О чем молчат волшебники

11 апреля, 2021

Добро пожаловать, дорогие мои! Мне сказали, что на прошлой неделе «Магическому Еженедельнику» пришлось нанять аж двух несчастных стажеров для использования заклинания Джеминио, чтобы создать дополнительные копии первой публикации. Видимо, спрос был слишком высок. Но откуда вам знать, не так ли? А вот я даже не удивлен. Меня больше поразила такая неподготовленность. В смысле, это же было очевидно, что все мои приятели-волшебники заинтересуются ЦБКЧ. Особенно когда рассказ будет идти от моего лица. Но все же, мои дорогие, я очень рад, что вам понравился прошлый выпуск. С нетерпением жду следующих наших встреч. Прежде чем мы начнем, я должен внести небольшую корректировку и извиниться. В прошлый раз, мои дорогие, я ошибочно сообщил вам о том, что мне будет помогать Пак Чимин. Однако, конечно же, я имел в виду Мин Чимина. Несколько дней мне вдалбливали, что Пак Чимина больше не существует, и «Если назовешь меня так еще раз, я воспользуюсь заклинанием Хорн Тонга, чтобы ты больше никогда ничего не забывал». Думаю, вы поймете меня, и что я не горю желанием испытать на себе вышеупомянутое заклинание. Итак, исправляюсь. В течение следующих шести недель я буду вести отдельную колонку, брать интервью и организовывать фотосессии с другими такими же экспертами по Вигу (и в принципе лучшими мужчинами), а именно с: Мин Юнги, Ким Намджуном, Чон Хосоком и Мин Чимином. Я прошу прощения, МИН Чимин, за свою варварскую оплошность. Скоро мой Джэ доберется к вам домой. У него в клюве найдешь завернутый в подарочную упаковку новенький свитер из последней коллекции «Шанель». Теперь, когда мы разобрались со всем, можно приступить к сегодняшнему увлекательному путешествию, я прав? Мне кажется, мои дорогие, что будет лучше всего начать с самого начала. Как несколько лет назад Тэхен и Чонгук впервые встретились, как познакомились, как пересеклись их взгляды через обеденные столы в Большом зале Хогвартса. Это было 3 сентября 2012 года. Именно тогда все и началось. У меня было место в первом ряду, мои дорогие. Я помню все от начала и до настоящего момента. Но та сцена мне особенно запомнилась, поскольку я сидел прямо напротив Тэ, когда он впервые увидел Чонгука. И вот, мои дорогие, слушайте, что было дальше, и какой была первая встреча этих двоих…

***

— Боже, как же я рад вернуться сюда, — объявляет Чимин, пока они шагают по коридору. — Не верится, что ты говоришь это после двух часов Зельеварения с Мискот, — смеется Хосок. — А ты поживи с моей матерью для начала. Я бы провел и пятьдесят часов с Мискот, если бы это означало, что мне не придется слушать мать. — Не думай о ней, — советует Хосок, понимающе обнимая друга за плечи. — С радостью, — Чимин с отвращением морщит нос, чем вызывает волну смеха со стороны Хосока с Тэхеном. Им всегда плохо удается сдерживать эмоции, стоит Чимину как-то отреагировать на упоминания о своей далеко не идеальной семье. — Давайте быстрее, а то все места займут, — отсмеявшись, Тэхен кивает головой в сторону широких дверей и уже у самого входа интересуется: — Где сядем? Так повелось, что в первый день занятий их компания из шести человек обязательно собирается вместе за обедом. Делать это в течение всего года довольно проблематично, скорее, даже невозможно, потому что у всех разное расписание, и подстроиться под каждого слишком сложно, поэтому зачастую совместные сборы за обедом не планируются заранее. Однако первый понедельник учебы они встречают строго за одним столом. Этакая своеобразная традиция. Теперь необязательно рассаживаться по столам факультетов, особенно после массового расового убийства, поэтому студенты позволяют себе собираться кучками за разными столами. — А где сидели в прошлом году? — Как будто я помню, — насмешливо отзывается Чимин. — Хорошо, тогда просто пойдем туда, где меньше народа, — решает Хосок. — Мы даже не знаем, придем ли сейчас первыми. — Тогда без разницы, куда садиться, — улыбнувшись, жмет плечами Хосок. — Зачем спрашиваешь-то, Тэ? — Мой косяк, — хихикает тот. Проходя под огромной каменной аркой, Тэхен поднимает взгляд к потолку. Серые мрачные облака совсем не вяжутся с его настроением. Ему далеко до мрачного состояния, сегодня уж точно. — Тот, кто раньше остальных увидит их, бесплатно получит сливочное пиво в Хогсмиде, — возбужденно предлагает Хосок. — Поменьше воодушевления, Хоби, — Чимин хлопает друга по спине, звуча при этом незаинтересованно и слегка скучающе, но Тэхен сразу замечает взгляд, бегающий от одного стола к другому. Чимина только зацепи, и он ни за что не упустит возможность продемонстрировать победу в каком-нибудь идиотском споре. Хосок, глаза которого теперь тоже стремительно скользят по холлу, скалится: — Ты иногда бываешь такой сволочью, Пак Чимин, знал? — Благодарю. — Обращайся. — Бесплатное сливочное пиво для Ким Тэхена, сосунки! Джун вон там! — Тэхен пальцем указывает на стол Когтеврана и на сидящего за ним чуть сгорбившегося Намджуна, глаза которого направлены в раскрытую книгу. Синхронный стон разочарования со стороны друзей мало волнует Тэхена — он, слегка подпрыгивая, уже идет в указанном направлении. Он любит быть первым, особенно, если бонусом получается утереть нос этим двоим. — Эй, — зовет Тэхен, плюхаясь на скамейку и скидывая учебники. — Чего читаешь? Ничего не подозревающий Намджун поднимает несколько удивленный взгляд: — Тэ. Привет. — Приветики. — Это «Риторическая критика древних рун». — Интересно? — спрашивает Тэхен, пока Чимин усаживается рядом, а Хосок шумно опускается напротив. Делая вид, что устраивается удобнее, Чимин хорошенько заряжает локтем Тэхену в бок. Видимо, злится, что не заметил Намджуна первым. Ну, его право. Но как только подвернется возможность, Тэхен искромсает его носки Режущим заклинанием. — Да, — улыбается Намджун. — Хотя сомневаюсь, что будет кому-либо из вас. — Намекаешь, что мы не такие умные, как ты? — раздается смешок сбоку. Непрошенный гость подсаживается к Хосоку, а Намджун в это время убирает книгу в оставленную у ног сумку. — Нет, Джин. Просто никто из вас не изучает древние руны, так что могу предположить, что вам нет никакого дела до них. — Ты не можешь знать наверняка. Вдруг прошлой ночью, прежде чем отправиться спать, я читал «Расширенный курс перевода древних рун», — настаивает Сокджин. — Ну да, точно, — усмехается на услышанное Намджун. — Что за оскорбления? — драматично произносит Джин. — Мы впервые встретились за последние несколько недель, и вот как ты рад мне! Тэхен с Хосоком уже вовсю сдавленно похрюкивают над разворачивающимся спектаклем. — Даже отвечать не буду. Намджун вообще-то прав, учитывая, что большую часть лета они провели вместе и виделись буквально вчера. Сегодня можно было не собираться. Хотя, если удариться в меланхолию, то тогда бы Тэхен скучал по их склокам в Большом зале. Дома-то все по-другому: в любой момент без предупреждения могут заявиться родители. А еще это их последний год, когда они здесь все вшестером. — Где Юнги? — вклинивается Чимин, тем самым обрубая на корню начинающую набирать обороты сцену. — Чимин, — недовольно произносит Хосок, имитируя раздражение. — Прошло четыре часа. А что Чимин? Чимин, стоически игнорируя посыпавшиеся смешки со стороны друзей, выжидающе смотрит на Джина. — Сказал, что после Трансфигурации ему надо в библиотеку за книгами, — отвечает тот и пальцами принимается крутить волшебную палочку. — Надеюсь, он будет быстрее шевелить задницей, потому что я чертовски голоден. Их главное правило гласит: «Не притрагиваться к еде, пока все не окажутся за одним столом». И это самое раздражающее правило, учитывая, что десятки наполненных до краев тарелок стоят от них в нескольких сантиметрах. Желудок Тэхена громко урчит, и он проклинает момент, когда они решились на подобную глупость. — Какое красноречие, Джин, — издевается Намджун. — Да, Джин, а если бы миссис Ким услышала, что ты так выражаешься? — вторит Тэхен в надежде, что сможет отвлечься от ужасного чувства под ложечкой и аппетитного запаха еды. — Миссис Ким была бы очень недовольна своим невероятным и самым прекрасным сыном, если бы услышала, но она никогда не услышит, как он произносит настолько ужасные и вульга… — договорить Сокджин не успевает: его перебивает Хосок, кивая в сторону дверей. — Можешь заткнуться и начать есть. А ты, Чимин, заканчивай быть мрачнее тучи. Идет твой благоверный. Все разом, как по команде, поворачивают головы в указанном направлении. Держа в одной руке книги, к ним движется Юнги. Черная мантия разлетается по сторонам, и он крепче обхватывает пальцами ремешок черной сумки, то и дело сползающий с плеча. Выражение лица у него несколько виноватое: юноша прекрасно знает, что заставляет себя ждать. Когда Юнги подходит к их столу, Тэхен на автомате отодвигается к краю скамейки, уступая место рядом с Чимином. — Привет, Зи, — Юнги наклоняется, чтобы оставить быстрый поцелуй на губах Чимина. — Как прошло утро? Сокджин демонстративно сует два пальца в рот, на что Хосок, уже успев обхватить губами ложку риса, реагирует глухим смешком. До них никак не дойдет, что лучшим вариантом будет просто принять действительность и жить в гармонии, как это делает Тэхен. Но нет, они все еще пытаются лишний раз подшутить или покривляться. — Был урок Зельеварения с Мискот, — передергивает плечами Чимин. От прежнего настроения не остается и следа: лицо светится, глаза сверкают влюбленным и озорным блеском, а угрюмая линия губ трансформируется в нежную улыбку. — У тебя как? Когда Юнги наконец усаживается на скамейку, Тэхен, накладывая в тарелку картофельные дольки и зеленый горошек, молча нахваливает себя за то, что предугадал чужие действия, хотя и понимает, что ничего сверхвыдающегося в этом нет. — На Трансфигурации было классно. Джин попытался покрасить мои волосы в зеленый, но вместо этого сам оказался фиолетовым, — смеется Юнги, устремляя взгляд на Сокджина. — Фиолетовым? — широко ухмыляется Чимин и, просканировав глазами Джина, вместе с остальными взрывается хохотом, представляя необычный цвет волос на голове жертвы. — Мне, вообще-то, было клево, — жмет плечами Сокджин, держа во рту палочки. — Тэ, Хоби, а вам как занятия Мискот? — Юнги впервые за утро поворачивается к друзьям. — Польщены, что ты вспомнил о нашем присутствии, — с сарказмом в голосе произносит Хосок. Юнги оставляет выпад в свою сторону без ответа и принимается накладывать еду в тарелку. — Тэ прекрасно сварил зелье, его похвалили и дали двадцать очков Слизерину. Чимин и я просто хорошо справились… Впрочем, ничего нового, — не выдержав, вываливает Хосок все и сразу. — Тэ, как обычно, подлизывался, да? — Сокджин многозначительно поигрывает бровями, а спустя миллисекунду получает в лицо тыквенным соком. Все пятеро заливаются смехом, пока он, опешивший и ничего не понимающий, молча хлопает ресницами. Капли сока стекают по его лицу, приземляясь на стол. Липкая оранжевая жидкость поблескивает даже в идеально уложенных волосах. — Возьми! Она тебе сейчас необходима, — протягивает Тэхен салфетку. Сокджин выхватывает из чужих рук кусок ткани, принимаясь остервенело вытирать лицо. — Ненавижу тебя. — Это был не я, — невинно отвечает Тэхен, а Сокджин, не сводя с него пристального взгляда, руками ощупывает волосы, прикидывая нанесенный укладке ущерб. — Если бы это был я, — Тэхен кладет