Я вспоминаю тебя.

Какие ощущения вы чувствуете при ревности? Вас распирает от злости до мурашек? Хочется убивать и метелить? Вот как раз второй вариант подходит для Майки. Им овладел не только чёрный импульс, но и его натура. Такемичи самого начала принадлежал ему, он целиком принадлежал только Майки и это никто не может нарушить. Дойдя до Ханагаки, он не дал ему сказать просто резко и грубо поцеловал в губы. Поцелуй был грубым, властным, Манджиро старался передать все те эмоции, которые копились внутри долгое время. Ханагаки ничего не понимал, но аккуратно и робко отвечал на поцелуй своего парня, обнимая того второй рукой за шею. Сано кинул Ханагаки в сугроб, раздевая, не давая ему и слова вставить, затыкая настойчивым поцелуем. Мурашки от холода шли по телу у Такемичи, сердце стучало как бешеное. Майки был не в себе, а это значит, он будет делать всё, что его душа пожелает. Не медля, он вставил своё достоинство в Ханагаки. Парень закричал от боли, все же слишком быстро развиваются события, так не должно быть. Холод и боль смешивались воедино, а погода продолжала угнетать своим циклоном. «Ты хочешь его убить? «Твой парень скулит от боли и холода, а тебе плевать Майки не слушал никого. Ни голоса, Такемичи, который уже умолял остановится, даже не замечал, что уже темнеет. Его ничего не остановит. Последний толчок и оба кончили. Такемичи отвернулся от Майки, не желая видеть его выражение лица, так же мерзко как и в первый раз, никого не слушая он просто взял своё. Манджиро ничего не сказал, только улёгся на Ханагаки, кусая до боли его ключицу, его шею, после грубо переходя на соски, руками же он давил и мял достоинство Ханагаки. Черноволосый мычал и пытался сдержать свои стоны, ощущая как он замерзает и тошнота вырывается на волю на снег. Манджиро не замечает этого, он продолжает удовлетворять лишь себя, второй раз входя своим членом в задницу Такемичи, ощущая как внутри у Майки всё горит. — Х-хватит… я. — пытаясь достучаться до белобрысого, теряет сознание от переизбытка эмоций и холода замученный парень. Теперь Ханагаки будет знать кому принадлежит и кто его будет трогать. Никто больше не посмеет взять то, что принадлежит главе Брахме.