Сбитый режим

Летом даже ночью в квартире слишком тесно, душно и пахнет жжёной пылью. Бессонница убивает. Работать трудно, а пытаться уснуть в пятый раз уже уморительно даже мне самой. Ноющая боль в висках не проходит вторые сутки, причём после кучи парацетамола. Вдобавок еще и кончились любимые виноградные сигареты с приятным сладким послевкусием. Замечательно. Думаю, три часа ночи — это идеальное время для того, чтобы сгонять в круглосуточный ларек за парой новых пачек. Что может пойти не так? Накинув черную джинсовку с плохо прорисованными анархическими символами, выхожу в затхлый подъезд. Ковыряю дверной замок старыми ключами, пробегаю по старым полустертым советским лестницам, вылетаю наружу. Надо мной вздымается бесконечно широкое небо цвета голубого стекла. На фоне серых домов и грязных улиц ночь здесь становится чем-то совершенно прекрасным. Тонкие нити старых проводов гнездятся на выключенных фонарных столбах. Тишина вокруг была настолько сильной, что у меня мерзко звенело в ушах. Уже совсем скоро будет рассвет, и люди зачем-то снова высунутся на августовские улицы. Будут по-муравьиному нервно вошкаться, чтобы придать своей жизни хоть какой-то смысл. Но пока этого не случилось, я хочу насладиться своей попыткой раскрасить бытовуху. Тополя, рябины и березки тихо шуршали на ветру. Плохо перекрашенные гаражи густо обросли васильками и крапивой. Косые улочки неторопливо сменялись детскими площадками с вечно сломанными скамейками. Вдохнув запах влажной травы, все раздражало чуть меньше. Очень хочу окунуться в мягкую тишину вперемешку с природной свежестью и никогда не выплывать. Сокращая путь через заброшенную стройку, давно поросшую мхом и пустыми бутылками, я почувствовала чьей-то взгляд. Глаз тяжелый, злой и очень уставший. В принципе, я бы посмотрела так же в ответ, если б нашла источник. Но вот только я не слышу чужих шагов, скрежета или дыхания — вокруг тихо, как в аквариуме. И пусто, как на кладбище. Скорее всего, это так меня дразнит старая добрая тревога… А если это не пустой наплыв паники, а предчувствие? А если за мной следит маньячина, который просто тихо ходит и я не заметила присутствия в нужный момент? А может, он просто украдет телефон и убежит? А может, будет мучить в какой-нибудь подворотне, медленно отрезая кусок за куском? А может похуй? Какой же сука смешной вопрос. Тут частенько избивают голыми руками до полусмерти, если ты косо посмотришь на кого-нибудь в ближайшем баре. Бывает, бьют парней, женщин и подростков с разноцветными волосами или пирсингом. Целенаправленно убивают, конечно, гораздо меньше, потому что людей в городке не так-то и много...Это хреновый факт, но по-своему обнадёживающий. Хотя, недавно я читала новость про регулярные пропажи детей и прочий молодняк примерно моих лет. Потом, правда, они находятся через пару-тройку месяцев...Но только по кусочками и где-то в областном лесу...Твою мать, зачем я только вышла за этими ебучимим сигаретами…Но мне так лень идти обратно, в душную хрущёвку...Теперь я буду тревожно идти до единственного во всей округе ларька. В груди снова зазвенело чувство, что это нечто совсем скоро приставит мне лезвие к горлу. И с каждой минутой эта тяжесть становится все сильнее и холоднее. Давно не ощущала такого страха от чьего-то присутствия. Будто я тупорылый скот, который осторожно и бережно, но ведут на убой. Этот человек наверняка где-то совсем рядом. Смотрит. Стоит через улицу или, может быть, тенью переползает от здания к зданию. Хрустит костяшками крупных пальцев в ожидании удачного момента. Уже чувствует, как крепко будет сжимать мое горло и ощупывать грудь. С упоением представляет прикосновение металла к горячему мясу и твердой кости. Небось, скалит белые крокодильи зубы и оценивает мою кривую походку по десятибалльной шкале. Хочет поиграться. Как же хочу, чтобы мне все-таки стало похуй, но теперь мой больной мозг не успокоится…Убивают ведь не каждый день всех подряд, это же статистически маловероятно, правда? Хотя нет никаких гарантий, что именно сегодня я не стану новенькой позицией в списке жертв...