в рот картофельную дольку, — я бы сказал, что ты заслужил, — и принимается тщательно ее разжевывать. — Я ведь тебе припомню, ты в курсе? — В курсе, — картинно вздыхает Тэхен. — Не волнуйся, Тэ. Он не такой быстрый, — произносит Намджун. — В отличие от тебя, он не настолько хорош в невербальных заклинаниях. — Спасибо, Джун, что говоришь очевидное, — наклонившись вперед, Сокджин переводит свирепый взгляд на парня. — Придурки, — после чего достает палочку и, направив ее на мокрые прядки, что-то бормочет. Волосы моментально становятся сухими, и он расчесывает их рукой, возвращая им более-менее презентабельный вид, мысленно сожалея, что рядом нет ни единого зеркала. Спустя пару мгновений, когда его удовлетворяет результат, палочка отправляется туда, откуда была вытащена, а сам он переключает внимание на еду. — Ты теперь похож на тролля, — подливает масла в огонь Хосок, а ведь, казалось бы, все уже замялось. — О, будь я им, то давно бы расправился с вами. Херакнул дубинкой каждому по голове, и дело с концом, — поджимает губы Сокджин, но внезапно взвизгивает: — Да больно! — Я здесь не при чем, — тут же отзывается Тэхен. — Знаю. Вот вторая змея сидит. Он меня пнул, — Сокджин кивает на Чимина, восседающего напротив со скучающим видом. Однако стоит Юнги прильнуть ближе и что-то прошептать на ухо, как его губы расплываются в улыбке. Сокджин подозрительно прищуривается и уже открывает рот, чтобы сказать пару ласковых, но его опережает Намджун: — Ладно, почему бы нам не прекратить и не начать спокойно есть? — предлагает он. — И вообще, что заставила вас варить профессор Мискот? — Сыворотку правды, — охотно отзывается Тэхен. — Ого, не самое простое задание, — замечает Юнги. — В прошлом году половина нашего класса так и не смогла сварить ее. Терпеть не могу разделывать хвост аспида. Пару раз чуть не порезал себя. — А вот Тэ понадобился лишь час, чтобы справиться, — закатывает глаза Чимин, тем не менее сопровождая это гордой улыбкой — он рад за успех друга. Тэхен пожимает плечами: он всегда был хорош в Зельеварении. Можно сказать, это его конек. Тэхен учится на «отлично» и знает, что по общим показателям «его знания выше среднего» — так сказал один из экзаменаторов на третьем курсе. Но вот в Зельеварении ему точно нет равных. Он понял это на первом курсе, когда варил Зелье Забывчивости. А догадывался еще с тех пор, когда дома помогал бабушке с ее «варевом», как говорил отец. Есть что-то сродни особому удовлетворению в том, чтобы создавать что-то с нуля, то, что потенциально может навредить, быть очень опасным, смертельным даже, и знать, что ты понимаешь все изнутри и в силах контролировать это. В такие моменты Тэхен чувствует себя чуть ли не всемогущим. — Вы же знаете, что мне нравится этот предмет, — отвечает он между тем. — И еще, Тэ, — начинает Чимин. — М-м-м? — Буду очень признателен, если в следующий раз, прежде чем плеснуть сок Джину в лицо, ты подождешь, пока я не вкину какой-нибудь комментарий, — Чимин строит обиженную гримасу. — Я придумал пять двойных значений на его реплику про подлизывание. Нахмурившись, Тэхен принимает серьезное выражение лица. — Прости, Чимин, — его голос звучит как у раскаявшегося преступника. — В следующий раз обязательно подожду. — Спасибо, — так же серьезно благодарит Чимин. Под глухой смех остальных Юнги щиплет Чимина за бок, а разговор плавно перетекает на далекую от школы тему. Свежих новостей, которыми они обычно делятся друг с другом, не так много: большую часть летних каникул мальчишки в самом деле провели вместе. Лишь пару недель, как раз перед самым возвращением в Хогвартс, они разъехались по домам, вынужденные встретиться со своими семьями. Но за две недели мало что произошло, поэтому, убедившись, что все живы-здоровы, ребята переходят к любимой теме обсуждений — квиддичу. — Уже известно расписание тренировок? — Не-а, я еще не разговаривал с Дормером, — качает головой Чимин. — Надеюсь, мы сможем избавиться от этого придурка Эстли, невесть что возомнившего о себе. А еще нам жизненно необходим охотник. — Он неплох, Чимин, — замечает Хосок. — Я еще не встречал в Слизерине того, кто был бы настолько хорошим ловцом. Ну, или если из первокурсников не найдется какого-нибудь невероятно талантливого игрока, типа Поттера, но давай посмотрим правде в глаза: каковы шансы, что это случится? Около нуля. — Да знаю… Просто выдаю желаемое за действительное, — вздыхает Чимин. — Слушай, вам уже сказали, когда будет первая тренировка? — В следующие выходные. Думаю, у нас отличная команда, но поскольку Смит выпустился, мне нужен новый загонщик, — вздыхает Хосок. — А у вас как дела с игроками? — Не хватает двух. Когтеврану нужны загонщик и охотник, — отвечает Юнги. — А Гриффиндору нужны все, — вмешивается Сокджин. Чимин поднимает пальцы, начиная считать: — В прошлом году ушел Франкленд, Осакве, а кто еще? — Сайфи и Лохти, — заключает Намджун. — Со стороны Гриффиндора неразумно было как-то включать в команду четверых с одного курса. — Они были отличными игроками, — возражает Сокджин. — Это точно, — согласно кивает Хосок. — Так что понимаю, почему Бриджес держал их, но Гриффиндору действительно несладко придется в этом году. — Ага, мечтай! С нами все будет в порядке. Вам конец, — вздергивает подбородок Сокджин. — Сплю и вижу, чтобы надрать тебе задницу, Чон. Хосок фыркает в ответ: — С удовольствием посмотрю, как вы провалитесь, Ким. — Бля, надеюсь, что Пуффендуй и Гриффиндор будут играть лучше, чем вы тут сейчас бредятину какую-то несете, — издевательски тянет Юнги под смешки Чимина, Тэхена и Намджуна. — Тэ, привет! Как твои дела? — прерывает их беседу внезапный вопрос. Все внимание за столом переключается на появившуюся из ниоткуда брюнетку. Волосы у нее собраны в высокий пучок на макушке, в руках — две книги, а из кармана мантии торчит волшебная палочка. Рядом с точно такой же прической стоит светловолосая девушка. — Привет, Генриетта, — вежливо улыбается Тэхен, переводя взгляд на продолжающую хранить молчание волшебницу. — Джулия, и тебе привет. У меня все хорошо. Вы как? — Здравствуй, Тэхен, — отвечает Джулия, совершенно не заинтересованная разговором. В отличие от Генриетты, которая с радостной улыбкой произносит: — Прекрасно! Все лето провела с родителями в Калифорнии. Там жара несусветная, аж плавишься. Купалась в море и пыталась загореть. А ты чем занимался? Тэхен слышит усмешку Чимина и незаметно пытается пихнуть того локтем. Он бы и напиток его взорвал, но с болтающей рядом Генриеттой не так просто сосредоточиться на невербальном заклинании. — Да ничем необычным, в основном зависал с ними, — Тэхен указывает рукой на сидящих за столом друзей и улыбается: — Все как всегда. — Ого, должно быть, было весело! — восторженно отзывается девушка. — Очень! — поддакивает Чимин. — Нам тоже удалось искупаться. У Тэ есть бассейн, да и он у нас превосходный пловец. — Круто! Обожаю воду. Тэ, как насчет того, чтобы следующим летом организовать вечеринку у твоего бассейна? — предлагает Генриетта с сияющей улыбкой. — Не такой уж он и большой, — старается правильно подобрать слова Тэхен, чтобы не давать ложную надежду. — Можно даже сказать, что маленький, ничего особенного. — Ой, да не скромничай, Тэ, — снова встревает Чимин. — Отличный бассейн. Прямо как идея Генриетты. Девушка сдавленно хихикает: — Чего еще можно было ожидать от скромняги Тэхена? Прежде чем Тэхен или Генриетта успевают еще что-нибудь сказать, Джулия что-то бормочет подруге на ухо. — А, точно! Прости, Тэ, нам пора, — говорит Генриетта. — Но скоро увидимся. Хорошего дня! Стоит им только уйти, Тэхен тут же поворачивается к Чимину: — Ах ты маленький кусок дерьма, — но в ответ получает лишь кокетливое подмигивание. — Как думаешь, она знала, что мы здесь? — спрашивает Намджун, чем вызывает волну смеха. Тэхену не до веселья: он готовится к тому, что произойдет дальше. Следующая часть — обычная сцена клоунов, в смысле, его друзей. Исполнение происходит по-разному, но предпосылки и суть обычно не меняются. — Нет, определенно нет, — как ни в чем не бывало говорит Юнги. — Все выглядело очень правдоподобно. — Да, тем более что здесь сижу я. Ну, вы понимаете, о чем я, — заявляет Сокджин, вороша рукой волосы и самодовольно вскидывая подбородок. — Ах, ТэТэ, ну разве ты не милашка? — щебечет Хосок, пародируя Генриетту. — ТэТэ, как провел лето? Ты такой невероятный, — сладким тоном продолжает Чимин, часто хлопая ресницами. — Вы еще не закончили? — Тэ-э-э-Тэ-э-э, — растягивает слоги Чимин. — Она просто очень дружелюбная, — пытается вразумить их Тэхен, заведомо зная, что это бесполезно. Один Намджун, будучи слишком благородным, чтобы вытворять подобное, вежливо помалкивает. — Ага, точно, — говорит Хосок. — Такая дружелюбная, что проигнорировала даже меня, старосту и одногруппника, решив попускать слюни на тебя. — Кто-нибудь хочет поспорить на то, как долго она будет ходить вокруг да около, прежде чем позвать его на свидание? — предлагает Чимин. И снова эта его ухмылка. Хосок в предвкушении аж подпрыгивает на месте. — Восемь сиклей, что до первого выходного в Хогсмиде! — Ставлю на следующие две недели, — вторит Чимин. — В общем, я в деле, — и выуживает из мантии горсть серебряных монет, вываливая их на стол. — Согласен с Хоби. Я за Хогсмид, — произносит Сокджин, проделывая то же самое, что и Чимин. — Две недели, — наклонившись за сумкой, Намджун опускает в нее руку по локоть в поисках монет. Тэхен изо всех сил старается игнорировать происходящее. Отламывает кусочек шоколадного торта и кладет в рот, а потом, бездумно вперив взгляд в потолок, начинает методично жевать. — Юнги? — вопросительно зовет Чимин голосом, лишенным всякой агрессии. — Думаю, — отзывается он, — не знаю… Хогсмид или две недели? — пауза. — За Хогсмид. — Ставишь против меня? — нехорошая ухмылка вновь расчерчивает лицо Чимина. — Да, Зи. Постарайся больше не проиграть мне, хорошо? — хмыкает Юнги. Последний раз они заключали пари около месяца назад. Тэхен точно уже и не вспомнит, из-за чего был весь бардак. Помнит только то, как Чимин продул Юнги и потом висел в воздухе, а после был скинут лицом в бассейн Тэхена. Повеселились тогда от души. Чимин придвигается вплотную к Юнги. — Я постараюсь изо всех сил, — говорит он и целует чужие губы. — Никаких лизаний за столом. Сколько нам еще терпеть? — мучительно стонет Хосок, за что получает свирепый взгляд от Чимина. — Еще немного, — произносит тот и возвращается к теме спора: — Так, ладно, мы с Намджуном за две недели. Хоби, Джин и Юнги — за Хогсмид. Деньги останутся у Юнги, — Чимин наводит палочку на небольшую горку монет на столе и поднимает их в воздух, одну за другой отправляя в коричневую кожаную сумку Юнги. — Закончили? — спрашивает Тэхен, когда последняя монета исчезает из поля зрения. — Генриетта хорошенькая. Почему бы тебе самому не позвать ее? — интересуется Сокджин. — Да, или кого-нибудь еще, — поддерживает друга Хосок, вырисовывая ложками круги в воздухе. На одной порезанный банан, на второй — яблоко. Кажется, вот-вот и все фрукты упадут на стол. — Тогда они оставят тебя в покое. — Поэтому, Тэ, просто пригласи кого-нибудь на свидание, — соглашается Сокджин. — Неинтересно, — пожимает плечами Тэхен. — Мне не нравится ни Генриетта, ни кто-либо еще. Я не собираюсь кого-то куда-то звать, если мне нет до них дела. — Они продолжат