Залечивая Раны

      Если что-то и можно было назвать более умиротворённым, Гаара этого не знал.       Он стоял на своей маленькой кухоньке, в квартире, которую они с Ли совсем недавно стали вместе снимать. Было слегка душно из-за включённых духовки и конфорки. Из крана текла вода, журчала на всю кухню. Масло шкворчало на сковороде, заставляя овощи окрашиваться в изумительный золотой оттенок, бурлила вода с рисом, мясо в духовке покрывалось тонкой коркой. Из окна внутрь залетал холодный осенний воздух, нежно плыл оркестр звуков: песни поздних птиц, стрекот сверчков и цикад, звуки проносящихся мимо машин, разговоры соседей и прогуливающихся прохожих, семей и влюблённых парочек. Свет в комнате был мягким, падал с люстры не настырными потоками, а скорее обволакивал, становился частью воздуха, его составляющей. Сейчас он был удивительно похож на волны, а не на клетки, будто бы океан чего-то яркого и нежного, в котором тонула комната и её хозяин.       Собаку но был спокоен, как и всегда. Он плавал ловко и уверенно между сковородками и кастрюлями, между столом с нарезанными овощами и холодильником, где лежали продукты. Иногда Гаара останавливался у книги с рецептом, которую позаимствовал у сестры, заглядывал туда, а потом возвращался к приготовлению пищи с завидными упорством и сосредоточенностью. Его волнение выдавал лишь маленький кончик языка, высунутый наружу, когда красноволосый старательно что-то нарезал, помешивал, добавлял приправы. А когда выдавалась свободная минутка, парень направлял взгляд своих бирюзовых глаз в окно, на звёздное небо, где ему нравилось выискивать созвездия, настоящие и не совсем.       Спокойствие Гаары было напускным, а готовка – лишь жалкий способ справиться с тревогой. У Рока Ли опять сегодня был матч. Собаку но перестал ходить на них некоторое время назад, когда чуть не потерял сознание от очередного удара по лицу, которое он ещё утром так радостно и нежно целовал. Темари тогда Гааре, кажется, чуть челюсть не сломала, пытаясь привести в чувства пощечинами, а Канкуро ещё долго отпускал шутки по этому поводу. Конечно, ведь его собственный парень был ветеринаром! Самое страшное, что может произойти с Кибой – это укус, что тоже, конечно, неприятно, но не так страшно, как сломанные рёбра, с которыми Рок Ли исправно появлялся на пороге их дома после каждого такого спаринга.       Конечно, Гаара совсем не хотел бросать Ли там одного, и несмотря на то, что сам спортсмен заверил красноволосого, в его присутствии нет необходимости (он заботился о Гааре даже тогда, когда тот отчаянно не справлялся с обязанностями второй половинки), Собаку но очень старался попадать на все матчи своего парня. Да, он не редко жмурился, сидя в первом ряду, частенько выходил в коридор подышать свежим воздухом и неустанно глотал успокоительное, но он также громче всех кричал, подбадривал и улыбался, когда испачканное в крови (собственной или врага, Гаара не знал) лицо Ли смотрело на него, ища поддержки.       Собаку но старался быть достойным любви Рока Ли, потому что знал, любовь Ли – настоящее благословение для кого-то, кто к 20 годам уже успел выйти из психиатрической лечебницы.       Просто сегодня пары в университете продлились дольше обычного, Гаара мог успеть лишь только на вторую половину поединка, и то, если вагон метро опять не встанет из-за неполадок. Собаку но логично рассудил, что от него будет гораздо больше пользы дома, если он приготовит любимый ужин Рока, чтобы приободрить его, если противник окажется сильнее, или отпраздновать вместе с ним победу над очередным повергнутым. Гаара знал, что сегодня Ли не один: у Неджи должен был пройти спаринг по карате, а у Тен Тен – по силату. Они все там вместе, втроём, и пусть красноволосому было немного грустно, что сегодня Рок Ли не так сильно в нём нуждается, он ждал с нетерпением, когда же входная дверь откроется и его возлюбленный вернётся домой в целости и сохранности.       