До рассвета слишком далеко

До рассвета слишком далеко. Мэг тихонько нашёптывает это себе под нос: почти неслышно, так, что едва шевелит губами, но создаёт для себя чувство, что осталась не одна. Пусть остальные угодили в ловушки, пока искали генераторы, пусть сгинули… они — не она. Она отсюда выберется. Главное в это верить! Так ведь?.. Мэг в самом начале пути, ещё до того, как угодить в капкан, пересекала лес, окружённый безвыходной оградой: её не преодолеть, не обойти, не перепрыгнуть. Несокрушимая стена, ловушка для выживших, путы для убийц. Девушка обежала всю территорию не единожды, как и всегда, и в этот раз опять осознала и вбила в мозг как могла сильно, что отсюда нет спасения. Нет и, возможно, никогда не будет. Сколько кругов этого ада она прошла? Сколько раз попадалась убийце в руки и возрождалась у костра, всё ещё слыша, как трещат собственные вскрываемые рёбра и стонут кости, которые раздвигает и ворочает паучья лапа некой Сущности? Абсолютное зло возможно только в фильмах типа «Властелина колец», ничего абсолютного в этом мире не бывает… или она ошибается? Ей всё время кажется, что это игра. Что она просто графическая модель, которой своя жизнь неподвластна. Движется куда покажут, побежит, если велят. Если часто повторять, что всё это — ненастоящее, быть может, она выберется из кротовой норы и спасётся? Прямо сейчас сердце колотится, когда она ощущает касание ледяной волны ужаса, наплывающей бесконечным холодом: пугающее присутствие, верный признак того, что рядом… — О Господи, — прошептала тогда Мэг, понимая и предсказывая, что даже скорость её не спасла бы, что уж говорить теперь, когда она попала в ловушку, — Охотник… Он хитёр. Охотник думал как хищник, а она — как добыча, и в этом вся проблема. Он уже давно здесь обосновался, расставил капканы и начал ждать, когда она окажется хоть в одном. Мэг не сомневалась, что однажды это случится, но не ожидала, что так внезапно. Замаскированный под талой листвой медвежий капкан с лязгом сомкнулся на ноге девушки и закусил, звякнув цепью. Мэг вскрикнула. Упала навзничь, угодив в ещё один, дьявол его подери, но уже рукой — и тихо, яростно выругалась, тряхнув запястьем и усугубляя положение тем, что острые зубья на стальных челюстях капкана как живые поджались и пронзили плоть. Она с безмолвной дрожью попыталась сесть. Плохо, но у неё получилось. Вдали послышался мужской предсмертный вопль, преисполненный страдания… и туманная дымка, как предвестник паучьего когтя, забирающего тела подвешенными за ноги в свою мрачную обитель, поползла по листьям, мху и земле, окольцовывая Мэг и словно отмечая её местоположение для убийцы. Вот она. Иди и забери своё. Девушка осмелилась опустить взгляд на ногу и разочарованно отвернулась, цокнув языком. Боль уже обжигала до паха. Открытый перелом и осколок белой кости, взрыхливающий кожу, показывается через порванную одежду. Сердце бьётся очень быстро, руки охватывает тремор. Она чувствует Охотника, он всё ближе и заметил её. В который раз Мэг кажется, что маньяк и его оружие — единое целое, словно то, чем они убивают, становится исподволь частью них. Безмозглые исполнители они или тоже жертвы… просто пленники Сущности и заклятого леса в гуще бесконечного тумана? Мэг не могла до конца ответить на этот вопрос, но ей было уже не до того: она уловила в густых зарослях ольхи движение и сжалась, невольно думая, что это конец. Конец, конечно. Но побарахтаться ведь стоит? Оружия при ней нет, она угодила в чёртов капкан, шагнув прямо в руки Охотника. Девушка дёрнула цепь и болезненно припала к собственной ране, обняв колено и выстонав злобное, но безнадёжное: — С-сука… Кровь вытекала на землю и впитывалась в неё, как в губку, словно то, что было землёй, лесом и воздухом здесь, на самом деле являлось живым и чудовищным, выпивало её рану и требовало больше. А Сущность? Что оно тогда такое, а точнее, она? Исполнитель? Накопитель энергии? Метаматерия, питающаяся кровью невинных жертв? Охотник показался в лунном свете, поражая в который раз воображение Мэг. Высокий, невероятно крупный и мускулистый мужчина, одетый в рваный комбинезон. Лицо его покрыто улыбающейся маской, но что кроется под ней, не знает никто. Да и улыбкой этот застывший звериный оскал назвать трудно. Бронзовая кожа лоснится от пота и влаги. Охотник мерно идёт через лес, и Мэг восхищена и любуется