вот так липнуть к тебе. — Они не липнут ко мне, Джин, — возражает Тэхен. — Как скажешь, — отмахивается тот, а потом с хитрым прищуром добавляет: — ТэТэ, — и сразу же отодвигает стакан с соком в сторону Юнги. Проследив за чужими действиями, Тэхен вздергивает брови. Предусмотрительно. — Может, тогда просто переспишь с кем-нибудь? Как Джин? — Хосок все никак не угомонится. Они так увлечены его несуществующей личной жизнью, что Тэхен не сдерживает раздраженного выдоха. — Нет, спасибо. Мне и так нормально, — отмахивается он. — Будет лучше, если переспишь, — язвительно замечает Сокджин. — Секс творит чудеса. Сказанная реплика вызывает за столом очередной приступ смеха, после которой наконец наступает долгожданная для Тэхена тишина, разбавляемая звуками соприкосновения столовых приборов о тарелки. Даже не скажешь, что за одним столом сидят студенты соперничающих между собой факультетов, и что еще примечательнее, игроки разных команд в квиддич, поглощающие фруктовый салат, и Тэхен с Намджуном, счастливо жующие торт. — Эй! А что там происходит? — нарушает спокойствие Чимин, из-за чего остальные вынуждены оторваться от еды и посмотреть туда, куда их друг тычет ложкой. Сокджину, Намджуну и Хосоку приходится даже развернуться на сто восемьдесят. У стола Слизерина толпятся студенты. Судя по цвету галстуков, в основном это сами слизеринцы. Они склоняются над столом, словно что-то очень сильно привлекает их внимание, что-то, что скрыто от глаз остальных. Ученики ведут себя довольно шумно, и Тэхен удивляется, как не заметил этого раньше. — А, должно быть, новый студент, — поворачивается обратно Намджун, звуча при этом так, будто говорит что-то максимально обыденное, как если бы объяснял, что в Шотландии идет дождь, и потом еще тянется за соком. — Чего? — удивляется Чимин. — Какого хрена? — беззастенчиво интересуется Хосок. — Ты в своем уме? — подхватывает Сокджин. — У нас новый ученик. Прибыл сегодня утром, — отставив стакан, снова повторяет Намджун абсолютно спокойным тоном, как будто не он только что вкинул кусок информации, и не на него теперь все смотрят с вытянувшимися лицами. — Что? Но это же невозможно, — непонимающе машет головой Чимин, глазами возвращаясь к кучке столпившихся ребят и немного приподнимаясь со скамейки, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Тэхен следует его примеру. — Ну, тогда МакГонагалл что-то перепутала, когда говорила мне об этом вчера. — Вчера? — эхом отзывается Сокджин. — Но… У нас действительно никогда не было новых студентов на старших курсах, — произносит Хосок. — А почему нам не сказали? Или хотя бы Тэ? — допытывается Чимин, переводя взгляд с Намджуна на стол Слизерина. Тэхену вот тоже интересно, как такое возможно: как староста Слизерина может не знать о том, что на его факультете новый ученик? Факт, не имеющий прецедента? Хогвартс действительно не принимал новых старшекурсников. — Да, вообще-то. Почему мне никто ничего не рассказал? Почему знаешь только ты? — спрашивает Тэхен Намджуна. — Откуда он? И почему здесь? — вклинивается Хосок. — А на каком курсе? — не отстает Сокджин. Единственный, кто не валит Намджуна вопросами, это Юнги, которому глубоко все равно, по каким обстоятельствам появился новый ученик. — Если честно, я тоже не знаю, почему тебя не предупредили, — говорит Намджун, глядя на Тэхена. — Но, думаю, это потому, что неизвестно, на какой факультет его определят, и отчасти из-за того, что МакГонагалл не хотела привлекать слишком много внимания к его приезду. Чимин показательно хмыкает. — Я и смотрю, что никто совсем не обращает на него внимания, — он вновь разворачивается к столу Слизерина, окидывая взглядом живую толпу студентов. Ученики ходят туда-сюда, встают, садятся, поэтому у них все еще нет возможности лицезреть новенького. — Итак, это парень? Что тебе о нем известно? — Не так уж и много. Вчера вечером МакГонагалл сказала нам с Эбигейл, что сегодня прибудет новый студент. Она не говорила, откуда он, или на каком факультете будет. Сказала только то, что он пойдет на пятый курс. И еще то, что сам новенький попросил не объявлять о его прибытии. — И ты не поделился с нами даже этим? — от возмущения голос Чимина переходит чуть ли не на писк. — Да, так как это произошло после ужина, и вас, как ты понимаешь, не было рядом. Кроме того, она попросила никому не говорить, — спокойно отвечает Намджун. — Первый раз слышу, чтобы новым ученикам разрешалось переводиться в Хогвартс, — все-таки подает голос Юнги. — Такое раньше уже случалось? — Я не слышал ни о чем подобном. Хотя, мне кажется, здесь нет ничего противоречащего. Я хотел заглянуть в библиотеку, но сегодня утром совсем забыл об этом. Чимин издает полухмык, который Намджун удачно игнорирует. — Но тогда почему мы решили, что он со Слизерина? Распределения не было, — интересуется Тэхен, который, как и Чимин, несколько растерян. — Вот именно! С чего мы решили? — повторяет Чимин, жирно намекая на то, как ужасно поступил Намджун, не рассказав им. — Должно быть, распределение провели утром, — меланхолично ведет плечами Джун. В воцарившейся тишине они все автоматически смотрят в сторону оживленной кучи студентов. Время обеда почти заканчивается, но в Большом зале еще полно народу. Про себя Тэхен отмечает, что все больше учеников замечает подозрительное столпотворение, отчего разговоры становятся громче, а любопытство — очевиднее. — МакГонагалл говорила что-нибудь еще? — спрашивает Сокджин через какое-то время. — В каком смысле? — Ну, например, почему он здесь? Намджун пожимает плечам: — Нет, просто предупредила, что у нас новый студент. Я рассказал вам все, что знаю. — Какой вздор! — Сокджин качает головой в стороны, наконец отводя взгляд от толпы и взъерошивая волосы рукой. — Нам должны были сказать. Сделать объявление, например. Если бы я был старостой Слизерина, я бы сейчас рвал и метал, — заканчивает он, накладывая в тарелку разных фруктов. Тэхен не удивлен — он озадачен. На его факультете произошло что-то, чего никто не ожидал, без предупреждения, без малейшего намека и без прилагающейся инструкции, как действовать дальше. Он в полной растерянности. Что делать-то? Должен ли он пойти и поприветствовать новенького? Представиться? Предложить провести экскурсию по замку? Или стоит притвориться, как будто ничего необычного не случилось, и просто проигнорировать произошедшее? В конце концов, если новенький так не хотел, чтобы о нем объявляли при всех, возможно, он не хочет, чтобы к нему подходили? Тэхен действительно не знает, что делать, и это раздражает. Все-таки хотелось бы, чтобы его предупреждали о таком заранее. Однако, если даже директор до сегодняшнего утра не знал, на какой факультет определят нового ученика, то тогда не о чем было и предупреждать. Следовательно, злиться нет смысла, ведь так? Тэхен неопределенно дергает плечом: — Думаю… Не знаю. Это странно. Без понятия, что должен делать сейчас… Но мне кажется, у меня нет права злиться, — он пытается как можно доступнее высказать собственные мысли по поводу сложившейся ситуации. — Еще как есть! — восклицает Чимин. — И у меня оно есть! И у Намджуна. — Зи, — нежно зовет Юнги. — Что? Да, я тоже могу злиться! Нам обязаны были сообщить. — Да, но если даже МакГонагалл не знала, что ученик будет на Слизерине… — Да пофиг, — обиженно кидает Чимин. — Вы его вообще можете разглядеть отсюда? — прерывает Хосок нескончаемый поток бухтения. — Нет, — отрицательно машет головой Тэхен. — И я не могу, — Чимин все еще хмурится. Сокджин с Юнги возвращаются к еде, Намджун вынимает из сумки книгу, которую читал ранее, в то время как оставшаяся троица — Хосок, Чимин и Тэхен — сосредотачивается на непрекращающейся суете. Такое ощущение, будто там добрая половина школы. Если сейчас хоть кто-нибудь не сдвинется, то им придется ждать ужина или, того хуже, позднего вечера, когда все соберутся в общей гостиной, чтобы взглянуть на новенького, потому что через несколько минут уже начнутся занятия. Плюнув на все, Тэхен собирается встать, когда Хосок вскрикивает, взволнованно указывая в сторону: — Вон! — и они снова поворачиваются в указанном направлении. Несколько учеников действительно немного сдвигаются, предоставляя возможность рассмотреть юношу. И хотя его голова опущена, Тэхен отсюда может сказать, что на незнакомце надета форма Хогвартса, и что у него слегка вьющиеся, черные волосы, которые, благодаря длине, скрывают добрую половину лица. — Не могу нормально рассмотреть его! — громко ноет Чимин. Должно быть, очень громко, потому что неожиданно новенький вскидывает голову и смотрит прямо на них. Он заметно хмурит лоб и недобро прищуривает глаза. — Какого черта? — спрашивает Чимин. — Он азиат! — переходит он почти на шепот, видимо, на этот раз вспомнив о правилах поведения. Тэхен шокирован не меньше. Он не знает, чего именно ожидал, но точно не этого. Новенький выглядит раздраженным. Злым даже. И вполне справедливо, учитывая, что пол школы обсуждает и разглядывает его, как экспонат в музее. Но то, что он кореец, ясно как день. А хмурое выражение лица совсем не скрывает факта, что он довольно привлекательный. Очень привлекательный. Его волосы длиннее обычного, аккуратно завитые, как Тэхен и предполагал, и все эти пряди хаотично спадают на ровный лоб. У парня небольшие щечки и вишнево-розовые губы, которые прямо сейчас сложены в жесткую линию. Остальные принимаются что-то обсуждать, возможно, новенького, но Тэхен не вслушивается: он в замешательстве пробегается взглядом по начинающим принимать более жесткие очертания скулам, темным волосам, маленьким серебряным колечкам в ушах. Интересно, как выглядят его глаза? Сейчас они настолько сужены, что едва ли можно разглядеть их наличие. Но неожиданно юноша поворачивает голову, и их взгляды пересекаются. Парнишка расслабляет веки, и Тэхен падает в огромные глаза, которые, кажется, заглядывают глубоко внутрь. Они неотрывно разглядывают друг друга, изучают, пока неожиданно к новенькому не наклоняется отвлекающее обстоятельство в виде другого ученика, принявшемуся что-то шептать на ухо. Внимание новенького переключается, и он, отвернув лицо, окидывает взглядом подошедшего, снова подозрительно щурясь. Тэхен не отказывает себе посмотреть еще немного. Замечает, что у юноши четко выраженная линия челюсти, небольшой шрам на левой щеке, ближе к уху. Из мыслей его вырывает голос: — Тэ. — Да? — Тэхен немного поворачивается, чтобы взглянуть на Чимина. — Нам пора на Трансфигурацию, — Хосок с Чимином уже встали со своих мест. Один крепко держит учебники подмышкой, а у второго с правого плеча свисает рюкзак. Встрепенувшись, Тэхен подхватывает оставленные на скамейке книги и выпрямляется. — Нравится? Тэхен, теперь уже твердо стоящий на своих двух, непонимающе приподнимает брови, глядя на Сокджина. Тот вскидывает брови и ухмыляется, смотря задорным и в то же время любопытным взглядом. У Тэхена вспыхивают щеки, но он старается никак не демонстрировать это. Его поймали с поличным, смысла отнекиваться сейчас нет. — Возможно, — расплывчато отвечает он. Сокджин фыркает, а Хосок уже сжимает его плечо, призывая двигаться к выходу. Подозрительный блеск проскальзывает и в глазах Чимина, но Тэхен не обращает внимания, ограничиваясь прощанием с Юнги и Намджуном. Остаток дня проходит в попытках спастись от подразнивающих высказываний лучших друзей.