Гаара скучал по Року. Да, они не виделись лишь несколько часов, и всё же грусть была такой, будто густобровый, громкий боксёр исчез из его жизни как минимум на неделю. Собаку но обедал в маленьком кафе неподалёку от университета вместе с Ли ещё несколько часов назад. Гаара переписывал лекцию, повторял словарь по латинским названиям растений, пока Рок безуспешно пытался осилить математику. Потом Гаара помогал Року с задачкой, которую он, кажется, наконец понял, и только после этого они приступили к еде. Ли правда почти не ел, он громко рассказывал о последней тренировке перед матчем, клялся Собаку но, что придёт домой с новым кубком, который они поставят дома рядом в шкаф, где бок о бок стояли коллекция растений молодого ботаника и все награды, что Ли когда-либо получал за свою жизнь.       А потом спортсмен схватил свою сумку и убежал на свой матч, а Гаара остался там, в кафе, так и бросив клубничный чизкейк на тарелке лежать нетронутым. Кусок в горло не лез. Подумать только, всего минуту назад Собаку но был и голоден, и радостен, и спокоен, и как-то по-особенному умиротворён, любим. И вот уже спустя один короткий миг, он растерян, испуган, взволнован и, возможно, даже немного разбит, боится за судьбу любимого.       Гаара не сомневался, Рок Ли победит противника. Он всегда побеждал, всегда находил способ. В конце концов, не просто же так он был лучшим боксёром Конохи. Но раны… раны, которые он неизбежно получал каждый раз, которые ещё долгие недели уродовали его прекрасное тело, которые отдавались болью, когда Собаку но пытался обнять Ли ночью, заставляя его шипеть, которые мешали ему самостоятельно налить себе кофе или дойти до ванны – эти раны пугали.       Гаара хотел бы обезопасить Ли, хотел бы спасти его от боли, хотел бы убедить бросить этот травмоопасный спорт, но не мог, ведь то был Рок, а бокс – часть его личности. Личности, такой солнечной, такой тёплой, такой удивительно заботливой и нежной, которую Собаку но любил с каждым днём, каждой минутой всё больше и больше, если такое вообще возможно. Да и кто знает, влюбился бы Гаара в Рока Ли, если бы тот не был боксёром? В конце концов, они познакомились именно на его спаринге с Канкуро (ох, красноволосый ещё, кажется, целую вечность выслушивал причитания брата о предательстве и романе с врагом, хотя сам же потом очень полюбил своего бывшего противника).       Сейчас, стоя на кухне в своём стареньком фартуке с кактусами, Гаара как-то слишком грустно уставился на грязную кружку из-под чая, которую Ли оставил утром. Подумать только, ещё сегодня утром они сидели здесь, за этим столом, и Собаку но вслух заучивал текст презентации, показывал своему парню слайды, над которыми корпел всю ночь, пока под боком сопел Ли. Гаара параллельно пытался съесть свою овсянку, которой Рок пичкал его каждое утро, что-то вычеркивал из распечатанного текста, что-то дописывал. Ли слушал его очень внимательно, уже успев разделаться с углеводами и преступив к белкам – очищал яйца от скорлупы для себя и для возлюбленного.       Рок очень мало понимал в ботанике, в конце концов он был лишь спортсменом, но поддерживал всегда лучше всех. Он задавал вопросы, когда чего-то не понимал, помогал корректировать неправильно построенные или же просто слишком громоздкие для понимания предложения, хвалил старательно сделанную презентацию, не редко сам помогал искать красивые картинки своему парню для наглядности, а когда Собаку но требовалась минутка тишины, он покорно оставлял его, уходя в свой дальний уголок комнаты, чтобы потренировать подтягивания или покачать пресс.       Этим утром Ли был полон энтузиазма и активно подбадривал Гаару в предстоящем докладе. А сегодня вечером его уже не было здесь, не было рядом, только грязная чашка на столе напоминала о том, что когда-нибудь Рок вновь переступит порог их дома, улыбаясь своей самой счастливой улыбкой. Собаку но оставалось только надеяться, что в этот раз ему не позвонят из больницы, прося срочно приехать. А ведь такое тоже случалось, пусть и редко. Рок Ли ненавидел больницы, а Гаара ненавидел, когда Ли было больно.       