За кадром

      Солнечные лучи пробивались через лёгкие облака, разгоняя утреннюю прохладу. Уличные кафе на рю Алеви щетинились ножками стульев, возвышающимися над столами. «Не подходи, дай отдохнуть», — будто говорили они. Жубер и не хотел подходить. Он медленно брёл по досыпающему последние минуты городу в сторону моря. Насладиться его равномерной рябью, бликами солнца на волнах. Послушать шум прибоя, до того как берег заполнится отдыхающими всех сортов. Сезон подходил к концу, но народу ещё было много. А Жубер никого не хотел видеть. Кроме разве что булочника из заведения на углу. Кажется, тот открывался первым в городе. Жубер каждое утро брал у него пару круассанов и кофе, чтобы позавтракать на пляже де Карра.       Вообще, он называл эти прогулки утренними пробежками и по-прежнему регулярно выкладывал на своей странице фото полезной еды и давал спортивные советы. Так требовалось по договору со спонсором, который истечёт через три недели. И пока не похоже, что его станут продлевать.       Карьера Жубера зашла в тупик. Он давно думал об этом, а в последний месяц кроме размышлений и заняться-то было нечем. У него в портфолио было несколько ролей. Неплохих, но второстепенных. Лишь одна была главная, но в провальном фильме молодого непонятого гения. За последний год Жубер снялся в десятке совсем мелких эпизодов во второсортных фильмах. А единственную более-менее значительную сцену в популярном сериале при финальном монтаже вырезали. Он не представлял, что делать дальше. Жубер оказался слишком известен для скромной рекламы, но недостаточно знаменит для приглашенной звезды. Главные роли ему не светили. Омега-активисты уже не первый год продвигали идею реалистичной репрезентации половых типов в кино. О, если бы это значило, что теперь снимают толстячков! Жубер просто бросил бы диету. Но нет, к пухленьким героям кино всё ещё не готово. Пока в тренде стройные, но высокие омеги. А со своим ростом он ничего сделать не мог. Маленькие и хрупкие остались только в подростковых сериалах, а тут уж, извините, возраст.       Ален говорил, что Жубер мог бы преподавать актёрское мастерство. Ах, Ален… Думать об этом было слишком больно.       Будь проклят Дойчо Бахаров!       Любимое место для завтрака оказалось занято какой-то женщиной. Ну вот, ещё раннее утро, а день уже испорчен.       — Жу-жу! — позвала женщина, когда он уже было прошел мимо.       — Элен? — Жубер обернулся.       Женщина приветливо улыбнулась и взглядом указала на вторую половину лавочки. Пришлось сесть к ней вместе с вредными, не соответствующими рабочему образу, круассанами.       — Как ты здесь? — спросила она, принюхиваясь. Все знают, зачем омеги из тусовки ездят сюда, хотя прямо обычно не говорят.       — Выпал перерыв в съёмках, хотелось отдохнуть, — ни слова правды. Кому она нужна, эта правда? — А ты? Отлично выглядишь, кстати.       Элен усмехнулась, но поблагодарила за комплимент. Выглядела она, как будто её жевал бегемот, и сама наверняка об этом знала.       Желудок заурчал, и Жубер достал круассан, нехотя разделив его на двоих. Они вели себя как друзья, хотя это было нелепо. У таких как они не бывает друзей. По крайней мере в тусовке. Может, действительно успешные актёры способны искренне дружить с другими успешными актёрами. Но во «втором эшелоне» каждый готов перегрызть глотку любому ради одной лишь надежды на хорошую роль. Жубер устал от этого. К тому же, он проиграл.       — Рене Паскаль — мудак! — внезапно выдала Элен.       Жубер удивлённо поднял брови. Даже не наигранно, он в самом деле удивился.       — С чего вдруг?       Рене Паскаль был продюсером средней руки, но с хорошими связями и большими амбициями. Считалось, что Элен Наварро прекрасно устроилась, застолбив место его любовницы.       — Что бы тебе не предлагали взамен, не соглашайся с ним спать, — Элен не могла найти слов, способных идеально передать низость, похоже, бывшего любовника. — Он не «любит BDSM», он обожает избивать и унижать.       Судя по ее виду, это была правда.       — Я в клинику приехала, — вздохнула она после долгой паузы. — Мне пообещали, что восстановительный период займёт полгода. А что потом, Жу-жу? Он ведь не даст мне больше сниматься! Что я буду делать?       Жубер только пожал плечами. Он и сам не знал, что ему делать. Через два дня начнётся течка, запах последнего альфы сойдёт, и можно будет возвращаться в Париж. Снова щеголять безупречной репутацией, как будто никто не понимает, что это враньё.       — Денис Габо тоже мудак, — он всё же решил ответить откровенностью на откровенность.       — Знаю, — кивнула Элен. — Ну хоть красивый. С таким разок потрахаться не стрёмно. Когда ты не омега, конечно.       Жубер вздохнул. Он-то как раз омега. И как тупо попал! Дойчо шепнул, что Денис Габо хочет попробовать себя в кресле продюсера. Мол, сценарий уже есть, режиссёр многообещающий, и кастинги вот-вот начнутся. И по секрету, Жу-жу как раз во вкусе Дениса. И Жу-жу побежал. Помчался как полный идиот ловить свой «последний шанс». Конечно, это был обман. Денис Габо — богатый красивый альфа, занимался строительством и в кино лезть не собирался. Но, как выяснилось, в таком «розыгрыше» участвовал не впервые.       — Народ повылазил, — пренебрежительно скривилась Элен, увидев в конце дороги нескольких утренних купальщиков. — Пора идти.       Второй круассан Жубер съел в одиночестве, но удовольствия не было. К нему подбежала собачка и, радостно виляя хвостом, облизала испачканную маслом руку. Жубер услышал, как хозяйка пёсика спрашивает своего спутника: «А это не Жу-жу Молиньи?» и поспешил продолжить «пробежку». Сам тут же попенял себе, что не пообщался с поклонниками. Только благодаря им, он всё ещё что-то из себя представляет.       До дверей дома, где он снимал квартиру, Жубер добрался бегом. Впервые за неделю честно отработал круассан. Он погладил старое дерево, прежде чем потянуть дверь. Ему нравился дом. И город тоже нравился.       Может, переехать сюда навсегда? В самом деле, открыть актёрские курсы. Или булочную. Кто-то из его очень дальних родственников вроде был кондитером, можно бы проконсультироваться. Благо, «крошка Жу-жу» в финансовом вопросе идиотом никогда не был и не всё заработанное тратил. Подушка безопасности у него ещё была. Вот только хотелось сниматься. Хотелось ощущения персонажа, атмосферы площадки. И славы. Красной дорожки под ногами, когда из-за вспышек фотокамер больше ничего не видно, но ступени ведут вверх. Всегда только вверх.       Жубер взлетел на последний этаж и нетерпеливо взглянул на почтовый ящик. Он ждал письма. Но конечно же, оно не будет бумажным. Это пережиток прошлого — бумажные письма. Однако устойчивая связь в голове всё равно заставляла смотреть на бесполезную жестянку в ожидании заветного послания. Если оно вообще придёт.       Время уже поджимало, надо было выложить картинки с полезной едой. Благо, Жубер наснимал их на неделю вперёд, не придётся сейчас заморачиваться. Он даже нашёл в себе щепотку вдохновения написать о радостях утренних пробежек по едва проснувшемуся приморскому городу. Даже красоту архитектуры в лучах новорождённого солнца упомянул. Пост должен был хорошо зайти.       Он уже почти встал, чтобы пойти в душ, как яркой вспышкой в голову влетела идея. Он быстро сменил аккаунт и нашел в сети нужного человека. Жу-жу Молиньи может и староват уже для ролей романтических омежек, но зато опыта в актёрской тусовке у него побольше чем у некоторых щенков. Он быстренько настрочил сообщение, что Рене Паскаль бросил свою Элен и подыскивает парня-омегу восточноевропейского типажа для военной драмы. Тема набирает популярность, сценарист знаменитый — почти готовый хит. Может, Бахаров и не купится, но ощущение свершившейся мести подняло настроение.       В душ Жубер отправился с улыбкой.       Дойчо Бахаров — смазливая бездарность. Играл в подростковом ужастике у себя на родине. Прославился там и пожелал лучшего. А ни таланта, ни работоспособности для большого кино у него не нашлось. Вот и барахтается в тусовке, подставляя других, пытаясь по головам забраться повыше. Но задница симпатичная. У Паскаля нет в работе военных драм с омегами в главных ролях. Но переспать со смазливым пареньком он всегда не прочь. По-своему, конечно.       Жубер понимал, что виноват сам, но от этой мысли было так паршиво, что он её игнорировал. Пусть лучше будет виноват Бахаров. Ведь ладно бы Жубер просто ошибся. Не впервой. Он бросил Алена.       От этого воспоминания тоска снова разлилась по груди.       Ален — альфа за тридцать, бывший военный с рваным шрамом на щеке. Его сеть магазинов в Париже медленно издыхает. Собственно, это уже и не сеть. Не богат, не красив. Многочисленные знакомые Жубера не стали бы завидовать такой паре. Но, чёрт возьми, им было хорошо вместе. Жубер уже почти решился шагнуть с ним в «навсегда» и плюнуть на кино, но тут его поманили славой. Этим дурацким «последним шансом». И он побежал как глупый ослик за морковкой на верёвочке в постель Дениса Габо. На потеху Бахарову.       Когда он вернулся из душа, в углу экрана мигало красным. Письмо! Наконец-то!       «Жу-жу, где тебя носит? — писал его агент. — Перезвони мне немедленно!»       