***

Чонгук окидывает взглядом десятки различных блюд, пытаясь понять, какие из них будут иметь хоть какой-то вкус: картофельное пюре, зеленый горошек или жареная морковь? Впрочем, какая разница? Здесь вся еда напоминает картонку. Вздохнув, он тянется за морковью и накладывает две небольшие ложки на тарелку. Та посыпана зеленью, и Чонгуку хочется верить, что это сушеные специи. Но на всякий случай он берет соль и перец, после цепляя сосиски, которые выглядят более съедобно, нежели курица. — Йо, Чонгук! — Что на этот раз? — Чонгук поднимает глаза. Двое юношей из общежития, Генри и Эдвин, кажется, устраиваются прямо напротив него. Просто замечательно. — Как оно? — спрашивает тот, что с рыжей шевелюрой — Генри вроде — наливая в стакан тыквенный сок. — Превосходно, — Чонгук возвращается к тарелке, надеясь, что намек будет понят, и его оставят в покое. — Флитвик совсем чокнулся, раз задал нам написать эссе на пятнадцать листов по Отгоняющим заклинаниям, — ворчит белокурый парень, должно быть, Эдвин, прежде чем набить рот картофельным пюре. Чонгук мямлит что-то, отдаленно похожее на «да». Почему они разговаривают с ним? Неужели не доходит, что он не просто так сидит в одиночестве в самом конце стола? Очевидно, что он будет намного счастливее, оставь они его одного. Отчего-то все вдруг возжелали завязать с ним разговор. К счастью, сегодня пятница, и на выходных он сможет избежать похода в Большой зал в самые посещаемые часы, тем самым сведя общение с другими студентами к минимуму. — Вот и мы о том же, дружище, а это еще только первая неделя. Хочется просто потусоваться в выходные и сыграть в квиддич, но никак не писать эссе по заклинаниям. Чонгук не отвечает, молча продолжая есть, уставившись в тарелку. — Ты играешь? Он снова вынужденно поднимает взгляд, однако так и не успевает кивнуть: воздух разрезает оглушительный хлопок, после чего слышится громкий смех. Все трое поворачивают головы в сторону другого стола, за которым несколько юношей сгибаются пополам, широко улыбаясь. Чонгук хмурится, когда замечает, что это те самые волшебники, которые в первый день точно так же шумели и пристально его разглядывали. Из-под деревянного стола выныривает розоволосое чудо, в прошлый раз кричавшее, что не может нормально рассмотреть Чонгука. Тактичности этому недоразумению может позавидовать даже тролль, решивший появиться из ниоткуда. Как его там? Чимин? Похоже, удар был вызван падением этого самого Чимина на скамейку или же на пол. Хотелось бы надеяться, что все-таки на пол. Чтобы как в фильмах: с сильным ударом головой, сопровождаемым шишкой. Хотя вполне очевидно, что это и без того уже изрядно поврежденная голова. Громкая четверка чуть ли не умирает от смеха. Интересно, они вообще расстаются когда-нибудь? Чонгук постоянно видит их вместе, словно они сиамские близнецы, живущие в собственном мире. Возможно, они входят в состав какой-либо группы или что-то в этом роде? Имя того, что с каштановыми волосами, Чонгук еще не знает, потому что парень не из Слизерина. А вон тот с темной шевелюрой, которого Чонгук никогда не видел говорящим, его любимчик, хотя Юнги тоже не слизеринец. Его имя Чонгук услышал два ужина назад, когда Чимин кричал ему через весь Большой зал. Оставшийся — тот, что пялился на него больше всех — оказывается самым красивым. Если бы Чонгуку пришлось оценивать по внешности, то этот блондинчик занял почетное первое место. За столом отсутствуют еще двое. Прикрыв рот рукой, Тэхен покачивается от смеха и что-то красочно описывает, из-за чего все по новой сходят с ума. К ним присоединяется несколько студентов, и шум только усиливается. Какая-то девчушка, стоящая рядом с Тэхеном, смеется так, что хватается за рукав его формы. Что можно было сказать, чтобы вызвать подобную реакцию? — Ким Тэхен. — Что? — Чонгук поворачивается обратно к одногруппникам, не до конца уверенный, кто из них говорил. — Ким Тэхен, — кивает в сторону смеющихся Генри. — Этого блондина зовут Ким Тэхен. — Я в курсе, — директор перечислила имена старост после того, как Чонгука определили на Слизерин, и добавила, что старостой шестого курса является Ким Тэхен, «очень хороший мальчик и круглый отличник». — Можешь даже не надеяться, — улыбается Генри. — Что? — Чонгук понятия не имеет, что ему пытаются донести. — Тэхен. Можешь даже не рассчитывать. Чонгук все еще не догоняет, что это должно означать, поэтому кивает головой в надежде, что этого будет достаточно, и возвращается к ужину. Однако стоит ему отрезать кусок сосиски, как Генри снова открывает рот. — Он всем отказывает. — Что? — Он всем говорит «нет» и не ходит на свидания, — разжевывает Генри, а Эдвин ему поддакивает. И что? Какая разница? Генри намекает, что Чонгук заинтересовался Тэхеном? От одной только мысли становится смешно. — Кажется, я не спрашивал, — дергает бровями Чонгук. — Зато ты смотрел на него, — парирует Эдвин. Сказанное бесит неимоверно. Конечно смотрел. Все смотрели, учитывая, сколько шума от них исходит. — Ни хрена, — невозмутимо отвечает Чонгук. — Они шумят, чем привлекают к себе внимание, — он надеется, что разговор окончен. — Это именно то, что делают БКО. Очевидно, зря надеется. — Что? — Я про них, — Генри снова кивает в сторону друзей, и его рыжие кудри забавно подпрыгивают. — Все называют их БКО. — Рад за них. — Расшифровывается как «британско-корейский отряд», — объясняет Эдвин, хотя Чонгуку глубоко плевать. — Глупость несусветная. — Они постоянно вместе и все имеют британские и корейские корни. Поэтому их так прозвали, — все еще продолжает пояснять Эдвин, но Чонгук сейчас хочет, чтобы его оставили в покое. Он вообще-то собирался почитать книгу за ужином. — Некоторые из них тоже играют в квиддич. Хосок хорош, — Генри вываливает дополнительную порцию непрошеной информации. — Это тот парень с каштановыми волосами. Он капитан и охотник Пуффендуя. — А ты, говоришь, играешь? — спрашивает Эдвин. Чонгук оставляет попытки спокойно поесть. Да и уже все остыло. Он откидывает вилку, которую до сих пор сжимал в руке, и отодвигает тарелку. — Да, — подхватив рюкзак, Чонгук встает из-за стола. — Круто! Собираешься пробоваться в команду на следующей неделе? — Да, — бросает Чонгук и покидает зал.

***

Тэхен не сдерживает внутреннего стона, когда видит, что давно полюбившийся стол в библиотеке, скрытый от посторонних глаз, занят кем-то еще. Сгорбившийся над книгой юноша сидит с пером в руке, и Тэхен легко узнает в нем Чонгука. К горлу тут же подкатывает паника, и мозг судорожно принимается обдумывать дальнейшие действия. Можно подсесть к Чонгуку, но, если честно, Тэхен его побаивается. Он еще в первый день хотел подойти перед отбоем и представиться, но на вечернем сборе Чонгука не оказалось. Да и в последующие дни его невозможно было выцепить где-либо, а когда Тэхен услышал, как новенький язвит четверокурснице, то решил, что парень не горит желанием, чтобы к нему в принципе приближались. Поэтому все это время Тэхен старался держаться от него подальше, тщательно следя, чтобы их пути не пересекались. Но если он сейчас сядет на свое место, то они окажутся в опасной близости друг от друга. Так что, с одной стороны, не волноваться просто невозможно. Тэхен совсем не в восторге выслушивать далеко не ласковые слова в свою сторону. С другой стороны, вернись он в общую гостиную, то не сможет там заниматься из-за шума. Когда десять минут назад он уходил оттуда, группа первокурсников играла во Взрыв-Карты. Можно еще отправиться в общую гостиную Когтеврана, где, скорее всего, занимается Намджун, но уровень шума там вряд ли намного ниже, а Тэхену нужна полная тишина, иначе он не сможет сконцентрироваться. Он снова обводит взглядом стул, стол, скользит по черно-смоляным волосам. Вздыхает. Что ж, он справится. Он обязан справиться. Тэхен сокращает расстояние до стола и осторожно опускает на темное дерево книги со свитками пергамента. Ноль реакции. Бесшумно выдвинув стул, он садится и уже тянется к «Расширенному справочнику по Травологии» Миранды Гуссокл, когда Чонгук резко поднимает голову. В широко распахнутых глазах проскальзывает удивление, а после они сужаются в привычной манере. «Если бы только взгляды могли превращать в камень…», — думает Тэхен поражено. Он в самом деле не хочет, чтобы на него без причины срывался раздраженный подросток. Тэхен не сторонник конфликтов, и, как старосту, его всегда учили, что необходимо уметь разрешать спорные ситуации мирным путем и ни в коем случае не вступать в перепалки. Однако, если этот пятикурсник решит продемонстрировать свои грубые выходки, Тэхен не будет молча терпеть. Хотя в знак уважения к значку сначала постарается уладить ситуацию. Поэтому, нацепив на лицо улыбку, Тэхен с присущей ему любезностью тихо произносит: — Привет, я Тэхен. Кажется, мы еще не встречались. Ты…? Глаза Чонгука сужаются еще сильнее. — Не неси чушь, — шипит он ядовитой змеей. — Мы оба знаем, что ты давно осведомлен о том, кто я. Вот это да! Какой дерзкий! Тэхен на личном опыте убеждается, что Чонгуку неведомы манеры. Не то чтобы это становится открытием, но ответ прозвучал грубее, нежели Тэхен того ожидал. Он даже немного впечатляется, ведь Чонгук все еще младше и все еще новенький. Тэхен уверен, что, вытащи он сейчас палочку, то быстро выведет из него этого мнимого диктатора. Хотя отчасти он его понимает, потому что в свой первый день тоже не особо отличался спокойствием и психовал, просто глядя на Чимина. Похоже, Чонгук прекрасно осознает, что он здесь пока еще белая ворона. О нем говорят все кому не лень, а такое не каждому понравится. Формальности подождут. Тэхен уважает его позицию. Чонгук немного напоминает Чимина с его серьезным ко всему отношением. Эта мысль почему-то вызывает улыбку, и Тэхен без страха смотрит на мальчишку, уткнувшегося обратно в книгу. — Жестко, но зато правда. Ты Чон Чонгук. Новый студент. Пятый курс Слизерина. По всей видимости, не особо жалуешь людей. Еще мне сказали, что ты кореец. Я, кстати, тоже. — В курсе, — фыркает тот, все еще не отрываясь от чтения. — Точнее, британо-кореец. — Зачем язвишь? Чонгук поднимает глаза, и Тэхен замечает в них вспышку изумления, которая тут же исчезает, сменяясь насмешливым прищуром. — БКО, ага? — Ах, ну точно! — на этот раз фыркает уже Тэхен, и, возможно, слегка перебарщивает с громкостью, учитывая место их нахождения. — Уже слышал об этом? Смешно, не правда ли? — Просто жесть, если честно. — Ага, согласен. Но это придумали не мы, — делится Тэхен. — Однажды, когда я еще учился на втором курсе, мы зависали у озера вместе с другими ребятами. Тогда один парень из Гриффиндора сказал, что мы напоминаем ему британо-корейскую команду или типа того, потому что всегда вместе и «кажется, клево проводим время», — цитирует он, пальцами изображая кавычки. — Хоби понравилось. Он подумал, что это забавно. Джин его поддержал. Начиналось все как шутка, и даже если Джуна с Юнги передергивало при каждом упоминании, каким-то образом это прижилось. БКО, — жмет плечами Тэхен. — Мне самому не особо нравится, но это стало своего рода локальной шуткой у нас, — Тэхен замолкает, но, подумав, решает прояснить ситуацию: — Это люди, с которыми я провожу большую часть времени. — Я заметил, — отвечает Чонгук безразличным тоном, глядя куда-то мимо книги. Похоже, разговор окончен, и никаких ворчаний, что к нему подсели, можно не ждать. Тэхен целую секунду буравит Чонгука, а затем для пущей убедительности произносит: — Я буду заниматься здесь. — Делай, как знаешь, — неоднозначно хмыкнув, Чонгук возвращается к учебнику, и Тэхен, мысленно порадовавшись перемирию, начинает изучать свойства Порхотуньи. В полной тишине каждый занимается своим предметом до самого ужина. Время от времени Тэхен украдкой поглядывает на Чонгука — ничего не может с собой поделать: любопытство гложет, а Чонгук как загадка, притом симпатичная. Лишь спустя несколько часов, когда желудок Тэхена больше не в состоянии терпеть, он решает, что пора заканчивать. Отложив перо, он закрывает справочник и задвигает стул на место. Легко подхватывает книги с пергаментом и только собирается сделать шаг, как отчего-то замирает на месте. Стоит ли попрощаться или просто молча уйти? Однако, прежде чем он успевает прийти к каком-либо выводу, Чонгук вскидывает голову, и их взгляды сталкиваются. — Что? — бесцеремонно спрашивает тот, и Тэхен хочет ударить себя рукой по лбу. — Просто думал, проклянешь ли ты меня, если я попрощаюсь с тобой. Чонгук не отвечает, продолжая разглядывать, но Тэхен улавливает подергивание его губ. Это что, улыбка? — Прозвучу ли я настойчиво, если предложу тебе поужинать со мной и… моими друзьями? — на свой страх и риск Тэхен приподнимает уголки рта. — Я сегодня без ужина. — Почему? — Терпеть не могу здешнюю еду. Настолько беспечный комментарий поражает. Зато сразу же подкидывает новую идею. Но ее Тэхен воплотит в реальность чуть позже. — Делай, как знаешь, — говорит он с улыбкой, намеренно повторяя слова пятикурсника. — Пока. Чонгук не отвечает, и Тэхен уходит, даже не проверив, не пытаются ли в нем прожечь дыру. Непонятно по какой причине, но ему кажется, что он выиграл этот разговор.