Собаку но дёрнулся, когда услышал, как в коридоре что-то упало и, очевидно, разбилось. Это вырвало парня от созерцания кружки на столе и заставило буквально побежать к входной двери, и чутьё его не обмануло. Рок Ли стоял у самого входа, схватившись за небольшую тумбу одной рукой, а второй рукой обвив собственный торс. На полу лежали разбитый горшок в розовую крапинку (подарок Майто Гая на день рождения Гаары, безвкусно, зато приятно), много комьев мокрой земли и, разметавший по полу иголки, кактус.       — Прости, я уронил Рамиля, — это имя они дали кактусу, потому что купили в первой совместной поездке в Мексику. Року Ли показалось невероятно важным купить что-то в память о таком знаменательном событии, а Гаара был не против. Он ни за что на свете не забыл бы чего-то подобного, но иметь ежедневное напоминание этой великолепной неделе у выхода из дома, оказываться в этом моменте снова и снова раз за разом, было по-настоящему волшебно. Сейчас Собаку но был благодарен Ли за эту идею.       Рок Ли попытался наклониться, поднять растение, но Гаара тут же подлетел к возлюбленному, перекинул большую, мускулистую руку через свои костлявые плечи и, аккуратно повернув лицо Ли за подбородок к себе, заставил посмотреть себе в глаза:       — Ничего, я потом сам всё уберу. Он в порядке и это главное.       — Но как же подарок сенсея Гая? — Рок Ли опустил большие грустные глаза на пол, где тёмно-коричневые черепки усеяли паркет.       — Он ведь начал заниматься гончарным делом, не так ли? — Гаара толкнул носом щёку возлюбленного, вновь заставляя обратить на себя внимание. Если сейчас не убедить Ли, что всё хорошо, он будет винить себя за такую мелочь слишком долго и слишком сильно. Рок повернулся на Собаку но, смущённо улыбаясь действиям мальчика, и как-то неуверенно кивнул. — Думаю, Гай-сенсей будет рад сделать нам новый горшок своими руками.       — Но он ведь расстроится, если узнает, что я испортил его подарок.       — Гай-сенсей вообще умеет расстраиваться?       Рок Ли как-то легко улыбнулся в ответ на эту фразу, но ничего не ответил, и они медленно побрели к дивану в гостиной. Гаара устало шаркал ногами, чувствуя, что Ли уже давно слишком тяжелый для чего-то подобного. Даже когда они только начали отношения, годы назад, уже тогда Рок был полон мускулов, но с того момента прошло много времени, Ли не переставая тренировался, ел много белка и одерживал всё новые и новые победы. Его масса тела значительно выросла, а Собаку но так и остался маленьким щуплым мальчиком, сидящим большую часть времени за учебой, а остальную проводя либо в теплицах, либо в живом уголке их дома. И всё же сейчас он был уверен, что не может сдаться, Рока необходимо донести до дивана, и Гаара сделает для этого всё, что в его силах.       — Ты что-то готовил? — Рок Ли принюхался, а потом, когда они поравнялись с аркой, разделявшей кухню и гостиную, замер на секунду, заглядывая внутрь.       — Ну да, — Гаара недовольно запыхтел, утягивая Ли вперёд, — Свинину, овощи и рис, как ты любишь.       — Правда?! — Глаза Ли загорелись каким-то радостным огнём и не переставали согревать своим теплом, даже когда Гаара не очень аккуратно уронил возлюбленного на подушки.       — Да. Подумал, ты будешь рад отпраздновать победу, — Гаара пожал плечами, неуверенно почесывая затылок. Некоторые реакции Ли всё ещё его смущали. Ему казалось это мелочью, но сам Рок, похоже, был по-настоящему рад, будто бы ещё никто и никогда не делал ничего подобного для него (и ведь делали, Собаку но точно это знал).       — Ты знал, что я выиграю?       — Не сомневался ни на секунду, — Гаара тепло улыбнулся. Всё это время он стоял над Ли, смотрел на него сверху-вниз, и это ощущалось неправильно, потому что именно Ли всегда был высоким и сильным в их паре, а теперь получалось, что он не мог даже самостоятельно дойти до этой старенькой софы.       