В моих руках

Уже когда он отпиздил Семёна, когда воспротивился воли свиньи, ему всё стало ясно, но точкой невозврата стал этот взгляд. Рома мог душу продать за эти голубые, наполненные яростью и призрением глаза. Готов был всем глотки перерезать своим ножом бабочкой из-за этих глаз. Из-за этих волос, запаха, улыбки. Антон был словно порочным ангелом, которого скинули с небес из-за жажды справедливости и ярости. Он был идеально чистым, но полностью погряз в грехах. Но Пятифану было этого мало, он хотел показать Антону всю сущность порока, хотел оставить его всё таким же чистым и невинным в то время когда Петров будет утопать в озере мглы. Этот чудик, чёрт его дери, смог сделать за один день то, чего никому из их захолустья не удавалось сделать за все 10 лет обучения в школе. Влюбить, ощутить жажду обладания человеком, но не как превосходство в драке, нет, это было другое. Он попал когда увидел эти глаза, а подписал себе смертный приговор когда произнёс после драки с Семёном - «Я Рома кстати». Но тогда он ещё всего этого не знал, нет. Как можно вообще понять, что ты попал в болото в шестом классе? Рома начал осознавать, что ему и его зайчику пришёл пиздец в 15 лет, а полностью в этом удостоверился в 10 классе, когда на дне рождении Бяши увидел раскрасневшееся от алкоголя лицо Петрова. С этого момента он поставил перед собой единственную в жизни цель. Сделать этого непокорного зверька своим. Похуй на всех. Похуй на Бяшу, на Полину, которой нравился его зайчик, похуй на родителей. Не похуй было только на Тоху. На этого красивого, дерзкого, но в то же время такого глупого и непутёвого зайца. Можно вообще быть настолько умным и настолько тупым одновременно? Этот придурок что, не видит, как у Пятифина слюни изо рта текут когда они переодеваются в общей раздевалке на урок физкультуры? Не видит?! Просто идиот. Глупый беленький невинный зайка, который вскоре угодит в лапы серого хитрого волка. - Пацаны, я домой пошёл, на. - С хуя ли? - кратко, чётко, а главное доступно. - У бабуленции сегодня днюха, на. Мать попросила пораньше прийти. - отведя глаза в стороны ответил Бяша. - Бабушка дело такое, Бяш. Иди, удачи отпраздновать, передавай от нас поздравления. - улыбнувшись и махнув рукой на прощание, сказал Антон. - Спасибо, Тох. Ну я погнал Ромк? - в шайке хоть и небольшой по прежнему за главного оставался Пятифан. Без его согласия никто и ничего не делал, кроме одного белобрысого чуда, что раздражало до побеление костяшек. - Давай, пиздуй. - грубость привычное дело, никто не обижается, просто стиль общения. Махнув рукой на прощание бурят скрылся в лесу, направляясь к своему дому. Выдохнув последний клубок дыма, Рома развернулся к стоявшему рядом Антону и спросил. - У тебя дома кто из предков есть? - Нет, а что? - такие непонимающие глаза. Бесит нахуй. - Хуй в очко, - хотелось бы в Антошкино, но пока можно повременить с этим - можно к тебе завалиться? А то домой неохота пиздёхать, мать опять бочку будет гнать хуй пойми за что. Единственный кто слышал от Пятифана «можно», единственный кого интересовало его мнение и боже упаси кто-то, что сделает с его единственным. - Да можно, конечно, Ром, зачем спрашиваешь? - улыбнувшись ответил Антон - Оля с мамой в город уехали, дом в нашем распоряжении. Этот сучёнок его специально провоцирует? Он видимо очень хочет, чтобы его повалили на кровать, зажав руки над головой и вытрахали всю душу. Сам напросился, Рома ждал очень давно, весь спермой обтёкся, когда дрочил в ванной вспоминая лицо Антона. - Ну и заебца, погнали тогда. - Пойдём.