***

Сразу на следующий день Тэхен берется за свой план. После обеда он на пару часов зависает в общей гостиной, где играют в шахматы Чимин и их одногруппник Айзед, и, лениво развалившись перед камином в резном кресле, проводит с ними три игры, а потом извиняется, заявляя, что его ждут незаконченные дела, и уносится прочь. Он не вдается в подробности, зная, что сразу же схватит шквал насмешек, которые потом будут неделями его преследовать. И еще он знает, что может поставить себя в не очень выгодное положение своими действиями. Ему, скорее всего, скажут идти куда подальше, покрутят у виска и, возможно, заколдуют. Заклинания его не особо беспокоят, он сам отлично владеет палочкой и хорошо умеет защищаться, но хотелось бы обойтись без драк. А это не исключено. Но даже так Тэхен все равно чувствует, что должен сделать все возможное. Попытка не пытка, как говорится. Что-то во фразе «Терпеть не могу здешнюю еду» показалось унылым и совсем не радостным. И хотя это было сказано обыденным безэмоциональным голосом, слова никак не желали выходить из головы. Тэхен собирается предложить Чонгуку помощь. Только если сможет его найти. Выловить пятикурсника, неожиданно, оказывается непростой задачей. Тэхен мельком видел его за завтраком, но тот ушел вскоре после того, как они с Чимином сели рядом. С тех пор мальчишка как в воду канул. Тэхен почти уверен, что Чонгука не будет в общежитии, так как слишком велика вероятность, что кто-нибудь нападет на него с расспросами, не заметив огромную памятку «Оставьте меня в покое», размазанную по всему лицу. Ирония в том, что Тэхен хоть и читает парнишку отчетливо, сейчас сам намеренно собирается наплевать на это. В общей комнате, как и ожидалось, никаких признаков Чонгука. В темном коридоре, ведущем в комнаты Слизерина, и у пятикурсников тоже пусто. На улице можно даже не искать, учитывая, что снаружи бушующий ветер и ливень. Чонгук может быть где угодно в замке. Тем не менее вряд ли у него было достаточно времени изучить все локации, и маловероятно, что он скрывается в каком-нибудь укромном уголке или в Выручай-Комнате. Тогда, может, библиотека? Выбрав самый длинный путь, Тэхен даже мысли не допускает, чтобы срезать какой-нибудь угол или перепрыгнуть на другие лестницы. Мало ли! Вдруг столкнется с Чонгуком по пути. Однако в библиотеке тоже никого нет. Не отбила ли вчерашняя встреча у Чонгука желание появляться здесь? Черт побери, да не дай бог! Ни в общей гостиной, ни в комнате, ни в библиотеке, ни снаружи… Большой зал? Никто не ходит туда, кроме как для трапез… Хотя проверить стоит. Медленным шагом Тэхен подходит к дверям и, остановившись под аркой, осматривает пространство. А-а, попался! Чонгук, погрузившись в книгу и откинувшись к стене, сидит за слизеринским столом в самом дальнем углу. Помимо него здесь еще трое: две студентки за столом Гриффиндора и один знакомый Тэхену семикурсник с Пуффендуя. Над столом Когтеврана кружат два призрака. Больше никого. Большой зал выглядит неестественно пустым. Огромные каменные стены словно готовы задавить своими размерами. Непривычно без громкой болтовни и смеха студентов. Здесь царит полумрак, созданный несколькими парящими в воздухе зажженными свечами. Тэхен движется вдоль столов, ступая по каменному полу как можно тише. Даже во время чтения Чонгук вертит палочку в руке, поэтому он по инерции обхватывает и свою. На всякий случай. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Когда Тэхен останавливается на расстоянии вытянутой руки и делает бесшумный вдох-выдох, Чонгук не замечает его или просто умело делает вид. Сердце бьется немного быстрее, чем обычно, и Тэхен чувствует непонятное волнение, будто по венам бежит адреналин. Все-таки он слегка опасается этого мальчишку. — Чонгук? — хрипло зовет Тэхен. Тот вздрагивает и, крепче сжав палочку, вскидывает голову. Хватает пары секунд, чтобы он узнал визитера, а после его лицо принимает хмурое выражение. — Что? — рычит Чонгук. — Ах, какой теплый прием! А я-то боялся, что ты пошлешь меня, если я подойду к тебе, — шутит Тэхен под испытующим взглядом, а потом все-таки сдается: — С твоего позволения, я хотел бы кое-что показать тебе. Пожалуйста. — Что? — Сюрприз. По тому, как подозрительно сужаются глаза Чонгука, это явно не то, что следовало говорить. — Зачем? — Ты сказал, что терпеть не можешь еду, которую подают здесь. Понимаю. Поэтому хочу тебе кое-что показать. Еще чуть-чуть, и Чонгук прожжет в нем дыру. Недоверие на его лице слишком очевидно. — Есть способ, с помощью которого ты сможешь вкусно поесть, — пытается объяснить Тэхен. Несколько секунд Чонгук неотрывно смотрит ему в глаза, потом скользит вниз, к руке в кармане, и обратно к лицу. — Оставишь меня в покое, если я соглашусь пойти с тобой? — капитулирует он. — Обещаю, — счастливо улыбается Тэхен. — Идем, — Чонгук захлопывает книгу и с очередным вздохом поднимается на ноги. Зато теперь он хотя бы не хмурится — его лицо разглаживается и выглядит каким-то покорным. — Но чур без палочек, — снова пытается пошутить Тэхен, и единственное, что получает в ответ — небольшую ухмылку, однако это уже многое значит. Не проронив больше ни слова, они вместе выходят из Большого зала. Тэхену неловко в такой тишине, а вот Чонгук, видимо, наоборот чувствует себя лучше некуда. Тэхен толкает неприметную серую дверь и, спускаясь по ярко освещенной лестнице, произносит: — Мы на кухню. Они так же молча проходят в подземелье, и, оказавшись у натюрморта с веселыми фруктами, Тэхен щекочет изображенную на картине грушу. Та, задорно хихикнув, превращается в зеленую ручку. — Здравствуйте? — полуспрашивает Тэхен, проскальзывая в помещение и оглядываясь по сторонам. — Добрый вечер, джентльмены, добрый вечер! — раздается немного писклявый голос, и к ним вразвалочку подходит домовой эльф. При каждом шаге у него смешно покачиваются большие уши. — Чем могу помочь, господа? С улыбкой на губах Тэхен оборачивается к Чонгуку, который, как ни странно, даже не хмурится. Его взгляд устремлен на маленького эльфа, а сам он выглядит несколько потрясенным. — Мы бы хотели попросить об одолжении, можно? Пожалуйста, — снова обращается к миниатюрному созданию Тэхен. — Конечно, господа, конечно. Все, что угодно. — Можем ли мы присесть куда-нибудь на секунду? — Да, господа, куда пожелаете, — поклонившись, эльф указывает в сторону больших столов. Тэхен подходит к ближайшему, расположенному прямо под столом Слизерина в Большом зале, и опускается на невысокий деревянный стул. Повернувшись к Чонгуку, он кивает на рядом стоящий табурет. Тот поначалу колеблется, но все же двигается с места и садится, устраивая книгу поверх коленей. — Еду в Хогвартсе готовят домовые эльфы прямо тут и после отправляют наверх. Эльфы — великолепные повара, лучше них никто и не справится, наверное. Но они вынуждены готовить то, что им велено. Так что в большинстве случаев они готовят только британскую кухню. Жареные овощи, овощной суп-пюре, мясо средней прожарки, жареные колбаски и сосиски, пироги, но знаешь… Да и я знаю, такая еда… — Тэхен хочет добавить «отстой», потому что данное слово действительно лучше всего опишет британскую кухню, но это будет некорректным по отношению к самим эльфам, ведь они здесь абсолютно не при чем. Дело именно в особенностях национальных блюд, которые в Британии не самые лучшие. Поэтому вместо задуманного Тэхен произносит: — К такой еде просто нужно привыкнуть. Чонгук фыркает, и Тэхен, не выдержав, строго смотрит на него. — Прекрати. Необязательно вести себя как последний грубиян. Все на самом деле так, как я описал. Все еще продолжая молчать, Чонгук отводит взгляд и останавливает его на сером каменном полу. — Я тоже не особый фанат британской кухни, как и мои друзья. Поэтому мы просили немного разнообразить меню. На самом деле, просил не именно я. Такое практиковалось еще до того, как я поступил в Хогвартс. Но да, эльфы сделают то, что ты хочешь. Просто попроси, — Тэхен кивает в сторону ютившихся у печи эльфов, ожидающих их просьб. — Очень вежливо, — он особенно делает акцент на последних словах, хотя и знает, что эльфы выполнят любое поручение, даже если оно будет сказано самым ужасным тоном. Однако данную мысль он тут же гонит от себя. — Я не собирался грубить им, — отрезает Чон. — Просто уточняю. Кажется, Чонгук хочет ответить что-то, потому что его рот приоткрывается, но потом, видимо, передумав, он лишь поджимает губы и, мотнув головой, уточняет: — Что я должен попросить? Тэхен пожимает плечами: — Попроси, чего хочется. Технически каждый может спуститься сюда и попросить желаемое блюдо. Это вроде как всем известный недосекрет, но я ни разу не видел, чтобы кто-то приходил сюда. Мы же знаем лишь потому, что нам рассказал Намджун. На первом курсе я сказал, что скучаю по бабушкиным рисовым лепешкам, и Джун привел меня сюда. Теперь время от времени пирожки появляются рядом со мной на столе. Сюда заглядывает каждый из нас. За столом, где мы сидим, всегда есть рис, корейское рагу, крахмалистая лапша с овощами, рис с овощами и мясом… В общем, все, что угодно. Можно выбирать. — Я не привередлив в корейской еде. — Должно же быть что-то, чего тебе хочется съесть. — То, что ты перечислил, звучит вполне нормально, — приподнимает Чонгук плечо. Тэхен недолго всматривается в его лицо. — Что бы ты больше всего хотел съесть на ужин? — но потом ему в голову приходит внезапная мысль, и он уточняет: — А ты вообще обедал? — Да, — кивает Чонгук и, немного погодя, добавляет: — Мам. Ого, это же целая шутка! — О, так ты все-таки умеешь шутить! Вместо ответа Чонгук демонстративно закатывает глаза, и слабая усмешка, которую Тэхену довелось увидеть в Большом зале, возвращается на его лицо. Ухмылка и закатывание глаз — двойное комбо. — Мне нравится курица в кисло–сладком соусе, — после короткой паузы делится Чонгук. — Ола! — хлопает в ладоши Тэхен. — Мы сделали это! Вот и все! Было не так уж и сложно, правда? Чонгук подозрительно сужает глаза, однако уже не так устрашающе, как раньше. — Прекрати, — говорит он, но голос звучит намного дружелюбнее, чем до этого. — Они не так часто готовят ее, — отвечает Тэхен. — Хотя Чимин тоже ее обожает. На этот раз его одаривают уже хмурым, больше раздраженным взглядом. Ладно, видимо, Чонгуку не особо нравится Чимин. Тэхен поступает так же, как и Чонгук пару минут назад — возводит глаза к потолку — но уже спустя мгновение произносит: — Пошли спросим у них, — поднимается он с места и направляется к собравшимся в кучку эльфам. — Прошу прощения, можно ли нам сделать небольшой заказ? Эльфы с огромным энтузиазмом принимаются кивать головами и в ожидании хлопают пушистыми ресницами. — Конечно, господа, конечно, — подает голос тот, что встречал их. На губах Тэхена расцветает благодарная улыбка. — Чонгук, — он указывает на стоящего рядом парня, — наш новый студент. Он прибыл совсем недавно и тоже попал на Слизерин. Поэтому мы бы хотели спросить, не могли бы вы приготовить кое-что из корейской кухни, как обычно делаете это для нас? Только теперь еще и для него. С нескольких сторон слышится чересчур взволнованные «Да, джентльмены!» и «Конечно, господа, конечно!». — Спасибо вам! — благодарит Тэхен. — А можно попросить еще кое-что? — и эльфы снова кивают головами. — Не могли бы вы приготовить на этой неделе курочку в кисло-сладком соусе? Знаю, что вы очень редко готовите ее, но можете сделать в этот раз маленькое исключение? Например, завтра вечером? — Сегодня вечером, сэр. Сделаем уже сегодня вечером! Тэхен не может не умиляться такому рвению и желанию угодить. Он улыбается и уже собирается сказать, что сегодня может быть уже слишком сложно, как его перебивают: — Здравствуйте! Благодарю, вы очень любезны. Но, скорее всего, торопиться делать все сегодня ни к чему. Приготовьте тогда, когда будете располагать большим объемом времени. Так будет намного лучше. Тэхен ошеломлен: он впервые слышит что-то подобное из уст Чонгука, голос которого сейчас спокойный, как штиль на море, с нотками непривычной нежности. Он даже поворачивается, чтобы лично убедиться, что ему не показалось, однако Чонгук смотрит прямо на эльфов, улыбается белоснежной улыбкой и слегка морщит нос в районе переносицы. Эльфы твердят, что это вовсе не проблема, им только в радость. Уверяют, что сделают что угодно, а в конце и вовсе приносят бисквитный торт с клубникой и шоколадные кексы. В то время как Тэхену суют тарелку с уже нарезанными кусочками торта, Чонгуку приходится слегка нагнуться, чтобы принять выпечку, и потому, прежде чем уйти, он в благодарность низко кланяется эльфам. В главный холл они добираются так же по лестнице, после чего Тэхен прикрывает за ними дверь и, повернувшись, обнаруживает рядом стоящего Чонгука с расслабленным выражением лица, без единого намека на недовольство. — Не хочешь присесть и перекусить? — приподняв тарелку, Тэхен кивает в сторону Большого зала и делает несколько шагов вперед. Чонгук отрицательно качает головой. — Нет, я не голоден, — он перекладывает кексы на тарелку Тэхена, а затем поднимает на него взгляд. — Тебе необязательно делать что-то ради меня. Но это, — кивает Чонгук в сторону плотно закрытой двери, — было здорово. Спасибо, — уголки его рта слегка дергаются. Маленькая, но все же улыбка, после которой он разворачивается, чтобы уйти. — Чонгук, — зовет Тэхен его. — Если на столе, за которым ты сидишь, не будет твоей любимой еды, приходи к нам. Чонгук кивает и направляется на выход.