Нужно сделать хоть что-нибудь. Я знаю даже что. Буду играть на опережение - начну погоню первой и запутаю врага. Резко сворачиваю в переулок, отдаваясь рефлексам и скорости. Хочу увидеть хоть кого-нибудь живого, но с другим взглядом. Нужно спрятаться, но нигде сейчас нет безопасного места. Так крепко держу в руке ключи острым концом вперед, что становится больно. Пробегаю через девятиэтажки, хлипкие новостройки и новенький пивной магазинчик. Чувствую, как мышцы напрягаются, а челюсти снова сжимаются. Страшно оборачиваться назад, поэтому я смотрю только вперед. Каждый поворот в полутьме ощущается, как последний. Он точно все ещё наблюдает, я чувствую его смятение. В какой-то момент забегаю в небольшой лесок под монолитными домами с подрубленными липами, березками и пеньками от старых дубов. Перепрыгивая и оббегая стволы, врываюсь в высокую траву, кусты и крапиву. Боль-трава неприятно жжёт обкусанные руки, мешает хоть как-то мыслить. Сердце бьется быстрее, чем успеваю дышать. Это же ведь такая ловушка, да? Он все ещё нависает надо мной, будто охотник, впавший в азарт. Наверняка эта тварь теперь злобно усмехается или облизывает тонкие губы. Готовит толстое лезвие ножа в бой. А может, он просто дал немного форы и уже вот-вот рванет вслед? Хочется плакать и по-детски свернуться в клубок, но не получается — слишком тревожно, чтобы остановиться хотя бы на секунду. Нельзя поддаваться страху, когда ещё можно сделать что-нибудь. Ускоряю темп и выбираюсь из зелени. Перебираюсь через хлипкий заборчик из гнилых досок и опять вижу советские муравейники. Одна серая панель быстро сменяется другой точно такой же. Оббегаю очередные рекламные баннеры со счастливыми семейными рожами. Мой излишне тяжелый топот — это единственный живой звук в пространстве. Теплый ветер треплет всклоченные короткие волосы. Геометрически идеальные районы смешиваются друг с другом, впутывая меня в конструктивистский лабиринт прошлых поколений. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Перед глазами проносятся темно-красные гаражи, дворы, переполненные мусорные баки, ещё больше полупустых кирпичных новостроек, раздавленные голубиные тушки…Вдруг слышу, как рядом завыла собака, а в какой-то из квартир заревел ребенок. Испуганно оборачиваюсь назад и чувствую, что запнулась об очередную многолетнюю дыру в асфальте. Падаю лицом вперед, больно опираясь на колени и руки. Он здесь?! На нервах из меня непроизвольно вырывается яростное: — Да где этот блядский ларек?!.. Встряхнув головой, рычу проклятья и встаю на шатающиеся от страха конечности. Вокруг все ещё никого рядом. Пытаюсь отдышаться и понимаю, что совершенно не знаю этот уголок города и не знаю, как вернуться. Загнала саму себя в угол нового района, да еще и руки теперь грязные. Супер. Мелкая дрожь гладит мне спину, омывая мерзким чувством беспомощности. Руки трясутся, сердце с трудом приходит в нормальный ритм. Зубы сводит от перенапряжения. Ещё чуть-чуть и раскрошатся в пыль. Больно. Вот так я и умру, как потерявшаяся псина? Перед тем, как я доблестно приму свою наитупейшую участь и остановлюсь на месте насовсем…Хочу свернуть за ближайший ко мне угол дома. Попытаю удачу в последний раз. Коснувшись холодной кирпичной стены, я медленно выползаю с края улицы и… Вижу в паре метров от себя тот самый чертов круглосуточный ларек. Похоже, у меня получилось сделать ужасно неудобный полукруг по всему