Там, где тебя ждут.

Аяка смотрит на потемневшую фотографию. Сколько лет прошло? Кажется, это известно лишь одному Архонту. Люмин покинула Инадзуму очень давно, сейчас они с Паймон, по слухам, в Снежной. Вечер вновь склоняется над городом, накрывая тёмным покрывалом горные вершины, а Камисато этого не замечает, смотрит на путешественницу с фотографии, и сердце её тает. У Люмин волосы светлые, что колосья пшеницы. Только не те, что продают в лавках Инадзумы — те скошенные, поблекшие и вовсе не красивые, а те, что видела Аяка на фотокарточках, что порою слала ей путешественница. На них колосья, почему-то, кажутся ужасно красивыми: цвет стебля не поблёк, а сами они сверкают на теплом солнышке ярко-ярко, как самая красивая звезда на небе. Как Люмин. Кожа у путешественницы, на удивление, бледная, мраморная. И пахнет чем-то молочным, с кислинкой. Какой же это чудесный запах! Хочется вечно чувствовать его рядом, вдыхать, ощущать на своей одежде и волосах. Глаза у Люмин, что самоцвет кор ляписа, с тёмной поволокой, чуть темнеющие к пышным ресницам. Когда та была в Инадзуме, Аяка часто смотрела именно в них, в душе испытывая восхищение. Путешественница была неземной, в прямом смысле слова. Она была яркой звездой на ночном небе, что кружила голову всем. И Камисато тоже. Понимание того, что Аяка влюбилась, пришло, когда на одной из встреч Люмин сообщила, что направляется в Сумеру, надолго покидая страну электро Архонта. В тот вечер Аяка долго плакала. Тихо ревела в подушку, проклиная судьбу. Сердце рвалось на части: как же так, неужели все их встречи и молчаливые прогулки были пустым звуком? Неужели ничего не значат для путешественицы. Она хочет быть рядом, защищать и знать, что Люмин в порядке. Казалось, что этому быть не суждено, однако один отважный шаг, усилие воли решило много проблем. Робкое признание под соцветиями сакуры стало лучшим решением для них двоих. Люмин ушла из Инадзумы по осени, уходя обещав обо всем писать. Путешественница знала, что её тоже где-то ждут.