***

Тем же вечером Тэхен предлагает друзьям поужинать всем вместе за слизеринским столом. Причину никто не спрашивает, а сам он отмалчивается — ему просто хочется быть как можно ближе к Чонгуку. Если рядом с последним не будет привычных блюд, и, если он решит принять предложение Тэхена присоединиться к ним, он ни за что не рискнет отойти от стола Слизерина, как бы сильно ни ненавидел британскую кухню. Тэхен уверен на все сто. За ужином они собираются вчетвером — Сокджин, Юнги, Чимин и сам Тэхен. Намджун сказал, что уже договорился поужинать с соседями по комнате, а Хосок — с приятелями из Пуффендуя. Тэхен улыбается и еле заметно качает головой, когда видит перед собой курицу в кисло-сладком соусе. — Чему улыбаешься? — спрашивает Чимин. — Ничему, — отвечает тот. Большой зал постепенно пустеет. Они тоже почти заканчивают с едой под аккомпанемент возбужденного рассказа Юнги о последнем музыкальном творении, когда неожиданно его монолог прерывается, и он устремляет взгляд за Тэхена. И в момент, когда Чимин с деланным высокомерием спрашивает: «Чем можем помочь?», Тэхен моментально понимает, кто стоит сзади, и, нацепив на лицо улыбку, быстро разворачивается к подошедшему. Чонгук выглядит раздраженным, но зато не хмурится. Прогресс налицо. С тарелкой в руке он смотрит только на Тэхена, полностью игнорируя Чимина. Храбрый малый. — Привет, — первым здоровается Тэхен. — Привет. — Не нашел нормальной еды? — Нет. — Бери, что хочешь, — Тэхен указывает на заставленный тарелками стол позади себя. Чонгук слушается: по-прежнему игнорируя Чимина, Юнги и Сокджина, он подходит к Тэхену с другой стороны и чуть склоняется над столом. Тэхен поворачивается к друзьям и тут же с силой сжимает зубы, чтобы не засмеяться. Сокджин на пару с Юнги в недоумении хмурят брови, а вот физиономия Чимина говорит о том, что он в равной степени и удивлен, и оскорблен. Складывается ощущение, будто в следующую секунду он схватит палочку и заколдует Чонгука, пока тот без задней мысли накладывает на тарелку рис, ничего не замечая вокруг. — А тебе не хватит? — спрашивает Чимин не самым гостеприимным тоном. — Нет, — невозмутимо отвечает Чонгук, которого, видимо, никак не задевают чужие высказывания. От столь очевидной наглости Чимин шокировано раскрывает рот, а его глаза наливаются яростью. Он выглядит настолько задетым, что Тэхен, не сдержавшись, громко смеется, и его веселье подхватывает рядом сидящий Сокджин. Звук смеха привлекает внимание остальных, и теперь все, включая Чонгука, смотрят на заливающуюся парочку. Чимин еще сильнее раздражается из-за того, что вместо поддержки лучшего друга получает целое ничего, приправленное смехом. Тэхен шире давит улыбку, невинно пожимает плечами и, когда Чимин переводит на него взгляд, поднимает вопросительно бровь. — Не обращай внимания, это их обычный способ взаимодействия, — произносит Сокджин. Тэхен поворачивается и понимает, что фраза предназначалась Чонгуку. — Я не спрашивал, — отвечает тот, а затем снова обращает внимание на Тэхена. — Спасибо. — Не за что. Присоединишься к нам? — спрашивает Тэхен. — Нет, — хмыкает Чонгук, быстро мазнув глазами по Чимину. — Как знаешь, — говорит Тэхен, и Чонгук уходит, не проронив больше ни слова. — Очаровашка, — громко произносит Чимин, чтобы отошедший на приличное расстояние Чонгук тоже услышал. — Ни дать ни взять — очаровашка. — Ну и? Ничего не хочешь нам сказать, Тэ? — налетает на него Сокджин. — Я познакомился с ним. — А то мы не заметили, — язвит Чимин. — Он на самом деле милый. Вроде. Забавный уж точно. — О, конечно, даже не сомневаемся. — У меня создается впечатление, что ему не нравится здесь, — а еще он не любит лишнее внимание. — Он скучает по привычной еде, — объясняет Тэхен. — То, с какой лаской ты говоришь это, слишком даже для тебя, — констатирует Чимин. — Поддерживаю. А еще ему явно нравится этот Чонгук. Впрочем, меня это не удивляет, — говорит Сокджин, а потом медленно расползается в озорной улыбке. — Зато удивительно то, что нашелся кто-то, кто не испугался Чимина… Разве это не что-то новенькое? Чимин возмущенно фыркает и пихает в рот кусок курицы, принимаясь усиленно ее разжевывать. Оставшаяся троица не сдерживает злорадных усмешек. Кажется, у них впереди интересный год.

***

Какой кошмар! Чонгук не понимает, зачем сейчас пересекает огромный холл на первом этаже, держа путь к библиотеке. Или просто убеждает себя в этом, потому что причина ему хорошо известна, но вся эта ситуация какая-то одна возмутительная нелепость. Миссис Чон, несмотря на ее характер, смогла научить сына хорошим манерам. Именно поэтому Чонгук теперь стоит перед входом в библиотеку, мечтая направить на себя палочку и произнести заклинание Авады. Да, это только ее вина, потому что Чонгук уверен, если бы женщина не вдалбливала ему часами, как должен вести себя настоящий джентльмен, ему бы было плевать на все то, что произошло тогда на кухне. Но ему не плевать. Более того, он чувствует себя в долгу! И хотя целую неделю Чонгук пытался забыть, кто такой Ким Тэхен и что он сделал, успехом это не увенчалось. Каждый раз, как он садился за стол, а принесенная еда больше не вызывала отвращения, он тут же вспоминал их совместный визит к кухонным эльфам. А поскольку ел Чонгук, по крайней мере, три раза в день, это означало, что и о Тэхене приходилось вспоминать как минимум столько же. Самое кошмарное во всем этом то, что Тэхен милаха. Изображение довольной улыбки, когда Чонгук подошел к ним за обедом, до сих пор вызывает табун мурашек, поэтому сегодня он собирается закрыть оставшийся гештальт и забыть об идеальной мордашке навсегда. Аккуратно толкнув дверь, Чонгук проходит между высоких полок до конца книжного ряда и у самой заставленной полки сворачивает налево. Три уверенных шага вперед и еще один поворот налево. Тэхен, посасывая кончик пера, сидит на привычном месте, как всегда обложенный книгами и с черными пятнами на длинных тонких пальцах. Чонгук бесшумно втягивает носом воздух. Место в библиотеке, которое он так тщательно подбирал для спокойной подготовки к занятиям, оказывается местом и Тэхена. Претендовать на что-либо в данной ситуации нецелесообразно, потому что Тэхен здесь учится дольше, и он единственный, кто может сказать что-то против. Придя в библиотеку на следующий день после незапланированной экскурсии, Чонгук обнаружил, что Тэхен уже занял стол, и пошел искать другое место. Однако примерно через час после кропотливого написания эссе о безболезненном избавлении фурункулов к нему подсел Эдвин и начал жаловаться на тему сочинения. Чонгука хватило на пятнадцать минут. Во вторник он пришел раньше — стол был свободен, а Тэхена поблизости не наблюдалось. Но его счастье длилось ровно тридцать минут. Тэхена ни капли не волновало, сидел там Чонгук или нет, прожигал его взглядом или нет, он просто садился и принимался за учебу. И так изо дня в день. Хоть и получая в ответ тотальное игнорирование, Тэхен никогда не забывал поздороваться, как бы говоря, что он тут, так что, помимо съедающего изнутри чувства долга, Чонгук начал чувствовать еще и вину. Пора прекращать. Будут ли они вынуждены учиться за одним столом? Отлично. Можно просто не обращать друг на друга внимания и жить долго и счастливо, а пока Чонгук готов едва ли не на все, лишь бы не чувствовать себя настолько обязанным. — Тэхен, — зовет он и сжимает коробку с итальянским печеньем, которое предназначалось Тэхену в знак благодарности, и чтобы положить конец их затянувшейся истории. Тэхен поднимает взгляд, и его глаза распахиваются в изумлении. — Чонгук, — он вынимает перо изо рта. — Я принес тебе кое-что. Тэхен изящно выгибает одну бровь. Чонгук раньше уже видел это выражение — в их первую встречу на него смотрели точно так же. — Мне не послышалось? — внезапно усмехается Тэхен. — Ты сказал, что принес мне что-то? Конечно, этого стоило ожидать. Даже в такой момент Тэхен вряд ли перестанет язвить. — Да. — Нет. У Чонгука руки чешутся стереть ухмылку с красивого лица. Тэхен ждет, что он купится на его игру? — Да, — и Чонгук спешит добавить: — Но если ты еще раз скажешь «нет», я накину на тебя пару заклинаний. Тэхен приоткрывает рот, и на секунду кажется, что сейчас он сто процентов скажет злополучное «нет», потому что в глазах плещется сопротивление и нежелание идти на поводу. Но, вопреки всему, Тэхен лишь звонко цокает языком. — Ну ладно, что там у тебя? — Хочу поблагодарить тебя. За еду. Это печенье. Итальянское, — Чонгук поднимает небольшую, плотно закупоренную коробку, которую ему дал на кухне домовой эльф, и, подойдя к Тэхену, ставит ее на стол. — Вот. Спасибо. — Пытаешься отравить меня? — Нет. — Ты должен знать, я чертовски хорош в Зельеварении, так что у тебя ничего не выйдет. — Я не собирался травить тебя, — Чонгука даже немного задевает, что о нем могли такое подумать. — Как я могу быть уверен? — Зачем мне это? — А мне откуда знать? Тогда бы ты смог занять этот стол полностью, — говорит Тэхен и обводит пером столешницу. — Как бы мне ни нравилась идея, но ты и этот стол не стоят того, чтобы я загремел за решетку, — ехидничает Чонгук. Притворившись оскорбленным до глубины души, Тэхен подносит руку с пером к сердцу. — Как грубо! Чонгук хмыкает в попытке сдержать смех. Хотел еще одну проблему? Так вот Тэхен смешной. Но Чонгук — кремень, поэтому будет игнорировать его до последнего. — Я отдал тебе печенье. Моя миссия выполнена, — говорит он и разворачивается, однако ему махом прилетает в спину: — Стоять! — Чего тебе? — А что тут? — У тебя со слухом все нормально? Я же сказал, печенье. — Да. Благодарю. Но ты не сказал, какое печенье. — Я сказал, итальянское печенье. — Еще раз спасибо. Но я уверен, что здесь несколько разновидностей. — У тебя на что-то аллергия? — Нет. — Тогда это не имеет значения. — Еще как имеет, — Тэхен обиженно выпячивает губы. — Почему? — Я хочу знать, что ем. Чонгук закатывает глаза от бессилия. Такими темпами он никогда не отвяжется от него. — Это более-менее классические бискотти. Добавлено совсем немного шоколада. Их называют… — Ох… Блять. — Забудь, — быстро заканчивает Чонгук. К сожалению, Тэхен замечает чужие колебания, поэтому, лукаво улыбнувшись, спрашивает: — Как их называют? — Никак, — вперивается в него взглядом Чонгук. — Странное название. Чонгук не торопится с ответом, но, видимо, Тэхен и не собирается его торопить. — Подытожим: это печенье «Никак» с шоколадной начинкой, и оно для меня. Продолжая метать ледяные стрелы взглядом, Чонгук понимает, что сам виноват в том, что оказался в такой ситуации — изначально ведь знал, что затея плохая. Ужасная, просто идиотская. — Да, — отвечает он наконец и снова отворачивается. — Мне пора. — Стоять! Проигнорировав обращение, Чонгук продолжает уверенно идти к выходу. — Подожди! Подожди, ну! Последний вопрос, клянусь Салазаром, — настойчиво