городу. Это. Просто. Охуеть. Нервно хихикая, за пару шагов доскакиваю до заветного источника любимых сигарет. Как же теперь похуй, сдохну я мучительно или нет. Если и убьют, то смерть моя будет хотя бы со вкусом винограда. Теперь уже смотря под ноги, я уже почти подхожу к прилавку, как резко впечатываюсь в кого-то. Какому ещё придурку в три часа ночи вдруг понадобилось выбираться наружу, а?! Резко поднимаю голову и вижу коренастого мужика ростом в два метра и одетого во все черное. Его длинные лоснящиеся волосы цвета воронова крыла мягко касались крупных плеч. Он молча стоял и смотрел на меня ярко зелеными глазами, полными знакомой усталости с примесью бессонницы. Морда кислая и недовольная, будто сожрал три лимона за раз. Мне показалось или у него в ручищах было что-то… Блестящее и длинное?...А похуй! Я хочу достать то, из-за чего выбралась на романтическую ночную прогулку со страхом насильственной смерти. И достану это, сука! Наконец-то обхожу чёрную тушу и в пару мгновений покупаю заветные две пачки любимого курева. Все еще дрожа всем телом от прилива адреналина, плюхаюсь на лавку и с истинным наслаждением ценителя, медленно распаковываю пленку, открываю розовый коробок. Мужик постоял-постоял, побренчал чем-то да тоже пошел к прилавку. Тяжелое тело аккуратно облокотилось на деревянную подложку и громким, низким басом произнесло: — Здравствуйте, а можно, пожалуйста, виноградный чапмен? — Тц, последнее забрала девушка перед вами. - Хорошо, спасибо… Незнакомец расстроенно сел рядом со мной и заправил длинные волосы за ухо. Через несколько минут молчания он, будто боясь спугнуть, немного наклонился вниз: - Эй…Можно одну сижку стрельнуть, пожалуйста? Я покосилась на него: — Ну… Жига есть? Зеленоглазый прыснул, показав ряд острых зубок: — Тьфу, сначала без очереди лезла, а у самой огня даже нет? — Бензин кончился...А ты в разве стоял в очереди? Тут же никого не было. — Ну я первым сюда пришел, а тут бля ты нарисовалась. - Так тогда это не очередь была, раз ты просто не успел купить что нужно…Разве это не так работает? Прекрасно, вот сейчас-то он меня и грохнет за придирки. Двухметровый шкаф хотел что-то сказать, но вместо этого протянул долгое «ээээ», будто вспоминая слово или афоризм. В итоге он просто махнул рукой в мою сторону, порылся в кармане и мягко рыкнул: — Ой да ну тебя… Достав металлическую зажигалку zippo, на которой искусно выгравирована многоуровневая сатанинская символика, он щелкнул кресало о створку. Я практически синхронно протянула ему виноградную сигаретку и вставила в на редкость красивые зубы. Чего уже мелочиться, убьёт так убьёт. Одновременно закуриваем. Прислонившись спиной к тонкой стенке, смотрю в бесконечное, ещё полное звёздами небо. Сознание приятно обволакивали усталая тишина ночи и холодный воздух. Руки все ещё немного потрясывает, но сердце бьется уже нормально. Почему-то внутри стало так странно и пусто… Будто несколько минут назад я не готовилась умереть в подворотне. Чудо тревожного сознания. Если серьезно вдуматься в происходящее — это и страшно, и смешно. Но думать я больше не хочу и не буду. Вечно не умею останавливаться. Сейчас самое главное, что вместо острого приступа паники и страха смерти я чувствую только мягкий вкус винограда с дешёвым табаком. — А ведь знаешь…- полушепотом пролепетал незнакомый мужик, затягиваясь сигаретой через сладкий фильтр — Я...Я хотел убить первого встречного, кого увижу по пути за сигами… Все-таки предчувствие меня не обмануло...