Хаос в моем сердце

— Со временем все меняется. И это пройдёт.

Локи стоял у большого окна в их доме. Да, конечно год назад он стал только его домом, но до этого они жили вместе, и Локи не осмелился выкинуть вещи Тора, как и его повязку, что он носил какое-то время, пока ему не сделали новую. Он перебирал вещи брата, сжимал эту чёртову повязку в руках и понимал, что у него никого больше не осталось. Черноволосый мог часами сидеть около окна и наблюдать, как капли дождя стекали по окну, ударяясь о подоконник с внешней стороны. А сейчас он раздумывал, как поступить дальше и что делать, когда Тор уйдёт. Не сближаться? Не рассказывать ему, как они стали близки за те пять лет? Нет. У них не было романа, так иногда поцелуйчики в пылу «сражений» на бытовом уровне. Трикстер тряхнул головой, прогоняя из памяти воспоминания о том Торе, о его брате, а не том, кто сидел на диване и ел чипсы, что Лафейсон терпеть не мог. — Прекрати жевать… действуешь на нервы. И вообще, ты себя в зеркало видел? Привести себя в порядок не желаешь? — Ладно — прошептал Одинсон и убрал пачку чипсов на диван, случайно испачкав его, от чего Лафейсон страдальчески закатил глаза, но как ни странно, ничего не произнёс. — Я не специально, и что ты хочешь знать? —спросил Бог Грома, отряхнув руки, проведя по своим джинсам, которые любезно предоставил ему маг. Локи только снова закатил глаза и развернулся полностью в сторону брата. — Для этого же есть полотенце, Тор! — Недовольно шипел парень, а затем подошёл к креслу и сел на него, положив ногу на ногу. — Расскажи мне, ну как я…,спас тебя ценою своей жизни. Ты говорил, я пошёл с кинжалом на Таноса… — Лафейсон нахмурил брови, сдвинув ближе к переносице. Он прекрасно понимал поступок того себя, все для того, что бы выиграть время, спасти брата. Видимо в тот раз, другого выбора не было. Тор пожал плечами. — Мы очень стали дружны с тобой, ведь долго летели. Можно сказать, стали по-настоящему близки. — начал парень, задумавшись на несколько минут, но затем отмёл эту идею. Не стоит Локи знать того, что происходило с ними в другой вселенной. — Ты выиграл время, что бы Хеймдалль переправил Халка на землю, а сам.., — медлил Тор, не спеша озвучивать то, что было ясно без слов. — Тебя задушили Локи. — вздохнул тяжело громовержец. — И я не смог ничего поделать с этим. Я был скован. Мне жаль, что все так вышло. Лафейсон прошёлся по своей тонкой шеи кончиками пальчиков, нервно сглотнув. — Вот как.. — неоднозначно начал парень, но затем резко поднялся и снова прошёл к окну. На дворе стояла осень, которая была холодной и пасмурной, одним словом удручающей. — Твой брат понимал, что это единственный выход. Что ему надо спасти тебя. — замолчал юноша, сжав сильнее губы в тонкую линию. — Я воевал с Тором в той злосчастной войне! Все пять лет мы поднимали Асгард вместе, восстанавливали кирпичик за кирпичиком, пока не появилась возможность вернуть половину населения. Но ты погиб. Перчаткой должен был щелкнуть не ты. В том бою я крупно подставился, Танос едва меня не задушил и ты спас мою жизнь, взамен своей. — резко оборвав рассказ трикстер, будто погрузился в те ужасное дни. — Я думал для тебя это просто пустяк, но оказалось, что даже боги не в силах выдержать мощь всех камней. — грустно улыбнулся Локи сам себе. Вспоминать эти моменты не хотелось, но они сами скрылась в его голове, затягивая в пучину раздумий. Пока из этого холодного места, его не вырвали теплые объятья брата. Тор сам не знал, почему поднялся с дивана, пересек расстояние между ними, обнимая брата. Да, конечно — это не его Локи, но разве от этого он перестал ему быть родным? Ему и так многое пришлось пережить. — Мне жаль. — глухо ответил мужчина — Я тоже потерял брата, но может быть, мы друг другу посланы судьбой, что бы залечить раны, и двигаться дальше?! — Я не верю в судьбу. — трикстер сбросил с руки громовержца со своих плеч, выбравшись тем самым из объятий мужчины. — В неё верят только дети. А я давно уже повзрослел. Располагайся.— прошептал Локи, отведя взгляд от промозглой погодой за окном. — В комоде, во втором ящике, постельное белье. Спокойной ночи, Тор. — после этих слов, брюнет направился в сторону двери своей комнаты, громко ей хлопнув напоследок.