшек, чтобы наткнуться на ее блестящие глаза и приоткрытые в слоге «ве» губы. Северус Снейп не обделил вниманием ни то, ни другое, но на губах определённо задержался дольше. Он не закрывал глаз. Наверное, чтобы доказать ей, что её глаза важны ему не меньше, чем губы, но Гермиона совсем об этом не думала, сладко и будто испуганно зажмурившись и сбивчиво, торопливо отвечая его точным движениям. Где-то вдалеке громыхнуло, и тяжелый рокот медленно расползся по окрестностям. Но волшебники его не слышали. Теперь Гермиона сидела на его коленях в другой позе, и колени ее стояли на земле по двум сторонам от бёдер Снейпа. Дождь грянул из-ниоткуда и тут же, как вступает оркестр на Моцартовской «Маленькой ночной серенаде». Тяжелые капли молоточками били по сухой траве вокруг. Руки ее, уже опустившиеся было с его шеи на грудь, зельевар перехватил за запястья и скрутил перед собой, сложив предплечье к предплечью. Горизонтально, правое запястье к левому локтю, левое - к правому. Холодный дождь совсем разошёлся и лупил волшебников по плечам, струйками сбегая на спину. Неспособная высвободиться из хватки его кистей, сцепленных на ее сложённых руках, гриффиндорка оказалась будто в импровизированной смирительной рубашке, и эта обездвиженность настолько обостряла ее распалённые чувства, что она уже не отождествляла себя от его низких вздохов, горячих губ и цитрусово-травяного запаха его промокшей рубашки. После третьего рывка Гермионе удалось-таки освободить руки, но не успела она коснуться ими Снейпа, как он, разорвав поцелуй и сверкнув на неё взглядом, перекинул правую ногу девушки к левой, переворачивая ее на спину. Вскоре Гермиона уже лежала на золоте поляны, чувствуя спиной колючие верхушки сырых травинок, а животом тяжесть тела Северуса Снейпа. На этот раз он начал с ее шеи и, проскользив кончиком носа вниз, до ключицы, разбавил молоко кожи на ней розовым, целуя. После, вдоволь насладившись стонами Гермионы, скользнул тыльной стороной ладони вверх по шее, свернув за ушко и дальше в волосы. Она, не в состоянии лежать спокойно, тут же выгнулась дугой, прижимаясь к нему грудью, а животом чувствуя напряжение за тканью брюк. Снейп, в ответ на это, раскатисто прорычал что-то в ее мокрые волосы, рывком припечатывая плотнее к земле. Он все ещё увлечённо исследовал шею гриффиндорки, когда различил в череде стонов стук ее зубов. И после, резко отпрянув и заставив Гермиону снова сесть, он повторно припал к ее губам, трансгрессируя.

* * *

Мерлин, слава тебе! Слава тебе и всем великим творцам мира сего за то, что на время операции с Хогвартса был снят запрет на апарацию! Северус Снейп трансгрессировал прямо в кабинет зельеварения. Почему? Он не задумывался, должно быть, решил, что мокрая, продрогшая и, очевидно, возбужденная Гермиона Грейнджер будет крайне пикантно смотреться на его учительском столе. Даже у черствых зельеваров бывают свои маленькие фантазии. Ее руки крепко держали его плечи, ноги - талию. Она уже прервала поцелуй и сейчас рвано дышала ему в шею, грея нос о его кожу и вздох за вздохом усмехаясь пробиравшей его дрожи. Снейп быстро смахнул со стола пару десятков свитков, освобождая для неё место. Почувствовав под собой знакомую лакированную поверхность, она отпрянула от него, оживившись. В этот же момент палочка в его руке наложила на девушку согревающее. Гермиона в свою очередь нарочито быстро согнала с лица улыбку, шепнув ответное согревающее, но совсем не смогла отвести взгляд от его точёного лица. Он не замечал ровно столько, сколько освобождал себя из плена двух верхних пуговиц, замерев в шаге от нее. Закончив же, зельевар повторно поднял на неё взгляд, и ее любовная улыбка моментально подкинула его бровь вверх. - Я тебя... Ты мне нравишься, - торопливо отчеканила гриффиндорка, прочитав его немой вопрос и упрямо не разрывая зрительного контакта. - По-твоему, я сумасшедшая, да? - уже тихо спросила она, сжав правую ладонь на запястии левой. «Ты глупая, Грейнджер. Пока это все, что я могу ответить», - подумал он, вслух лишь коротко усмехнувшись. Снейп решил ответить по-другому, поэтому, неторопливо убрав прядь с ее лба, он подтянул ее к краю стола, перехватив под коленями и осторожно припав щекой к ее щеке. Чуть склонился, слушая ее дыхание. «Так вот, что вам от меня нужно, сэр...» Гермиона притихла, и Северус хотел было снова вернуться к ее губам, но что-то прыткое и светящееся, проскочившее сквозь дверь, прервало его. - Северус! Где ты? Все в порядке? Немедленно трансгрессируй в Менор. Мисс Грейнджер доставь в Хогвартс, если ты ещё этого не сделал. Ждём твоей помощи. Кошка, патронус Макгонагалл, растаяла в воздухе, а Снейп, отчаявшись, уронил голову гриффиндорке на плечо. Палочка в его руке в любой момент грозила треснуть, но, вопреки ожиданиям, выдержала, и он, перехватив ее, выпрямился, оправляя сюртук. Выглядел Снейп крайне плохо. Палочка наизготовку, ущелье между бровей теперь глубже, чем обычно. Взгляд сквозь... «Прямо как в тот день, когда...» - Снова Обливейт, профессор? Он словно окаменел. Гермиона не плакала, она была в ярости. - Не знала, что я такая хорошая актриса. Или дело в том, что вы самоуверенный подлец? Девушка быстро натянула на плечи мантию, спрыгнув со стола. - Что я вижу, сэр, вы удивлены? - она уже кричала. - Я целый год бегала по лесам и носила в голове информацию министерской важности, неужели вы думали, я не наложу на себя заклятие разовой защиты? Снейп не выглядел удивлённым, он выглядел холодно-удовлетворённым. Как будто всю жизнь ждал этого момента ее триумфа. Но девушка прочитала в этом взгляде равнодушие. - Мерзавец, - заключила наконец она, чтобы, вздёрнув подбородок, вылететь из кабинета зельеварения.