Checkmate

Черные свечи медленно оплавляются, пачкая подсвечники и багровую скатерть. В столовой стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь редким стуком столового серебра о тарелки. За этот вечер они еще не произнесли ни слова. Хенджин делает вид, что его мужа вообще здесь нет. Чан неспешно отпивает из хрустального бокала и жестко ставит его обратно, из-за чего вино проливается, расползаясь темными каплями на скатерти. -Ну и кто он? Тишина в ответ. -Кто? - уже громче спрашивает альфа. Хенджин переводит на него свой взгляд, будто впервые замечает, что не один в комнате. -Не понимаю вопроса, - исполненным пренебрежения тоном отвечает омега и заправляет прядь волос за ухо. Глаза Чана сужаются. -Отвечай сейчас же, кто он, - требует альфа. - Я видел вас. -Неужели? - издевательски осведомляется Хенджин. - И где же? -Ты сел в его машину, - сквозь зубы цедит Чан, едва сдерживая ярость. -Я все еще не понимаю, - принципиально не замечая бешенства мужа, спокойно отвечает омега. -На тебе его запах, - говорит Чан рычащим тоном. -Нет. -Кто он?! Отвечай, шлюха! Хенджин на какое-то время замирает, а затем неторопливо поднимается со стула. Секунда - и  тарелка летит прямо в голову альфы, который едва успевает увернуться, чтобы потом дикими глазами посмотреть на мужа. Еще одна тарелка пролетает мимо его головы. -Прекрати немедленно! Но омега уже не слушает, беря в руки следующий прибор. На этот раз тарелка сбивает свечу, но, к счастью, та тухнет раньше, чем успевает поджечь скатерть. -Угомонись! - альфа подлетает к Хенджину, хватая за руки и блокируя попытки накинуться на него с кулаками. Он злобно дышит омеге прямо в лицо, а затем спрашивает: -Как ты посмел? -А ты? - дергает бровью Хенджин, все еще пытаясь вырвать руки. - Думаешь, я не знаю про все твои интрижки? - он скалится. - Сколько раз ты трахнул своего секретаря? Он у тебя хоть что-то делает, кроме того, что раздвигает ноги? -Напоминаю, что это твой отец настоял на нашем браке, - озлобленно говорит альфа. - Альянс компаний, закрепление сделки, - кривится Чан. -Это ты решил, что мы друг другу ничего не должны, - Хенджин задирает подбородок. - Так к чему эта вспышка ревности? -Потому что ты мой муж! - рявкает альфа так громко, что по дому раздается эхо. Омега смотрит на него свысока. -Муж. Который ничего тебе не обещал. Альфа дёргает его на себя. -То есть ты признаешь, что у тебя есть любовник? Хенджин театрально закатывает глаза. -Тебе до этого какое дело? Мы спим в разных спальнях. И жизнью друг друга не интересуемся. -Ошибаешься, милый, - вкрадчиво отвечает Чан. - По контракту ты должен родить мне наследника. И родить от меня, а не от альфонса, который трахает тебя за деньги. Хенджин запрокидывает голову и истерически хохочет. -Наследник? Ты сошел с ума? Ты действительно думаешь, что я позволю этому случиться? Дальше омега выдергивает руки и хватает альфу за галстук, придвигаясь так близко, что между их лицами остаются жалкие сантиметры. -Ты можешь хоть искупать меня в своей сперме, Чан, но ребенка ты от меня не получишь, ясно? И не надейся даже. -Бесполезный, - рычит Чан в ответ, хватая омегу за плечи. Хенджин кривит лицо в усмешке. -Не тебе говорить мне о бесполезности. Никчемный альфа, - фыркает он и отпускает галстук мужа с таким видом, будто он запачкался. - Ты даже омегу удовлетворить не можешь, - он едко улыбается и добивает. - Я помню, что было в первую брачную ночь. Чан рычит и хватает его, перекидывая через плечо и тащит на второй этаж. Хенджин, дождавшись, пока его опустят на кровать, складывает ногу на ногу и смотрит на мужа с пренебрежением. -Стоило только заикнуться, как ты решил доказать мне обратное? - он хмыкает. - Типичный альфа. -Ты просто невыносим, - дерганно раздевает его Чан. - Ненавижу тебя. -О, поверь, это у нас с тобой взаимно. Чана бесит тот факт, что Хенджин не сопротивляется. Наоборот, сидит так расслабленно, будто не воспринимает альфу всерьез. От запаха омеги трясет. Природный яркий запах ежевики сейчас запачкан колким розмарином, и от этого Чану хочется рвать и метать. Но еще больше хочется стереть этот запах с мужа, покрыть своим ледяным, эвкалиптовым. Даже оставшись обнаженным, Хенджин не теряет и грамма самоуверенности. -Ну и что дальше? - фыркает он, глядя на то, как муж раздевается сам. Чан вытаскивает ремень из шлевок. Хенджин прищуривает один глаз. -Ударишь меня хоть раз - и я зарежу тебя ночью, - с улыбкой обещает омега. - И рука у меня не дрогнет. -Есть идея получше, - Чан стискививает руки омеги за спиной