Рок Ли покрылся своим милым румянцем, будто бы до этого момента в него ещё никто и не верил в придачу (и ведь это тоже не так! Почему именно вера Гаары так много для него значила?).       — А можно мне попробовать?!       — Давай сначала обработаем твои раны? Хорошо? — Гаара улыбнулся, слегка наклонился к своему возлюбленному, прошёлся кончиками пальцев по большой горячей ладони и, чмокнув Ли в щёку, отстранился.       — Хорошо. — Послушно кивнул Рок.       Гаара ушёл на кухню, выключил везде огонь, чтобы еда не подгорела, пока он будет занят заботой о Ли, а потом достал с верхней полки шкафа аптечку, которую уже давненько пора было переместить в место пониже. Раны Рока ощущались даже на расстоянии, ведь раньше мужчина всегда был рядом, чтобы помочь низкому возлюбленному достать пластыри или мазь. Иногда он даже перебарщивал, подхватывал маленького ботаника на руки, сажал себе на обширное плечо, чтобы тот достал коробочку, а Гаара ворчал, хмурился, хватался за Ли всеми пальцами, впивался в кожу, пусть и сам представить себе не мог ситуации, когда бы брюнет отпустил его, уронил. Теперь Собаку но пришлось взять стул, чтобы залезть повыше, и это ощущалось неправильно, почти что страшно.       Гаара задержался в кухне чуть дольше, внимательно разглядывая отражение своего любимого в мутном окне, в черноте ночи. Рок не выглядел болезненно, не выглядел растерянно, напугано или так, будто бы хоть чуть-чуть сейчас страдал. И если бы Собаку но знал своего парня чуть хуже, он, пожалуй, даже купился бы на это представление. Но он знал Ли ровно настолько, чтобы понимать – на розовых щеках и бледном лице всегда светила улыбка, неважно как больно или страшно брюнету было. И это даже не из-за того, что спортсмен не хотел заставлять своего молодого человека волноваться, а потому, что таков был его Рок Ли – он никогда не терял надежды, силы духа, веры в победу и во всё самое хорошее в этом мире. Рок Ли всегда видел плюсы, всегда находил, чему можно порадоваться, всегда сохранял позитив, доброту в сердце.       Когда-то давно Року Ли удалось найти в себе силы простить Гааре страшные вещи. Когда-то Року Ли удалось встать с колен, пройти весь тот путь, что он преодолевал всю свою жизнь вновь. И, наверное, после этого пара синяков не были таким уж страшным испытанием, и всё же каждый раз такая картина делала Собаку но больно. Он волновался, и было бы странно, если бы он не волновался, ведь его сердце, его душа и его радость сейчас сидели на диване, побитые и уставшие.       Гаара мотнул головой, отгоняя неприятные мысли, потом залез в шкафчик с посудой, долго рылся там, выискивая чашку с кошкой, говорящей, «Выздоравливай скорее», которую купил пару лет назад, чтобы подбадривать Ли, когда тот заболевал или получал новые травмы. Собаку но налил туда немного воды, а потом недолго пялился на чашку, разглядывая рисунок. Буквы чуть-чуть стёрлись, животное осталось без усов и половины левого уха, а по верхнему краю пошла трещина. Интересно, позволит ли Рок выкинуть эту теперь уже жалкую пародию на посуду? Скорее всего нет, опять прочитает лекцию про важность воспоминаний. Даже если Гаара поклянётся купить спортсмену новую, куда лучшую кружку, тот бережно завернёт старую, посуду в бумагу, засунет к коробку и отнесёт в кладовку, где они хранили весь ненужный (но памятный!) хлам. Таков уж был его Ли.       Гаара вернулся в гостиную, спешно поставил кружку перед Роком, и уселся на диван рядом с мужчиной.       — Я принёс тебе немного воды.       — Спасибо! — Рок набросился на предмет, сделал несколько слишком больших глотков, что заставило Собаку но легко улыбнуться – Ли оставался собой, и его спокойствие оказывало благотворное влияние и на нервное состояние молодого учёного. — Пахнет вкусно. — Ли кивнул на кухню, откуда пару минут назад вышел Гаара. Последний на секунду оторвался от чуть-чуть беспокойного поиска перекиси водорода, повернулся туда, куда указал возлюбленный, и тут же покрылся тонкой коркой румянца.       — А, ну да… спасибо, — Собаку но втянул голову в плечи, чувствуя, как предательский румянец стремительно подобрался к ушам и шее. Было приятно слышать каждый комплимент от Ли, пусть тот и делал это так же часто, как и дышал. И всё равно это по-прежнему заставляло смущаться. Гаара не привык к чужой доброте, и попытался быстро перевести тему. — Начнём?       Рок Ли кивнул, и Собаку но уже достал вату, собираясь вылить туда чуть-чуть перекиси водорода, чтобы промыть рану, но брюнет вдруг подхватил его на руки и быстрым движением усадил себе на колени. Гаара улыбнулся и разочаровано покачал головой:       — Ли, не стоит…       — Так лечиться гораздо приятнее! — Рок задорно улыбнулся, заставляя учёного ещё сильнее зардеться.       — А как же твои раны?       — Мне не больно! И тебе так гораздо удобнее, — Гаара собирался сказать что-то ещё, но спортсмен обвил его своими большими руками, утыкаясь носом прямо в плечо и шепча, словно ребёнок: — не пущу!       Собаку но не смог сдержать смех. Залился тёплым, нежным хохотом, оглушившим тихую до этого квартиру, и всё напряжение тут же куда-то ушло. Гаара нежно погладил Ли по голове, потом клюнул в тёмную макушку и счастливо улыбнулся:       — Ну хорошо, если тебе и правда не больно, то я не против.       Ли счастливо улыбнулся в ответ, наконец поднимая голову. Он уткнулся подбородком прямо в плечо Гаары, смотрел своими большими, верными глазами, и Собаку но просто не смог сказать, что так ему будет неудобно обрабатывать разбитую бровь. Он старался делать всё аккуратно, чтобы Року даже не взбрело в голову отстраниться от него, выпустить из рук, перестать смотреть на него с любовью и нежностью, перестать периодически оставлять невесомые поцелуи на коже. Это было слишком дорого сердцу Собаку но, чтобы отказаться.       Гаара достал ватку, вылил чуть-чуть перекиси и приложил мокрый комочек к густым, чёрным бровям. Рок Ли скривился, наверняка, хотел зашипеть, но не стал – сдержался. Сердце Гаары забилось быстрее, он хотел бы остановиться, но не мог закончить так рано, а потому попытался сделать то, что делал всегда, когда Ли требовалась помощь – отвлёк его разговором, чтобы тот не думал ни о боли, ни о волнении.       — Как прошёл матч?       — Я выиграл! — Ли сказал это с гордостью, громко и задорно, и это вызвало улыбку и на губах Собаку но. — Прикончил его хуком справа, все взревели, Гай-сенсей чуть ли не плакал от счастья! Даже Неджи похвалил меня в конце.       — Но ты опять приехал весь побитый. — Гаара на секунду остановился от промывания раны и заглянул в большие счастливые глаза своего любовника. Он не хотел пристыдить Ли, просто показать, как больно это делает всем вокруг. В конце концов, даже Тен Тен всегда говорила боксёру быть аккуратнее.       — Да. Противник оказался сильным, — Ли вздохнул, опуская глаза вниз, видимо, припоминая не лучшие моменты матча, когда думал, что проиграет. Гаара приподнял лицо любовника за подбородок, то ли заставляя посмотреть вновь на себя, то ли возвращаясь к промыванию раны. Скорее всего всё и сразу. — Но ведь победа именно над такими соперниками и показывает, как сильно я вырос! Да, это было сложно, но за один этот бой я стал лучшей версией себя самого, я стал сильнее.       — Да куда уж сильнее? — Гаара улыбнулся, откладывая кровавый комочек в сторону, ища в коробочке с лекарствами пластыри.       — Я хочу одолеть Неджи! Это моя цель!       — Неджи? — Собаку но оторвался от своих поисков, заглядывая в глаза возлюбленного. Голос Рока Ли был слишком серьёзным для того, чтобы шутить, а глаза его горели уверенностью, чего красноволосый не совсем понимал. — Разве вы не друзья?       Гаара всё ещё не всегда понимал парадигмы человеческих отношений, но он был почти точно уверен, что друзья не должны друг друга бить. Во всяком случае, никто ему раньше ни о чём подобном не рассказывал, и даже Канкуро, когда подружился с Роком Ли, извинился за тот матч, что им пришлось провести вместе. Разве друзья так делают? Разве они соревнуются и дерутся? Разве они хотят делать друг другу больно? У Собаку но было не так уж много друзей, но он точно понимал, что не хотел бы бить Наруто или кого бы то ни было другого.       