шепчет Тэхен. Чонгук поворачивается и нос к носу сталкивается с уже подлетевшим к нему Тэхеном — в одной руке у него коробка с печеньем, в другой — перо. — Что? — Ты заставил домовых эльфов сделать это? Дерьмо. — Нет. — Нет? — Нет. Я пошел. Поскольку от Тэхена больше не следует ответа, Чонгук в третий раз разворачивается к спасательному выходу и в третий раз терпит неудачу. — Съешь их со мной? — Что? — Я уже собирался закругляться, — Тэхен пером указывает в сторону заваленного книгами стола, — и сходить перекусить. Еда у меня теперь есть, поэтому предлагаю тебе присоединиться ко мне. — Зачем? — Затем, что я спросил? — Это не причина. — Отлично. Если хочешь все усложнить, тогда… — Тэхен легонько встряхивает коробку. — Если ты не согласишься поесть со мной эти бискотти, на сегодняшнем вечернем собрании старост я случайно проговорюсь о печенье, которое сам Чон Чонгук испек для меня, и как… — Хорошо, — перебивает его Чонгук. — Но только если прямо сейчас. Тэхен лучезарно улыбается, а Чонгук думает, что еще чуть-чуть, и у того треснут щеки от такой широкой улыбки. — Прямо сейчас! Отложив печенье и перо, Тэхен выуживает из кармана палочку и аккуратно взмахивает ей в воздухе. Вещи моментально складываются друг на друга: книги вниз, свитки пергамента — наверх. После второго взмаха вся конструкция, пролетев над головой Чонгука, скрывается из виду. Единственное, что остается на поверхности стола, коробка с печеньем. — Готово, — восторженно объявляет Тэхен. — Пойдем! Долгую секунду Чонгук сканирует его взглядом. Как он позволил всему этому случиться? — Класс, — в итоге вымученно вздыхает он. Покинув библиотеку, они минуют первый этаж и сворачивают направо. Тэхен распахивает дверь, которую Чонгук никогда не замечал прежде, и делает несколько шагов, останавливаясь перед огромным портретом с востроносой ведьмой, одетую в мантию и остроконечную шляпу. Щуплая женщина ныряет в бассейн и тут же выныривает обратно. От таких кувырканий капли воды летят в разные стороны, но это ее не останавливает — она снова и снова продолжает выделывать водные трюки, словно перед кем-то красуясь. Абсурдное представление совсем не трогает Тэхена, потому он лишь поднимает гобелен и толкает Чонгука вперед. Тот ныряет под полотно, Тэхен — следом за ним. Там их встречает лестница, по которой Тэхен торопится спуститься вниз. А вот Чонгук понятия не имеет, что вообще происходит, поэтому все-таки решает спросить: — Куда мы идем? — За горячим шоколадом. — Я на это не соглашался. — Не соглашался. Но у нас, вроде как, и не было соглашения, которое мы подписывали кровью, — после этих слов Тэхен морщит нос с отвращением. — Нет, у нас было соглашение. Просто заключалось оно в твоих словах, что я составлю тебе компанию. Все. — Ты составишь мне компанию, но с горячим шоколадом. Не снимай мантию. Чонгуку план вообще не по душе, однако за неимением ответа он просто продолжает молчать. Лестница, как выясняется, ведет в холл. Они спускаются по ступеням, и, оказавшись у серой, уже знакомой двери, Тэхен щекочет грушу, освобождая путь на кухню. Там он просит приготовить им горячий шоколад, и эльфы, пища от радости, бросаются выполнять просьбу. Когда один из эльфов, заметив Чонгука, с огромным энтузиазмом машет ему, тот всеми силами пытается скрыть выступивший на щеках румянец. Тэхен, скорее всего, замечает это, но никак не комментирует. Он вообще какой-то слишком активный: не дожидаясь, когда напитки будут готовы, прощается со снующими туда-сюда маленькими существами и зовет Чонгука следовать за ним. — А что с горячим шоколадом? — Его не сразу приготовят, пошли наверх. — Куда наверх? — В Большой зал. Они отправят его туда. К облегчению Чонгука, в Большом зале никого нет. Когда они проходят к самому дальнему столу Слизерина, любимому месту Чонгука, Тэхен плюхается на скамейку и наконец-то выпускает из рук коробку. Поколебавшись секунду, Чонгук садится напротив. Уставившись друг другу в глаза, они сидят в полной тишине, а между ними — ничтожная коробка, из-за которой все и произошло. — Итак, — Тэхен пододвигает коробку к себе, опуская руку на крышку. — Сейчас я открою ее. И лучше, чтобы это действительно было печенье. — Ну да, — Чонгук не отказывает себе в усмешке. — Не думаю, что сидел бы здесь, будь там не печенье. Пожав плечами, Тэхен заглядывает внутрь и после смотрит на Чонгука. — Это в самом деле бискотти! Чонгук не считает нужным как-либо комментировать то, что пытается донести уже минут как двадцать. — Ты скажешь мне, как оно называется, или нет? — спрашивает Тэхен, ныряя рукой в коробку и вытаскивая маленький шарик из бисквита, две половинки которого скреплены вуалью шоколада. Это «Дамские поцелуи», но, если Чонгук в этом что-то и смыслит, Тэхен никогда этого не узнает. Потому что, выбирая печенье, Чонгук не думал о подтексте в названии. — Нет. — Я ведь могу сходить и спросить у эльфов. — Дело твое. — Они скажут мне, ты и сам понимаешь. — Нет, не скажут. — Скажут. — Нет. — Да. — Нет. — Нет. Чонгук показушно фыркает: Тэхен ведет себя как пятилетний ребенок. — Удивительно, что тебя выбрали старостой. Ответить Тэхен не успевает. На столе появляются две дымящиеся кружки, чайные ложки и пиала со взбитыми сливками. Сладкий запах тут же наполняет легкие. — Как они узнали? — Где мы сидим? Чонгук кивает. — Это часть их работы в Хогвартсе, — объясняет Тэхен. — Они постепенно знакомятся со всеми учениками и спустя некоторое время уже знают их любимые блюда, десерты, напитки и даже места за столом. Мне всегда казалось это невероятным, — он тянется к одной из кружек, берет сливки и выливает огромную порцию в напиток. В другой руке он все еще держит маленький бискотти. Чонгук проделывает то же самое. Темная густая жидкость слишком горячая, и, скорее всего, из-за этого придется терпеть Тэхена и его болтовню дольше нужного. — Ну, — произносит между тем Тэхен, — это твой последний шанс признаться и сказать мне, добавил ли ты сюда яд, потому что я собираюсь съесть эту малышку, — не спуская глаз с Чонгука, он подносит небольшой кусочек к губам. — Просто заткнись уже и ешь. И Тэхен делает, как велено. Высовывает кончик языка и опускает бисквит в рот. Чонгук успевает только заметить, как сражает его вкусовые рецепторы, потому что глаза Тэхена резко распахиваются. Ага-а, мистер Безупречность, съел? Как бы ни старался, Чонгук не может сдержать самодовольной улыбки. — Проклятый Салазар, это действительно вкусно! — вскрикивает Тэхен, и несколько крошек бисквита слетают с его губ. — Ты тоже должен съесть один! — возбужденно восклицает он, не переставая жевать, и подталкивает коробку к Чонгуку. — Где ты научился так печь? — интересуется Тэхен все еще слегка приподнятым тоном и тянется за вторым шариком. Вопрос застает Чонгука врасплох, поэтому он притворяется, что не расслышал, и ничего не отвечает. Но, похоже, на этот раз Тэхен не намерен остаться без ответа, потому, прикончив печенье, поясняет: — Не смотри на меня так. Я знаю, что это ты их приготовил. — Нет. — Лгать старосте является основанием для того, чтобы лишить тебя баллов. — Да как хочешь, но ты снимешь баллы у своего факультета. — Скажу, что ты не оставил мне выбора. — Как будто мне есть дело до этого. — Не будь таким жестоким! Чонгук не отвечает, из-за чего Тэхен на секунду теряется, а затем меняет тактику. — Пожалуйста, признайся, — тянет он сладким голосом. — Сегодня за ужином я заставлю Чимина споткнуться в Большом зале. Чонгук не выдерживает, смеется, но продолжает хранить молчание. — Я заставлю его упасть. — Хреновый из тебя друг, — усмехается Чонгук чуть громче. — Послушай, — снова принимается Тэхен за свое и тычет в него пальцем, — не только Чимин пострадает от унижения и, возможно, легкой травмы, но и я, потому что Юнги наверняка закопает меня после. Так что ты получишь два в одном: и меня, и Чимина. Униженных и оскорбленных. Чонгук уже вовсю смеется: изображение Чимина, распластанного на каменном полу Большого зала, великолепно. Однако он ограничивается только тем, что подносит кружку с шоколадом ко рту и делает глоток. — Ну пожалуйста. — Зачем? — Затем, — дуется Тэхен. Милашка. Нет, не милашка. — Отцепись, — хмуро кидает Чонгук. — Нет, — несколько секунд молчания, после которых Тэхен подпрыгивает на месте и вскидывает в воздух руку вместе с чайной ложкой. — Я понял! — вскрикивает он с энтузиазмом, отчего у Чонгука чуть сердце в пятки не уходит. — Понял! — повторяет он, размахивая ложкой. — Если ты не сознаешься, я никогда не отцеплюсь от тебя. Никогда. Буду следовать за тобой повсюду. Мы не только будем учиться на одном факультете, но еще я сяду рядом с тобой за одним столом в Большом зале, буду ждать тебя после занятий и буду много говорить. Я буду говорить, и говорить, и говорить, и говорить… — Ладно, — обрывает чужую речь Чонгук. — Я их приготовил, — он смотрит на темный шоколад, время от времени помешивая напиток с полностью растворившимися сливками. Неловкость вкупе со смущением захлестывают изнутри, и Чонгуку приходится бороться с проступающим румянцем. — Так вот почему эльфы не сказали бы названия! — победно заключает Тэхен. — Потому что они их не пекли! Чонгук делает громкий глоток из кружки и изо всех сил старается не обращать внимания на старосту. — Не могу поверить, что ты признался, — продолжает Тэхен. Его голос наконец-то возвращается к нормальной громкости, и в нем нет возбуждения или самодовольства. Он звучит немного шокировано, что заставляет Чонгука поднять глаза. Тэхен все еще сжимает ложку, словно палочку, но на месте сидит ровно. — Не могу поверить, что ты настолько надоедливый, — не слишком разборчиво мямлит Чонгук, надеясь, что Тэхен не спросит, почему. Иначе это вызовет новую волну неловкости. А если быть до конца честным, Чонгук и сам не знает, почему. Просто не отблагодарить Тэхена казалось чем-то неправильным, ведь его поступок был таким добрым. Так что в случае Чонгука, бездействовать было глупо и неудобно. К счастью, Тэхену нет дела до едва различимого бормотания, или, может быть, он не хочет слишком давить, но по итогу от него лишь слышится вопрос: — Где ты научился печь итальянское печенье? — Какое-то время жил в Италии, — отвечает Чонгук и делает еще один глоток. — Можно узнать причину? — Тэхен, отложив чайную ложку, сжимает кружку обеими руками и теперь выглядит более серьезным, но в то же время и более мягким. — С какой целью интересуешься? Тэхен едва жмет плечами. — Любопытно, — небольшая пауза. — Но не настолько любопытно, чтобы доставлять тебе дискомфорт. Ты не обязан отвечать. Можем вернуться к молчанию. Однако Чонгук хочет ответить. В голосе Тэхена чувствуется неподдельный интерес и непринужденность, а сам он выглядит так, будто действительно хочет знать, но на деле готов сидеть молча, если Чонгук того пожелает. Тэхен тем временем достает еще одно печенье