убийцей в последние секунды собственной жизни. Это её выбор, потому что она знает: остальных он уже прикончил, а у неё нет ни единого шанса на спасение. Его руки обагрены, застарелые пятна крови покрывают одежду. Маска испачкана в ней, и кажется, что она срослась с его лицом и теперь стала уже вместо него настоящими плотью и костью. Длинные ловкие пальцы проворачивают тесак внушительных размеров. Глаза горят непримиримым огнём. С Охотником не договоришься, он не прощает и не отпускает. Но, кажется, на секунду останавливается, когда видит Мэг в своей ловушке. Он помнит её… та быстрая девчонка, способная быть тихой и бесшумной, когда захочет сама — его идеальная жертва. Как сильно он хотел бы переломить ей хребет прямо сейчас, но нет. Его жертва — суть жертва Сущности, и Охотник слышит потусторонний, едва различимый шёпот внутри себя: — … не поддался соблазну… хорошо… приведи ко мне жертву… давай… подвесь её… я хочу питаться… я голодна… и он голоден тоже. Девчонка с рыжими волосами, в косах поселилось солнце. С россыпью веснушек по носу. С лицом человека, не мирящегося с поражением — вот такая Мэг баюкает сломанную ногу и смотрит на него с осознанием скорой гибели. И Охотник с недоверием прислушался к себе, умея делать это — ведь он ходит по лесу один, всегда совсем один… и понял, что такая Мэг — сломленная, лежащая из-за ловушек, замершая — ему не нравится. Не она это. Но ничего. Он её освободит, пусть и малость по-своему. Охотник перехватил тесак удобнее. Шаги стали широкими и тяжёлыми. Он знал, куда наступать, чтобы не попасться в изобретательную сеть собственных ловушек — и подошёл к Мэг, поднял её одной рукой, крепко сжав хрупкую шею в мощном кулаке. Девушка сипнула и дёрнулась, а когда он рванул её на себя, со зверской силой кидая себе на плечо, Мэг осознала, что рука от запястья и нога до колена остались в капканной пасти… Он готов убивать. Охотник повалил её на землю, раскладывая на листьях и любуясь калейдоскопом тусклых узоров и огненными волосами поверх них. Искалеченная, так, что ни одна аптечка не покроет ран, ни одно перерождение не залечит, Мэг смотрит в лицо своего убийцы. Бег для неё был всем, здесь она выживала лишь благодаря нему… не потому, что он помог бы ей скрыться от убийцы. А потому, что она помнила себя, когда мчалась по пролеску, чувствуя ветер и хлёсткие удары веток. Кровь вытекала из ран, культи смотрелись безобразно, но Охотник и в них умел видеть прекрасное. Он встал над девушкой, разместив её между ног, и провернул тесак в руке, сверкнув острым лезвием. А после присел на корточки, прихватил её за затылок ладонью и вдруг плавно огладил лицо рукой, стирая с него пот и грязь. Высшая мера уважения, ибо настоящий Охотник умеет ценить свою жертву. Боль однажды прекратится… но не здесь. Даже когда она вновь окажется в лесу бесконечным кормом для Сущности, рука и нога будут болеть, напоминая ей о досадной гибели от руки Охотника. И Мэг сделала то, на что не осмелилась бы никогда. Она протянула руку, мягко отодвинув маску с его лица, и вздрогнула. Всмотрелась в смуглые, суровые черты. Не красив, но прекрасен. И должен её убить. Хочет этого. Взгляды встретились, и Охотник медленно моргнул, озаряя взгляд пониманием, что Мэг напоследок слабо улыбается ему и надвигает на лицо маску, касаясь кончиками испачканных в крови пальцев зубастого оскала. Теперь, кажется, она готова… Тесак взмахнул и легко вошёл ей в грудь, с последним выдохом забирая Мэг у Охотника, а Охотника — у Мэг. Он подержал её в руках совсем немного, а после бросил на землю, безразлично глядя, как тело забирает Сущность, подхватывая и уволакивая вверх, в туман. Этот раунд в мглистом лесу выиграл убийца. … А Мэг очнулась возле костра. Вздрогнула и подскочила, хватаясь за запястье и лодыжку, пробуя шевельнуть конечностями и наступить. А после — касаясь груди, где резало болью. Выжившие тихо обсуждали предыдущий круг, жалуясь на бесшумного Охотника, и лишь одна Мэг знала, слабо вслушиваясь в их слова, чего хочет от этой ночи. Не поиска генераторов. Не выживания. Не командной игры. Зачем? Чтобы всё повторилось бесконечным циклом, раз за разом? Она хочет снова поднять маску убийцы и всмотреться в боль в его глазах. Потому что глядя в них, она смотрится в зеркало. И кажется, они оба здесь пленники. Только бежать вряд ли смогут. Ведь до рассвета ещё очень далеко.