Ли слегка растерялся, почесал в затылке, опуская глаза вниз:       — Да, конечно! Просто…       — Тогда зачем ты хочешь его победить? — Гаара наклонил голову в бок и в этот момент выглядел точь-в-точь как несмышлёный котёнок.       — Просто тогда я стану мастером! — Это спортсмен произнёс с привычным энтузиазмом, поднимая один кулак в воздух.       — Ли, но Неджи ведь каратист…       — Именно! Если я смогу побить карате с помощью бокса, я стану несомненным мастером своего дела!       Гаара в ответ только тепло рассмеялся, а потом, взяв подбородок спортсмена в руки, подарил ему свой самый нежный поцелуй.       — Ты и так мастер.       Следующим Собаку но достаёт простую мазь, чуть-чуть поднимает рукав старой толстовки Ли и начинает обрабатывать синяки. В этот раз они не были так уж похожи на гематомы как в прошлый раз, так что, возможно, всё не так уж страшно. В любом случае, мазь поможет им быстрее сойти. Гаара знал, что в боксе редко целятся в руки, в основном ими только защищаются, так что эти мелкие раны, скорее всего, последствия активных тренировок. Может, ему стоит убедить остаться Рока завтра в постели и не идти на пробежку? Ли нужно было чуть-чуть отдохнуть, в добавок Собаку но будет спать лучше, если обнимать его будут знакомые горячие руки.       — Как прошли матчи Тен Тен и Неджи? — Гаара склонился над запястьем, где красовался самый массивный синяк, и чуть-чуть высунул язык по привычке. Ли же положил подбородок на плечо возлюбленного, задумчиво пялясь куда-то в противоположную стену, где висели их фотографии.       — О, Неджи был великолепен, как всегда! Не зря ему дали чёрный пояс так рано. Я видел не весь поединок, но Тен Тен говорит, он прошёл невероятно быстро. Неджи легко победил.       — Он прошёл на городские?       — Да, ещё в прошлом месяце. Думаю, победа будет его третий год подряд. Он это заслужил. — В голосе Ли отчетливо слышалось восхищение. В прошлом году мужчина тоже одержал верх, но это далось ему с большим трудом, и в этом году, даже если сможет победить, это будет лишь его вторая такая победа. Рок отчаянно отставал от своего талантливого друга. Поэтому он и мучил себя, брался за любой матч, принимал все вызовы – лишь бы набраться опыта. Гаара одновременно и восхищался трудолюбием своей второй половинки, и боялся за его сохранность. Всё-таки подобный стресс был опасен.       — А как Тен Тен?       Растерянность Рока Ли можно было почти потрогать. Он слегка отстранился, опустил глаза вниз, а потом разбито произнёс:       — Она проиграла.       Гаара тоже остановился. Нахмурился, насупился, будто бы сам проиграл, а потом как-то странно произнёс, будто бы молил подтвердить собственные слова:       — Но это ведь был лишь тренировочный матч, не так ли? Время до отборочных ещё есть.       — Да! Я тоже ей так сказал! Мы ещё все юны, нас не остановить! Нужно лишь постараться! Такие проигрыши дают нам стимул идти дальше, это значит, есть куда расти! Тен Тен, несомненно, станет героиней, самой известной борчихой на планете!       Ли опять почти подпрыгнул на месте, поднял кулак вверх, стал читать одну из сотни своих речей о Силе Юности и её волшебном влиянии на каждого. Гаара приглушённо рассмеялся, а потом аккуратно взял запястье брюнета и притянул его к себе.       — С ней всё будет в порядке? — Собаку но заглянул в глаза своего парня с беспокойством, и тот моментально успокоился, смягчился. Обнял Гаару свободной рукой, уткнулся носом в щёку, пытаясь приободрить любимого, заставляя улыбнуться и довериться ласкам Ли.       — Ну конечно, с ней ведь Неджи. Он позаботится о ней, как ты обо мне.       Гаара покрылся новым румянцем, но улыбнулся. Нежно провёл кончиками пальцев по запястью, услышал тихое шипение рядом с ухом и тут же отдёрнул руку, обеспокоенно смотря на макушку, которая теперь уткнулась ему в ключицу.       — Болит?       — Немного. Опять неправильно бил.       