Желания

Поздним зимним вечером Москва казалась особенно красивой из-за падающего снега, который то и дело отблескивал на асфальте, из-за людей, которые постоянно куда-то спешат с работы, размышляя от том, что бы такого подарить близким на Новый год, и из-за всеобщей атмосферы праздника кругом. Девушка, наблюдавшая за всем этим из панорамного окна бара, тяжело вздохнула и, машинально поправив упавшую на глаза чёлку, потянулась к пачке сигарет. Закурив, как ей казалось, спасительную сигарету и выдыхая дым в окно, Земфира поймала себя на мысли, что она не такая, как эти люди на улице: она не суетится, никуда не спешит, так как работа над новым альбомом безнадежно встала, ибо вдохновения не было, да и вообще, в атмосферу праздника не верилось. Пошёл уже 4-й год без Литвиновой в её жизни, а она так и не может привыкнуть к тому, что ей больше некому дарить подарки, не с кем встречать Новый год; и в целом этот семейный праздник в её глазах полностью потерял здравый смысл. Певица осеклась, вспомнив о Ренате. Их последний разговор с болью звенел в ушах брюнетки. Тогда, 4 года назад, Рената приняла строгое решение уехать в Лондон к Уле. При чём, как выяснилось позднее, в планы Литвиновой Земфира как приложение не входила.

/Flashback/

— Стой! Когда-когда у тебя рейс? Ре, ты сдурела?! Я не смогу с вами полететь… У меня же фестивали! — возмущалась Рамазанова, прохаживаясь из стороны в сторону. Заметив, что Рената собирает вещи в чемодан, стала игриво их выкладывать. — Ну, Литвинова! Давай позже полетим? Прошу… Побудем ещё немного вместе? Рената непонимающе уставилась на брюнетку и стала снова складывать вещи обратно в чемодан. — Ну, Зе… Я как-то и не рассчитывала, что ты полетишь… Дело в том, что я туда надолго, понимаешь? Я… Земфира… — присела блондинка на краешек раскладного дивана и, взяв Рамазанову за руки, пригласила её присесть рядом. — Я навсегда… Брюнетка засмеялась и стала целовать ладони певицы. — Рената, прости меня, моим долгом было тебе сказать, но… Юмор — это не твой жанр… — Я и не шучу. Зе, пойми, мне нужно лететь. Я скрипя душой согласилась. Но у Ульяны, кроме меня, больше никого нет… — пыталась здраво рассуждать актриса, активно жестикулируя в своей манере. — У меня тоже, кроме тебя, никого нет. Поэтому ты решила меня бросить, — строго отрезала певица фразу Ренаты. Её глаза были полны недоумения, разочарования и ярости. Зрачки от злости расширились настолько, что настоящего цвета глаз певицы было почти не видно. Рамазанова тяжело задышала, чувства переполняли её. — Земфира, чего ты как маленькая? Захочешь, будешь прилетать и мы будем проводить время вместе, — улыбнувшись, подмигнула актриса, явно намекая на что-то неприличное. Только вот брюнетка в ужасе смотрела на неё, не узнавая в этой нахалке свою утонченную, нежную и любящую Ренату. — Ты предлагаешь мне прилетать к тебе на потрахаться? — Рамазанова подняла взгляд так, чтобы их глаза встретились. — А не сильно ли ты много хочешь? Рената ожидала какой угодно реакции от возлюбленной, но всё это казалось ей правильным. — Зе… Я люблю тебя!.. Очень… И… Мне тоже тяжело дается эта разлука, — хоть как-то пыталась начать оправдываться актриса, но брюнетка её всё время перебивала. — Заметно. Так любишь, что уже и чемодан наспех собрала. — Зе… — Сволочь ты, Рената!.. — низким тембром подвела итог их разговора Рамазанова и взяла с подоконника пачку сигарет. — Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было. И в моей жизни тоже, — холодно отрезала Земфира, успев взять в зубы сигарету. — Земфира Талгатовна! Перестань! Мы же обе знали, что этим кончится, что нас затравят, начнут писать в прессе. Если я уеду, будет лучше. Мы столько лет были вместе. Мы устали друг от друга, понимаешь? Это заметно по тому, что все в нашей жизни стало обыденным. Даже секс… И вообще, когда ты дарила мне цветы в последний раз? — А мне ты их вообще не дарила! И, да, прикрой лучше рот и вали отсюда! Сейчас договоришься и я тебя за шиворот выставлю, — зло процедила сквозь зубы певица. Повисла мёртвая тишина. Земфира курила, а Рената продолжала собирать вещи. Напряжение между обеими накаляло воздух до такой степени, что там невозможно было находиться. Спустя недолгое время на плечо Рамазановой нежно опустилась рука блондинки. — Я… Я собрала вещи… Если ты меня любишь, ты меня поймешь и простишь… — звук мощного шлепка рассек воздух. Спустя мгновение актриса стояла в оцепенении, приложив руку к раскрасневшейся щеке. — Я доверила тебе самое сокровенное, что могла… Подарила тебе своё сердце и душу без остатка. И всё это ради того, чтобы ты даже не попыталась включить меня в свои планы. Спасибо… А теперь убирайся вон! Актриса в полнейшем шоке вскоре исчезла в дверном проёме входной двери. Рамазанова села на пол на балконе, чтобы Рената не увидела её сверху. Обида разъедала изнутри, ком в горле был настолько болезненным и невыносимым, что брюнетка не могла не то, чтобы курить, она на какое-то время забыла, как дышать. Слёзы предательски катились по щекам, спина изредка вздрагивала от всхлипов, а голову посещали идиотские мысли. «Как она могла так поступить? Мы же так дружим с Улькой… У нас всё было хорошо. А тут её не устроило что-то видите ли… Пиздец! Ненавижу! И очень её люблю…»