Хотя, скорее всего, это просто такая тупая шутка и не более. Зачем так в открытую признаваться? Выдохнув облако дыма, я саркастически хрипнула: -Хмпф… А че не убил? Мужик наклонил голову набок, смущенно потер шею свободной рукой и отвел взгляд: — Ну-у, когда я заприметил твой силуэт у заброшки, то был уверен, что догоню и прибью без всяких сомнений. Но когда ты без единого звука, кучу раз сворачивала за улицы и дворы не оборачиваясь, ты… — незнакомец забегал глазами и стыдливо улыбнулся — Ты будто чувствовала мой ход мыслей и ритм Cannibal Corpse в наушниках...Да и вообще ты для меня слишком…миленькая…И я как-то передумал убивать да просто пошёл дальше. Я ж до этого даже комариков не давил, потому что они невиноватые… А тут аж человека грохнуть ни за что… Глупая была затея… Вдруг, прервав самого себя, незнакомец нахмурился и снова посмотрел на меня: -…Тебе разве не страшно сейчас слышать такую мерзкую херь от такого больного уёбка, как я? Я давлюсь дымом и кашляю. Какого черта?! Он говорит мне все это абсолютно спокойной, просто потому что удивился моей реакции и бегу? Все так сразу и по-честному… И вообще, это что, был подкат от двухметрового металлиста-маньяка-новичка, который любит сладкие сигареты, говорит «пожалуйста» и «спасибо»? Как вообще реагировать на всё это?! Пока я чуть не умираю от приступа умиления, Зеленоглазый нервно хлопает меня по спине тяжелой ручищей, приговаривая: — Ой черт прости! П-правда, я не хотел чтобы так вышло! Он испуганно замялся и, покопавшись в рюкзаке, панически всунул мне банку пива: — Н-на, выпей немного, полегчает что-ли… Эээ… Да… Я, тут же открыв банку светлого-нефильтрованного дрожащими пальцами, судорожно впитала половину содержимого. На вкус сивуха кисло-сладкая, немного фруктовая. Стараюсь не думать о том, насколько же этот человек на самом деле мягкий и чуткий, несмотря на внешность долбанного маньяка. Вроде вспомнила, как дышать: — Все хорошо…только не....не бей так по спине больше… Почему ты вообще захотел убить кого-то по пути за сигами, а?! — Каждое лето из-за жары мучаюсь от бессонницы, мысли всякие лезут постоянно. Да и в целом здесь скучно… Сама понимаешь — маленький город, маленькие возможности. От этого тезиса у меня невольно вырвался смешок. Такой же проблемный недофилософ как и я, мать его. Ещё и со сном беда схожая. Замечательно. Ироничнее вся эта ситуация уже быть не может. Снова подняв голову, я пытаюсь вглядеться в зелёные глаза через полутьму: — Блядь… Как тебя зовут? — Антон. — Ебанись у тебя решения внутренних проблем, Антон… Уважаю. Черноволосый широко улыбнулся, снова показав острые зубы: — Ну… Прости, что перепугал...А как тебя зовут? Я стряхиваю кучку пепла с остатка сигареты: -Сто-ой, я заметила тут кое-что…- гыкаю я, доставая из кармана черной джинсовки свое огниво с точно таким же изображением — Красивая у тебя символика на зажигалочке, ха? Антон встрепенулся, мгновенно достал свою зажигалку и всмотрелся в рисунки на лицевой части корпуса. Явно заметил что-то интересное, судя по недоверчевому выражению лица. — Охренеть…Ты где её достала? — Да-а валялась на полу в каком-то полупустом баре и понравилась. Грех оставлять жигу, где так скрупулёзно выделана нордическая символика в переплетении с логотипом Enslaved, черт подери! Зеленоглазый почти докурил сигарету до конца и поднял голову наверх: — Ты наверное не поверишь, но я замутил эти гравировки на зипухах года три назад… Работа была сложная и долгая, но я обожаю этнические узоры, так что все равно взял заказ. Для местного магазинчика мерча я сделал их штук пять…Правда потом их кто-то спёр прям у прилавка и, говорят, увезли куда. Я так и не получил денег. Затянув тлеющую папиросу, я закрыла глаза: - Действительно, смахивает на эпический пиздёж...