Гаара в ответ только кивнул. Достал эластичные бинты, которые были рассованы по всей квартире в безумном количестве (в данном случае они лежали под диванной подушкой), и стал аккуратно перебинтовывать напряжённые мышцы. Они сидели молча. Рок Ли внимательно наблюдал за возлюбленным, за его отточенными движениями, невесомыми прикосновениями. За улыбкой, что изредка трогала его губы, за короткими пурпурными прядями, падавшими на лицо, за розоватыми щеками, за острой ключицей, за хрупкими запястьями и неестественно длинными пальцами. Брюнет неуверенно протянул свободную, мозолистую руку и аккуратно смахнул волосы со лба возлюбленного. Уголки губ Собаку но почти незаметно приподнялись вверх, но Ли заметил это и тоже широко улыбнулся.       — Как твой доклад? — Рок склонил голову чуть-чуть в бок, пытаясь заглянуть в глаза Собаку но. Не получилось, но вызвало новую нервную усмешку.       — Хорошо. Я победил. Сказали, что это лучший доклад на потоке. — Гаара пожал плечами, будто бы это ничего значило, пусть и знал, что сейчас это вызовет громкую реакцию.       — Кто бы сомневался! Ты так старался! Я горжусь тобой. — Рок Ли уже было собирался подхватить своего возлюбленного на руки, закружить по всей комнате, как делал это обычно, но вовремя остановился, вспоминая, что от боли может уронить их обоих, а Собаку но всё же был очень хрупким.       Гаара только как-то грустно фыркнул в ответ.       — Доклад Ино-сан был великолепен. Про него несправедливо забыли, — Гаара зажмурился, не в силах вынести груз вины, который испытывал каждый раз, когда вспоминал заплаканное лицо Яманаки и то, как Шикамару успокаивал её. Ино завалили, а всё потому, что одним из судей был Раса, – отец Гаары, – а на симпозиум с лучшим докладом мог поехать только один кандидат. И Собаку но очень сильно сомневался, что всё это просто совпадение. — А работа Шино-куна была лучше всего того, что я писал за все эти годы! Его семья – это целая династия учёных, думаю, он понимает в этом куда больше меня!       — Гаара… — Рок Ли положил свою большую ладонь на спину Собаку но, заставляя его разом и дёрнуться, и повернуться к нему лицом, и пристыдиться, что спустил все свои переживания на раненного возлюбленного. Спортсмен нежно погладил парня по спине и тихо-тихо произнёс: — Я видел твою работу, она – великолепна. Ты работал над ней долгие месяцы. И я знаю, ты считаешь, что получил это место только из-за своего отца, но в комиссии сидит много людей, и Сарутоби-сама не тот человек, который стал бы потакать твоему отцу. Ты это знаешь.       Гаара неуверенно кивнул. Он упал на плечо Ли, зарылся носом в могучую шею, стал вдыхать знакомый аромат. А Рок долго, нежно его гладил, целовал макушку, нюхал такой родной аромат цветов в любимых хитросплетениях волос. Гаара быстро расслабился, чувствуя, как большая грудь вздымается и опускается под ним, как знакомые ритмы бьются о большую грудную клетку, как забавно пульсируют вены на шее. А Рок Ли продолжал говорить, и говорить, и говорить, шептать на ухо огромное количество комплиментов, почти убаюкивая любимого в своих медвежью объятиях:       — Гаара, ты великолепный, ты очень умный и ты заслужил то место, что тебе предлагают. Ты должен туда поехать, показать всем, на что способен. И я буду гордиться всеми твоими достижениями, хвастаться, какой у меня умный парень, как мне с ним повезло.       Собаку но приглушённо рассмеялся и совсем не сильно ударил спортсмена в грудь.       — Прекрати. Так я всегда говорю о тебе.       — Что ж, в нашей паре может быть два мастера.       Дальше Рок Ли ничего не смог сказать – Гаара накрыл его губы своими, теряясь в нежном, тёплом, знакомом до боли поцелуе. Поцелуй, который давал понять не только, как им друг с другом повезло, но и как сильны они были вместе. Когда-то им приходилось сражаться друг против друга, но только оказавшись вместе, они поняли, что значит играть в команде, что значит становиться сильнее вместе. Становиться непобедимыми, несокрушимыми. Становиться победителями.