На каждый вздох

      В книжном шкафу, что был в кабинете Фёдора, хранилась коробка. Она стояла на самой последней полке, глубоко за книгами, и никто не знал про ее существование. Осаму тоже не знал — ему понадобилась книга для легкого чтения, и он случайно обнаружил за ней эту таинственную коробку.       Пока дома никого не было, кроме него, Осаму решил поддаться своему любопытству.       Пыльная коробка оказалась не слишком тяжелой и уже вскоре стояла на письменном столе. Никаких надписей на ней не было — совершенно простая картонная коробка с загадочным содержимым. Осаму, не теряя времени, аккуратно открыл ее.       Первое, что он увидел, — сухой бутон розы, что остался после свадьбы, а под ним обнаружилось несколько фотографий с полароида. Осаму помнил тот день, когда они были сделаны. Тогда они с Фёдором пошли на второе или третье свидание, полароид притащил Осаму с работы и много баловался, снимая почти все подряд. Говорил, что это для тренировки, а в конце дня отдал несколько фото Фёдору. И больше не видел, даже забыл, что на них было. Оказывается, Фёдор бережно хранил их до сих пор — снимки залива, парочка портретов Фёдора на фоне заката и одно совместное селфи.       Под фотографиями лежала женская золотая цепочка с жемчужиной-подвеской, которая, как Осаму слышал, принадлежала его матери. Единственное, что осталось в память о ней. Рядом, совершенно нелепым контрастом, нашелся старый клетчатый платок. На ткани проглядывались остатки крови, которые так и не отстирались, да и сам платок выглядел потрепанным жизнью.       Он когда-то принадлежал Осаму. При первой встрече у Фёдора носом пошла кровь из-за проблем со здоровьем. Пришлось предложить ему платок, а потом пригласить на чай. Это случилось лет двенадцать назад, и Осаму был уверен, что платок в тот же день отправился в мусорную корзину.       Под ним — кривой ключ. Тот самый, от первой квартиры Фёдора, который по неосторожности сломал Осаму. Зато в тот день они смогли помириться после недельной ссоры.       Там же обнаружилась и пуля — маленькая, идеально гладкая, но от нее внезапно нахлынули неприятные воспоминания — когда-то ее вытащили из плеча Осаму. Работа совсем его не щадила, и Фёдор часто об этом волновался. Сейчас ситуация немного изменилась — Осаму перевелся на более безопасную должность.       Сердце замирало от всех этих вещей — такие личные они были, значимые. Даже по рукам пошла легкая дрожь волнения.       Дальше Осаму нашел еще несколько снимков — школьные фотографии Фёдора. На одной из них он с невозмутимым лицом, среди маленьких первоклашек-одноклассников, которые бесили его все одиннадцать лет, а на второй — в день выпуска, с лентой через плечо. Волосы зачесаны назад, пиджак, вместо брюк — черные джинсы с рваной коленкой и пожеванные жизнью красные кеды. Год на ленте — две тысячи шестой.       Третий снимок с черным щенком, которого десятилетний Фёдор пытается удержать за ошейник, чтобы фото вышло. Сам ошейник отыскался в коробке. Красный, погрызенный, с торчащими в некоторых местах нитками. На нашивке было указано имя, но Осаму так и не смог его прочесть — буквы сильно потерлись, — но помнил, что пса звали Аид.       Среди снимков оказалось несколько валентинок — какие-то покупные, какие-то самодельные. И все от Осаму. А ведь Фёдор всегда ворчал, когда получал их, и сам долгое время не дарил.       На самом дне лежала толстая записная книжка. Осаму мельком ее пролистал и понял, что она использовалась в качестве личного дневника. Читать бы он не стал, да и не смог бы — знания русского языка у него неважные.       Осаму уже собирался положить книжку обратно, как из нее выпал сложенный лист бумаги. Он улетел под стол, и его пришлось доставать. Маленький лист оказался тоже старым — на изгибе стал уже совсем дряблым, но когда Осаму его развернул, не удержался от удивленного вздоха.       Иероглифы, выведенные почерком Фёдора, он смог прочесть сразу.       «Я знаю, что когда-нибудь ты не удержишься от любопытства и сунешь нос в эту коробку или найдешь ее случайно.       Надеюсь, сейчас ты находишься в статусе моего супруга, иначе я буду расстроен твоим преждевременным вторжением в мои воспоминания, которых на данный момент не так много.       Надеюсь, со временем их станет больше, и многие из них будут связаны именно с тобой.       Храни их в своем сердце так же трепетно, как делаю это я.       29.12.2010»       День их первого поцелуя.       Осаму нежно улыбнулся — это так похоже на Фёдора. Того самого, какой он на самом деле, в глубине души.       И Осаму безмерно любит его.