и отправляет сладость в рот. Чонгук, наблюдая за каждым его движением, все-таки произносит: — Когда мне было десять, мои родители переехали туда по работе. Мы жили там два года. Они наняли ведьму в качестве повара, и она научила меня готовить. — Так вот почему ты сейчас здесь? В Хогвартсе? — Да. — Чем твои родители занимаются? — Моя мать — одна из верховных представителей Южной Кореи по поддержанию международных отношений с Иностранными Министерствами Магии, — Чонгук закатывает глаза. — Как пафосно, да? Тэхен согласно кивает. — Теперь ее перевели в Британию. Полагаю, полное название звучит как «Верховный представитель Министерства магии Южной Кореи по поддержанию взаимоотношений с британским магическим миром», — фыркает Чонгук. — Вау! — Ага. — Твой отец тоже здесь? — спрашивает Тэхен. — Да. Он заместитель Верховного представителя бла-бла-бла… Они познакомились, когда работали в иностранном отделе. Хотели получить одну и ту же должность. Оба в итоге ее получили, но больше всего они хотели быть вместе, поэтому пришлось искать выход из ситуации… В одной стране один представитель, в другой — другая. И я безумно рад, что именно мне на голову свалилось такое счастье, — это самый длинный ответ, который Чонгук произносил за все время пребывания в школе. Вгрызаясь передними зубами в печенье, Тэхен сверлит его взглядом. Чонгук без понятия, о чем он думает, но уверен, что вскоре узнает. — Ты ненавидишь данный факт, — наконец произносит Тэхен. — Да, — вздыхает Чонгук. — Ты бы предпочел жить в Корее? — Нет. Я бы просто предпочел находиться в одном месте и не мотаться туда-сюда. — Тебе нравилась школа, в которой ты учился раньше? В Италии? — Не было никакой школы. Мне нанимали частных волшебников и ведьм, чтобы меня обучали, — усмехается Чонгук. — Я не знал языка, поэтому не мог ходить в школу. — Но ты говоришь по-английски без акцента. — Выучил, когда мне было три года, — и подумав, Чонгук добавляет: — Меня заставили, — по тону, с которым он говорит, становится очевидно, что ни один трехлетний ребенок не станет добровольно учить английский. — А здесь надолго останешься? — Только родители знают, — пожимает плечами Чонгук. — Ты не знаешь, как долго пробудешь здесь? — удивляется Тэхен. — Не я решаю это, — отвечает Чонгук. — Италия должна была быть последней. Но потом мы вернулись в Корею на два года. Я пошел в школу там. А после родителям предложили поехать в Великобританию, как–то так, — сказав это, он вдруг имитирует голос отца: — «Это предложение, от которого мы не можем отказаться», «Это наш долг» и подобного рода дерьмо, так что именно поэтому я тут. — Но разве они не могут знать, сколько это продлится по времени? — Не знаю. Да и плевать. Они замолкают на несколько секунд, за которые Чонгук успевает отпить добрую половину горячего шоколада. — Тебе больше нравилось учиться дома или в школе? — продолжает допрос Тэхен. — Разве я уже не ответил на достаточное количество вопросов? — парирует Чонгук, но уже не так ядовито, как до этого. Внутри у него какое-то странное чувство — он давно так много не говорил. Но даже то, с каким любопытством Тэхен задает вопросы и слушает, не вызывает негативных эмоций. Нисколько. Атмосфера вокруг кажется спокойной и безопасной, на что даже всезнающий Чонгук не может найти объяснений. — Извини, — Тэхен закусывает нижнюю губу. — Ничего не могу поделать со своим любопытством. Но так и быть, остановлюсь на этом, — он подносит кружку ко рту. — У меня нет особых предпочтений, — тянет все-таки Чонгук. — Но, по крайней мере, в этой школе я играю в квиддич, так что… — он пожимает плечами. — Ты играешь в квиддич? — А разве не все это делают? Тэхен цокает: — Наверное. Я играю, но не очень хорошо. Так что даже не знаю, можно ли сказать, что играю. Самодовольная улыбка разукрашивает лицо Чонгука. Что ж, мистер Безупречность не во всем уж и безупречен. — Почему ты улыбаешься? Ничего смешного! Знаешь, зато я хорош в других вещах. Чонгук не удерживается от ехидной реплики: — Да ну?! Хорош в других вещах?! — и приправляет все это дразнящей ухмылкой, за что уже через секунду получает в лицо сливочным кремом. Он поднимает руки к лицу, чтобы протереть глаза, но, едва коснувшись век, липкой сладости как ни бывало. Единственный признак того, что на его лице был сладкий крем — маленькие капли на кончиках пальцев. Чонгук медленно поднимает глаза на Тэхена. — Твое лицо, — звонко смеется тот. — Ух ты! — Как ты это сделал? — облизывает пальцы Чонгук. Наклонившись вперед, Тэхен делится: — Ты обнаглел слегка, и я подумал, почему бы тебе наглядно не продемонстрировать одну из множества вещей, в которых я хорош? Чонгук внимательно разглядывает лицо напротив. Это было круто — то, насколько быстро Тэхену удалось пульнуть ему в лицо крем, а затем все очистить. Поразительно. По крайней мере, сейчас одна из причин, по которой его выбрали старостой, очевидна. Он хорош в магии. Но, похоже, Тэхен не замечает чужого восхищения: откинувшись назад, он выпивает последние капли шоколада. — Итак, — начинает Тэхен, когда в кружке не остается ничего. — Ты хочешь играть в квиддич? Держа чайную ложку во рту, Чонгук убирает пустую чашку и неуверенно кивает. — Прискорбно сообщать тебе, но Чимин тоже играет в квиддич. Бля. — Он очень хорош и занимает позицию одного из охотников Слизерина, — добавляет Тэхен. Чонгук молча буравит его взглядом. Ему все равно, в чем там хорош Чимин. Он мог хоть по деревьям уметь лазать — все это неважно, пока Чимин не капитан. А он не капитан — Чонгук успел узнать. — За кого предпочитаешь играть? — спрашивает Тэхен. — Думаю, я ответил на более, чем достаточное количество вопросов, — устало отзывается Чонгук. Тэхен тут же роняет: — Хорошо, — он снова наклоняется вперед и хватает коробку с остатками печенья. — Я могу забрать это? Чонгук кивает. Печенье предназначалось Тэхену, и сейчас ему вообще плевать на какой-то там бисквит. Его мысли сосредоточены на самом волшебнике, потому что за то время, которое они потратили на разговоры, Чонгук понимает еще одну вещь: если сидеть слишком близко к Тэхену, трудно игнорировать то, насколько он привлекателен. И это не искусственная, тщательно подобранная красота, это не та идеальная красота, которую можно найти на обложке журналов «Магический Еженедельник» или «Ведьминское Здоровье». Нет. Это совершенно реальная, естественная красота. Это в нем самом, в его чертах. Это красота в глубоких темно-карих глазах, в мягкой форме век, в родинке на кончике носа, в изгибе верхней губы. В том, как беспорядочно падают на брови и глаза волосы. В цвете кожи. И по какой-то неведомой причине перекрашенные в светло-русый волосы идеально сочетаются с остальной частью тела. Тэхен горячий, и это видно даже с места, где сидит Чонгук. При этом буквально каждая часть в нем источает изящную нежность. Оказывается, сам того не осознавая, Тэхен притягивает к себе окружающих, даже ничего для этого не делая. И почему-то это вызывает в Чонгуке еще больше любопытства. У него тоже появляются вопросы, и он тоже хочет узнать Тэхена получше. Но если он это сделает, то Тэхен может подумать, что Чонгук хочет стать ему как минимум приятелем или даже другом, а Чонгук определенно этого не хочет. Нет-нет. Он хочет получить ответы на вопросы, а затем уйти из Большого зала, оставив Ким Тэхена позади. Желательно навсегда. Кого, черт возьми, волнует, если я его спрошу? Я сразу вернусь обратно к игнорированию. Тэхен закрывает крышку на коробке, когда Чонгук подает голос: — Могу теперь я задать вопрос? — Конечно, — без колебаний отвечает Тэхен, весь такой собранный и серьезный. — Почему ты всегда учишься в этом углу библиотеки? На долю секунды Тэхен мрачнеет. Тень то ли обиды, то ли разочарования пробегается по его лицу, но Чонгук не знает причины и даже не уверен, не показалось ли ему, потому что это выражение быстро исчезает, сменяясь улыбкой. — Ты так пытаешься сместить меня с него? — спрашивает Тэхен. — Но тебе следует знать, что это не сработает, я занимался там шесть лет, поэтому первый занял то место. И у меня для тебя плохие новости: Намджун обычно тоже учится со мной, он просто был занят учебными делами на этой неделе. Чонгук терпеть не может делить личное пространство с кем-то еще, но на время готов задвинуть свое недовольство, потому что Тэхен так и не ответил на вопрос. — Я спросил тебя, почему, а не накинулся с указами свалить. Опершись локтями на стол, Тэхен всматривается в его лицо и только потом произносит: — Чем оно тебе нравится? — Я задаю вопросы. — Поосторожнее на разворотах, я спрашиваю потому, что, вероятно, причина та же, — цокает он. — Оно скрыто от посторонних, там тихо, и никто не беспокоит. По этой же причине Намджуну тоже там нравится. — Кто такой Намджун? — Староста школы. — Я не знаю, как выглядит староста школы. — Разве МакГонагалл не говорила? — Она сказала мне, что есть староста по имени Намджун, но она не показывала фото, — цыкает Чонгук. — Он самый высокий в Когтевране. Тот, который выглядит умным. — Не тот, который самый миловидный? Комментарий смешит Тэхена. — Это Джин, — отмечает он. — Его мы тоже иногда называем Старостой школы. — Значит, Намджун зависает с тобой. — Да. Раньше там были только мы с ним, а потом пришел ты и занял наше место. — Я не уйду оттуда, — заявляет Чонгук. — Я не просил тебя об этом. — Я тебя тоже. — Хорошо, — Тэхен упирается подбородком в коробку и смотрит на Чонгука. — Тогда можешь просто вернуться к игнорированию меня. — Идеально. Они замолкают, но уже через мгновение Тэхен не выдерживает: — Так это все, что ты хотел спросить у меня? Нет. У Чонгука еще много вопросов. Для начала хотелось бы узнать, почему Тэхен искал его, почему был так добр к нему. Или как он может дружить с Чимином, который выглядит таким высокомерным и громким, что у Чонгука рука чешется, чтобы схватить палочку и стереть с его лица самодовольную улыбку. Или как он добился того, чтобы его волосы всегда оставались такого равномерного светло-русого цвета, потому что они выглядят круто и не желтеют, а Чонгук никогда не слышал о таком сильном заклинании. Или насколько он хорош в магии. Чонгуку сейчас много чего хочется узнать, но какой в этом смысл? Интерес к Тэхену не входит в его планы, поэтому он обрубает на корню подступающее природное любопытство. — Да, — отвечает Чонгук, опуская чайную ложку в кружку, которую передвигает к центру стола. Оставлять после себя грязную посуду немного неудобно, но другого выбора нет. — Что ж, увидимся за моим учебным столом? — мягко улыбается Тэхен уже поднявшемуся на ноги Чонгуку, и, все еще упираясь подбородком в коробку, наблюдает из-под пушистых ресниц. Чонгук молча кивает. — Спасибо за печенье. — Всегда пожалуйста, — бормочет Чонгук и уходит. — До свидания, Чонгук, — слышится за спиной. Чонгук хочет обернуться. Но не делает этого.