Он даже одеваться не стал.       — Не спишь? — приветствовал его Лука — бессменный агент и, вероятно, единственный настоящий друг. — Молодец. У меня есть кое-что для тебя.       — Роль стручка гороха в рекламе детских пюре? — пренебрежительно бросил Жубер, хотя сердце заходилось от волнения.       Лука рассмеялся, но быстро посерьёзнел снова.       — Знаешь Моргана О’Доннела?       — Видел пару раз. А что? — удивился Жубер.       О’Доннел слыл неплохим режиссёром, но после скандала со студией, для которой он снял несколько масштабных работ, о нем уже пару лет ничего не было слышно. — Ему всё же доверят новую часть Астрогвардии?       — Не Астрогвардией единой, — усмехнулся Лука. — Он затеял коллаборацию с Джосом Михелем.       — Автором Пещерных Человечков?       Любой Боже! Да ничего в мире фанаты так не ждут, как новую работу Михеля.       — Это не продолжение, — чуть сбил накал Лука. — Но нечто похожее. Тоже будут всякие волшебные сущности. И на роль эльфа ты подходишь, как будто концепт с тебя писали.       — Когда?       — Просмотры начнутся с пятницы в Лионе.       — Лука, — Жубер весь похолодел, — у меня течка в четверг начинается.       — Да чтоб тебя, — Лука всплеснул руками. — Так, нет, это не страшно. Не один же день они будут смотреть. Я пошлю твой кейс на все эльфийские роли. На какую-нибудь успеешь. И прекрати нажирать бока! Толстых эльфов всё ещё не бывает.       Лука отключился. А Жубер ещё несколько минут сидел и боялся пошевелиться. Вдруг это сон? Что нужно сделать, чтобы не спугнуть удачу? Он готов был молиться кому угодно и жрать одну капусту до конца своих дней, только бы взяли. Что угодно…       Экран снова ожил, и Жубер, не приходя в сознание, принял вызов.       — Ален? — пораженно выдохнул он, разглядев лицо. Выглядел альфа совсем неважно. И так-то не красавец за последний месяц он совсем осунулся, а сейчас, похоже, и вовсе был пьян.       — Жу-жу, — нетрезво улыбнулся тот. — Любовь моя…       Куда же столько испытаний бедному сердцу за одно утро?       — Милый, — Жубер потянулся пальцами к экрану, как будто мог дотянуться через расстояние. — Что с тобой?       — Я звоню попрощаться. Завтра запишусь в отряд. Уеду снова к границе, — на одном дыхании выдал альфа.       — Нет! — завопил Жубер. — Пожалуйста, нет.       То, что Ален рассказывал о своей службе, было страшным. И вернуться туда теперь, когда он уже много лет на гражданке? Он сильный альфа, но Алену уже не двадцать. Его убьют!       — Не уезжай! Дождись меня, — пытаясь успокоиться, повторял Жубер. — Я куплю билет на ближайший рейс…       Он даже потянулся, открыть сайт авиакомпании, но вовремя вспомнил. До течки ещё два дня. Он ещё пахнет Денисом. Если Ален это почувствует, станет только хуже.       — У меня течка, — потупив глаза, соврал Жубер. — Меня сейчас не пустят в самолёт. Но как только она кончится…       — Люблю тебя, — Ален тоже потянулся погладить экран. — Не нужно. Мой магазин закрылся…       — Ален! — Жубер видел, что его альфа отвернулся, и боялся, что тот уйдёт не дослушав. Не поверив. — Просто дождись меня! Я приеду!       В кадре появился кто-то ещё.       — Вы вопите на весь дом! — возмутился некто голосом… Дениса Габо. — Иди спать.       — Он мне ответил! — разулыбался Ален, глядя на Дениса снизу вверх.       — Я слышу, — скривился тот. — А теперь давай проспись. Видишь, он тебя не бросил. Вы можете договорить на свежую голову.       Жубер, не веря своим глазам, вцепился в край стола.       — Люблю тебя, малыш, — Ален послал монитору воздушный поцелуй и завалился на бок, сворачиваясь на маленьком диване.       — И я тебя, — заторможено выдал Жубер.       Ноутбук подхватили и перенесли, кажется, в гостиную Дениса.       — Ты в Ницце? — спокойным тоном спросил он. — Когда на самом деле начинается течка?       — Послезавтра.       — Запах уйдёт в первый день, значит, три дня, — задумался он. — Постараюсь его задержать. Водить умеешь?       — Да, но у меня здесь машины нет, — Жубер начал улавливать суть плана и быстро приходил в себя.       — Возьми в аренду, — отмахнулся Денис. — Если надо, я оплачу. Ехать часов десять. Как течка начнётся, можешь стартовать.       — Только пусть он дождётся.       — Мы служили вместе, — вдруг тепло улыбнулся Денис. — Я туда не вернусь, и он не вернётся. Лучше уж будет с тобой.       Жубер ещё несколько минут сидел у стола и смотрел на сообщения с фрагментами сценария, которые надо выучить к пробам. А потом захлопнул ноутбук и пошёл собираться.       Может, он успеет на кастинг, может, нет, но второй раз от Алена Жубер не откажется.