/End Flashback/

С этими воспоминаниями на душе стало так паршиво, что хотелось выть. Рамазанова, оказавшись на лестничной клетке своего подъезда, спокойно достала ключи и открыла дверь в квартиру. Без Ренаты в ней было как-то мрачно, пусто и очень одиноко. Певица улыбнулась, поймав себя на мысли, что будь Литвинова дома, то она бы уже давно поставила ёлку, украсила тут всё и любыми способами навеяла атмосферу праздника. Ре делала это как никто другой. Девушка разделась, налила себе вИски и уселась на подоконник. Единственным украшением в комнате была светодиодная лента, из которой на стене была сделана надпись «Zемфира». Брюнетка взяла в одну из рук пульт и нажала на кнопку включения. Комнату без света озарил тусклый жёлтый свет. «Ну вот… Очень даже атмосферно… Не Ренатины штучки, конечно, но… Достойно, я считаю…» — грустно улыбнулась сама себе певица и сделала первый глоток горячительного напитка. Она по-прежнему ждала её. Не знала почему, каждый раз ждала. А её Ре всё не было. К слову, Земфира потихоньку привыкала к тотальному одиночеству. Рената пыталась пару раз ей звонить на протяжении этих лет. Как правило, это был День рождения брюнетки и Новый год. Вот только из раза в раз рука Рамазановой даже и не думала дрогнуть и всё же снять трубку. Из размышлений девушку, сидящую с бокалом виски на подоконнике, вывел бой курантов. «Ммм… Какое желание загадать на этот раз?.. Успешный альбом? Вдохновение? Ахах, гитару новую… Не то все… Хм… А ведь никогда не сбывалось… С детства… Господи, какой же чушью я занимаюсь! О, я знаю! Хочу, Литвинова вернулась!» — Земфира успела ровно на 12 бой загадать желание и отпить немного из бокала. Ну, а потом, поняв, что вновь потратила время на бессмысленное желание, засмеялась. Засмеялась так громко и заливисто, что не могла остановиться минут 10. Смех певицы прервали звуки взлома замка входной двери. На удивление, ключ подошел и дверь отворилась. Послышались до боли знакомые шаги. Сердце Рамазановой пропустило удар. «Не может быть…» Она обернулась и увидела, как на неё, оперевшись о косяк, даже толком не раздевшись с улицы, тёплым взглядом голубых глаз смотрела её блондинистая возлюбленная. Рената решила первой прервать тишину. Актриса опустила взгляд в пол, понимая, что пора начать оправдываться. — Где-то вычитала, что если мечты высказывать вслух, то они обязательно будут услышаны и станут реальностью. Три года не работало. В этом году загадала тебя, громко крича в окно… Кхм… И вот я… — А я тебя… — хрипло прервала блондинку певица, подойдя к ней и помогая снять пальто. — Что ты меня? — На этот Новый год я загадала тебя, — Земфира настырно подняла взгляд на возлюбленную, глядя ей прямо в глаза. Это был всплеск для обоих. Рамазанова, откинув пальто к черту, жестко и властно притянула к себе Литвинову и накрыла её губы поцелуем. Актриса же жадно ловила губы брюнетки, но в один прекрасный момент мягко отстранилась от неё. — Я… Я вернулась! Чтобы быть вместе всегда… Иначе не дано, — шептала в губы Рената, тяжело дыша, бережно проведя пальцем по скуле возлюбленной. — Я знала… — улыбнулась Земфира, вновь накрывая поцелуем любимые губы, но этого ей сделать не дали. — Стой, это важно. Я хочу попросить прощения, — только вот в этот раз перебита была Литвинова. — Заткнись! Я так люблю тебя! — прошептала певица, покрывая каждый сантиметр лица возлюбленной поцелуями. — И я…