и стягивает их ремнем. - А теперь на колени. -Размечтался. Альфа берет омегу за волосы и тянет назад, вынуждая запрокинуть голову. -Такой красивый, и такой отвратительный, - он цокает языком. - Как это возможно? Хенджин в ответ тихо смеется. -Но у тебя всегда на меня стоит. -Это правда, - альфа ласково проводит по его лицу, останавливая руку на шее и слегка сдавливая ее. - Такая хрупкая. -Может, уже начнешь? - закатывает глаза Хенджин. - А то я сейчас усну. Чан впивается в полные губы омеги грубым поцелуем, больше похожим на укус, продолжая фиксировать шею и не давая двигаться. Он просовывает язык ему в рот и медленно, со вкусом изучает его, дразнит, показывает, кто здесь главный. Хенджин на это совершает диверсию, пуская в ход зубы и прикусывая до крови, вынуждая прервать поцелуй. -Стерва, - почти восхищённо тянет Чан и целует снова. Солоноватый привкус бодрит и без того растревоженное сознание. Он шарит свободной рукой по телу омеги - что ни говори, а оно идеальное. Хенджин всегда вызывал у него спорные чувства. Когда он впервые привёл омегу на ужин с партнерами, один альфа сказал, стоило Хенджину отойти: "Вам очень повезло. Его красота способна поставить на колени любого". То, с каким неприкрытым вожделением это было сказано, вызывало гнев напополам с гордостью. И да, красота Хенджина способна поставить на колени. Но он не поддастся. Он стащил омегу с кровати и подвел его к зеркалу, вставая за спиной. -Посмотри на себя, - он повернул мужа за подбородок к отражению. -Вижу неудачника у себя за спиной, - ответил Хенджин. -Сейчас увидишь, как этот неудачник имеет тебя. От эмоций у Чана в голове каша. Он проводит рукой по спине омеги, ласкает ягодицы, а затем входит двумя пальцами и хмыкает. -Уже мокрый. Нравится, когда с тобой так обращаются? Омега в ответ скалится в безумной ухмылке. -А ты уверен, что это смазка, а не сперма? У Чана темнеет в глазах, и в следующее мгновение он вытаскивает пальцы и резко толкается внутрь, под протяжный стон Хенджина, и начинает быстро двигаться, обняв омегу поперек живота. Тот стонет, рот открывается, глаза прикрыты, а челка прилипла ко лбу, и он так прекрасен, что это невыносимо. Краем сознания Чан осознает, что после секса таким узким муж бы не был, но не может сконцентрироваться достаточно, чтобы подумать об этом. Удовольствие засасывает его, поглощает, он двигается все быстрее, ведя губами по спине омеги, а потом стаскивает с его рук ремень, разворачивает и кидает на кровать, тут же ложась сверху и входя снова. Член Хенджина прижимается к животу и истекает смазкой, но Чан не дает омеге к нему прикоснуться, закидывая руки того себе за спину и срываясь в бешеный темп под аккомпанимент коротких частых стонов. Голова кружится, яйца сводит, а Хенджин ослепительно прекрасен, особенно когда кончает, расцарапывая альфе спину своими короткими ногтями, и Чан срывается, кончая сам, полностью теряя над собой контроль и впиваясь зубами омеге в шею. Тот болезненно стонет - и от узла, и от укуса - и дышит тяжело и глубоко. Альфа постанывает сам, не торопясь менять позу, и зализывает метку. Он не хотел ставить ее ни в день свадьбы, ни в первую брачную ночь, ни в одну из тех немногочисленных ночей, что они проводили в одной постели. Спустя три минуты, когда узел спадает, Чан перекатывается на бок и пытается прийти в себя. Хенджин встаёт, шатаясь, и подходит к зеркалу. Он касается еще кровоточащей метки, шипит и отходит на шаг. В следующий момент тяжелый подсвечник летит в зеркало и разбивает его с грохотом на тысячи осколков, заставляя Чана вздрогнуть и вернуться в реальность. Хенджин стоит посреди осколков, по-прежнему обнаженный и такой фантастически прекрасный. -Твоя метка - ничто, - чеканит он. - Она значит не больше, чем кольцо на моем пальце. -Для твоего любовника - будет значить, - отвечает Чан. Хенджин истерически смеется. -Господи, какой же ты идиот, Чан, - он неверяще мотает головой и снова начинает смеяться. - Что так и не понял главного: я никому не принадлежу. Я - свой, и больше ничей. Так что все твои попытки присвоить меня - никчемны. Хенджин аккуратно переступает через осколки, подходит к кровати, на которой лежит напрягшийся Чан, и смотрит на него сверху вниз. -А вот ты... Каждого омегу или бету, которого ты притащишь в свою постель, ты будешь сравнивать со мной. А значит, - он безумно улыбается. - Ты проиграл. Он разворачивается и уходит, оставляя альфу одного. Тот достает сигарету, закуривает, потом нервно тушит ее о пепельницу и почти нежно произносит: -Сука.