Тогда

Ваня не хочет жить, разбираться в этой череде событий и существовать. Ваня вообще мало что хочет последнее время - чтоб без промывания мозга и относительную тишину. Ничего как обычно не идет по намеченному сценарию. Куда катиться жизнь знает… да, по большому счету, никто не знает. Хоть к гадалке иди или картами таро раскладывай. Везде выпадает всякая муть. Карты вообще в онлайн формате три раза выдали ему смерть. Может ему реально сдохнуть? За окном сработала сигнализация очередного внедорожника, этажом выше снова заплакал ребенок. Янковский перевернулся на другой бок, залезая под одеяло почти с головой, накрывая голову второй подушкой. Сон не идет, он бредет на кухню и включает свет. Три часа утра весной это вам не по хую мороз. Хотелось сосисок в тесте, а еще вздернуться вот на этом карнизе. Через пару часов стоило бы просыпаться на работу, но теперь он не знал, стоило ли туда идти. В последние месяцы из квартиры его почти ничего не могло вытащить. Музыка начала надоедать, приходилось слушать подкасты или писать кому-то. Утро встречало ужасным морозом в квартире, Ваня честно бегает по дому в трусах и махровом халате, ну и в вязаных носках. Телефон разрывается от звонков, но ему как-то все равно. Он усердно ищет рубашку в белье для глажки. Трель дверного звонка сменяет назойливый телефонный рингтон. Янковский начинает молиться. Дверь он открывает, проклиная всех на свете, и роняет челюсть на пол. Хочется закрыть дверь и никогда не открывать. Прошлое которое он так сильно хотел запрятать в комод, стоит на пороге и улыбается во все тридцать два. Чуть ли хвостом не виляет, а Янковский думает, что стоило тогда принять предложение и хорошо так вмазаться. На трезвую он такое воспринимать точно не намерен. Он открывает дверь, пропуская нежданного гостя в квартиру, параллельно прикидывая где можно найти алкоголь. Сигареты на столе, также как и телефон, ждут своего часа. Янковский залезает в домашние штаны и натягивает футболку и возвращается на кухню. Гость сидит, попивая чай из ваниной любимой кружки, и спрашивает о планах на день. Он же приехал всего на недельку, может Ванечка сможет посвятить ему чуть больше времени и внимания. Ваня хочет плеваться ядом и выйти из квартиры на свежий воздух прямо так. Потому что прошлое, как учили родители, остается в прошлом. Потому что если дали понять, что в нем не нуждаются, но положение вещей не изменится и еще миллион правильных решений. У Вани впервые за полгода слезы на глазах, которые он всеми правдами и неправдами скрывает и куча бесполезных воспоминаний, вылезших из самых глубин. Новый поход к психотерапевту, видимо, произойдет раньше, чем через месяц. Он хрустит спиной, прогибаясь как кот, разминает шею и пишет агенту, что сегодня он не сможет, приехали гости, да он о них заранее не знал. Смотрит в потолок и размышляет, что стоит делать. Диалог он сейчас внятный построить точно не сможет, не хочет слушать как у них там с Сережей все хорошо, потому что ему точно нет. Слезы непроизвольно скатываются по таким картинной красивым скулам, ком в горле не дает сказать ни слова. Гость в дверном проеме выглядит потеряно и неправильно. Но извиниться теперь он даже не способен - теперь они просто знакомые с парой общих проектов за плечами. Потому что тогда важнее был другой человек, но все совершают ошибки. Ваня хочет на них учиться и никого к себе не подпускает на расстояние пушечного выстрела. Сам копается в своем грязном белье, перекачивая все совместные видео и фотографии на старенький жесткий диск и улыбаясь как сумасшедший. Кажется, на пару секунд он даже перестает дышать. Тогда ему сказали, что он какой-то ненастоящий. Ваня тогда даже сказать в ответ ничего не смог просто