Чем докажешь, что твоя работа? - Сзади каждой моей гравировки на жиге есть маленький дьяволский крест, где сверху приписана перевёрнутая буква «А». Типа Антон-Сатана, мы едины, все дела… Дернувшись, я повертела металлический коробок в руке, осматривая её внимательнее: — Ого, реально! Так ты режешь не только людей, но и искусно истязаешь непокорный металл…Брутально. — Эй, ну я уже извинился! — Хе-хе-е... Интересно, сколько сейчас времени… Боковым зрением вижу, как Антон аккуратно кинул окурок в переполненную мусорку у лавочки и растер ладони. Тоже немного промерз, милаха. — Антон, если не секрет, то чем ты хотел меня прикончить? — Явно не ложковилкой из "Шестёрочки"…Ножом-бабочкой старшего брата. — Бля буду, обожаю этот тип ножей. — Ага, я тоже такие люблю...У тебя хороший вкус в ножах, музыке и зажигалках. - Как и у тебя, Зелёнка. Повисло молчание. Самое приятное, что я не чувствовала какой-то неловкости или напряжения...Наверное потому, что после пробежки с препятствиями через полгорода теперь дико клонило в сон. Всё равно уже не убьют, так чего торопиться. Я, героически осознавая всю жестокость и мощь фанатов металла, задолбанно прилипла к «Антону-Сатане» сбоку. Тот, видимо, испытывая те же чувства, повалился на меня в ответ и уронил на меня чёрноволосую голову. Впервые за ночь я услышала, как совсем рядом стрекочут цикады. Легкий ветер мягко гладил листву и травы. Тупая головная боль наконец-то отступила, позволив мне почувствовать настоящий момент. Впадая в полудрёму, я пробормотала: — Эй, раз мы уже здесь...Хочешь вместе встретить рассвет, слушая Enslaved? Сонно взяв из коробка ещё пару сладких сигарет, я всучила «подарок» Зеленоглазому прям в руку. Тот, гыкнув, снова достал жигу и помог закурить. Это опять получилось сделать синхронно. У меня никогда и ни с кем так не получалось сделать это, даже специально. Через пару минут молчания, он выдохнул сладкое облако виноградного дыма: — Знаешь, я люблю...Люблю эту группу. Давай. - Зна-аю, поэтому и предложила, Антош. Неужели он тот вид людей, который сразу способен сказать "люблю", когда чувствует?...Да ну нет, я просто не расслышала что-то ещё из-за сонного состояния. Вижу, как его крупные ручищи достали маленький светло-зеленый плеер и наушники. Осторожно засунув один наушник себе, а второй мне в ухо, он включил один из самых лучших альбомов Enslaved — «Mardraum». Спросил, какая громкость была бы мне нормальна и настроил её. Мягко поправив свои длинные волосы, он уселся поудобнее. В этот момент я смогла почувствовать, как его мышцы расслабились, а плечи наконец опустились. Так запросто, как дурак, доверяет свою тушку человеку с улицы? А вдруг у меня тоже нож-бабочка где-нибудь? А впрочем...Сейчас я не хочу думать ни о чём, кроме теплого плеча под ухом, мягкого запаха сигарет и широкого неба. Большего и не надо. По тому, как человек курит сигарету, я могу определить, кто он такой. Я курю нервно и быстро. Сигарету всегда держу слишком крепко, будто она куда-то убежит. Пепел часто стряхиваю, потому что боюсь оставить "следы преступления". Но Антон курит медленно и с таким чувством, будто у него впереди вся жизнь с этой папироской. Пепел почти не стряхивает, не торопя ход событий. Держит сигарету так мягко, что, кажется, будто она вот-вот выпадет из окольцованных пальцев. Такие руки - это верный признак хорошего, но хрупкого человека. Повалившись на Зеленоглазого сатаниста еще больше, чем раньше, мы оба просто смотрели на рассветное, чистое небо, постепенно становящееся все светлее и мягче. Он ритмично постукивал ногой под такт "Storre Enn Tid", искренне отдаваясь моменту. Возможно он и есть тот человек, с кем можно быть рядом и не тревожиться больше никогда, кто знает...Стайки черных стрижей рьяно щебетали, пролетая между девятиэтажками. Одуванчики вокруг ларька мягко засветились желтыми и светло-серыми огоньками, отражая восходящее солнце. Не имеет значения, что было этой ночью — на утро все будет совсем по-другому.