указал рукой на дверь и проводил дорогого тогда человека из жизни. Понимает, что сказано было чтоб позлить. Но, наткнувшись на такие выкрутасы, никто не знал что делать. Ваня еще несколько интервью отказывался отвечать на вопросы про съемки в некоторых картинах, специально уходя от вопросов про него. На ногах именно тогда начали красоваться красные полосы, которые уже перестали заживать. В какой-то момент ляжки начали напоминать сплошное кровавое месиво, тогда и начались бесконечные походы к психологам. Потому что улыбчивые и радостные люди теперь вызывали только настороженность и болезненные воспоминания. Ваня отказывался с ними сходиться, хоть как-то идти на контакт и все остальные взаимодействия пресекал на корню. Глаз снова начал дергаться, руки потряхивало, но он нашел в себе силы и поднялся с кровати.       -Тихон Игоревич, вам чай или кофе?- он чуть повернул голову,-У меня на всю неделю плотный график, вам лучше уехать сегодня.       -Вань?- Жизневский подходит к нему чуть ближе, слегка касается плеча,- Ты чего?       -Руки уберите,- он ненавязчиво ведет плечом, выходя из комнаты, поворачивается и смотрит долго,-Чай или кофе?       -Чай, если есть,- Тихон идет следом, скидывая куртку на пол,- И молоко, если можно.       -Молока в доме нет, извините,- он ставит кружку на стол,- Вы зачем приехали? Что-то случилось?       -Просто повидаться хотел, что ты как не родной,- Тихон осекается.       -Потому что не родной,- Ваня обрубает и отворачивается.       У них и получиться то ничего не могло, утешает себя Ваня. Так не бывает, сам потом по глазам его понял, что конец. А вот сейчас сидит на кухне, будто не уходил на год, будто и правда, все хорошо. Хорошо будет сдохнуть этой весной, потому что сил нет большое терпеть. Все эти посты в социальных сетях, вечные поездки, хоть малейший шанс снова увидеться и понять, что лишний. Ваня хочет стать отшельником. Его осознание собственной беспомощности бьет под дых. Он хочет плакать и выть в подушку, но не может. Ему кажется, что он выплакал все еще тогда. У него в памяти почти стерлись счастливые моменты, осталось только ощущение недосказанности.       -Знал бы ты,-Ваня запускает руки в волосы, оттягивая корни,- Как я тебя любил…       -Ты что?-у Жизневского разве что чай через нос не идет, смотрит на него как баран на новые ворота, постоянно моргая,- Что?       -Вот так, а видишь все как,- он задушено смеется куда-то в пустоту, будто связывается с другими мирами,-Твои слова тогда так засели знаешь, я до сих пор видеть и слышать тебя не хочу, а они все спрашивают. Будто я с тобой в комплекте иду, а так - прокаженный какой. Бракованный товар, вот. Я так тебя любил, как вообще мог, только тебе было все равно.       -Вань?- Тихон смотрит обеспокоенно, поверх кружки.       -Уже тридцать лет Вань, а ума все не прибавилось,- он словно кукла кладет руки на стол,- Чай допивай и уходи, пожалуйста. Адрес этот забудь, пожалуйста и больше в моей жизни не выплывай, я тебя умоляю.       -Ванька, Вань, Ванечка,-Тихон с полными ужаса глазами смотрит на него, непонятно что ищет, глаза страшные,- Да как же так…       -Я Иван Филиппович, - он перешагивает через себя, заталкивая все свои прихоти куда подальше,- Пожалуйста, просто уйди.       Он снова остается один и смотрит в стену. Точки теперь расставлены, выяснять нечего, что хотел - уже сказал. Друзья с площадки оставаться друзьями постоянно не могут. Ваня заходит в ванну, открывая новую коробку лезвий. В сторис для лучших друзей моментально летит фотография в полный рост с бинтами на ногах и подписью “за новые привычки, друзья”.       О смерти Ивана Янковского Тихон узнает через инстаграм и, роняя телефон, впервые с того дня кричит в голос