Dumpling

Сергей Разумовский был расстроен тем, что Олег приобрёл костюм Чумного Доктора и убивает людей — ведь когда-то давно Олег был таким милым ребёнком… — Олежка-пельмешка, — с горечью и досадой пробормотал Сергей, вспоминая давнее прозвище ныне сурового и жестокого друга. — Какая ирония… Я не узнаю тебя. Где твоя воспитанность? Где твоё сочувствие людям? Где твоё понимание их страданий? Где твоя готовность изменить мир ради счастья людей? Неужели за такой короткий срок ты мог отрастить такую тучную задницу? Нет, не поверю. Ты, как и прежде, всё та же нежная, добрая и ранимая душа. Ты остался таким же ласковым и тёплым мальчиком. Как ты мог? Ведь я уже почти полюбил тебя… Ты опять хочешь мне причинить зло? Отвечай! — закричал он и со всей силы пнул босой ногой ближайшее кресло. Кресло обиженно скрипнуло и откатилось от стены на середину комнаты. Сергей стремительно сел на пол и уткнулся лицом в ладони, ожидая продолжения. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться назад, в прошлое. Вернуться туда, где его друг был ещё нормальным пацаном, или хотя бы чуть-чуть лучше, чем сейчас. Почему он тогда не понял, что тот — не нормальный пацан? Как глупо… Как ужасно глупо… Олег уселся в соседнее кресло и ласково положил руку на плечо Сергея. — Ты ведь знаешь, в чём твоя ошибка, Серёга? — спросил он. — Ты слишком любишь людей. Ты их слишком мало знаешь. А между тем, жизнь состоит не из одних только красивых слов. Жизнь состоит из очень страшного дерьма. Так? Сергей кивнул. — Если ты не перестанешь лицемерить, — продолжал Олег, — ты никогда не повзрослеешь. Поумнеть — это значит перестать чувствовать то, что сейчас чувствуют все остальные. Настоящий ум должен быть просто бесчувственным. Ты разве не согласен? Сергей поднял на Олега глаза и медленно помотал головой. — Не согласен, — ответил он. Олег с грустью поглядел на него. — Жаль, — сказал он, — Очень жаль. Они помолчали. Потом Сергей сказал: — Знаешь, Олег, мне кажется, мы не очень-то дружим… Ты ведь не думаешь, что я совсем уж размазня, верно? Олег поднял брови. — Да, — сказал он, — не думаю. Я так не думаю. Но у тебя много недостатков. Ты пьёшь много шампанского, слишком много и слишком часто. Ты иногда разговариваешь сам с собой. И ты раздражаешь меня. Сергей покраснел. — Ой, Олег, — сказал он, — не заводи, пожалуйста, эту шарманку. Знаешь, я с детства, ещё в детдоме, любил иногда говорить сам с собой… — И что ты обычно говорил? — спросил Олег с улыбкой. — Ну, — сказал Сергей, — например: «Ослиная задница, толстая жопа, квёлый зад, дырявый пиздец, ёбаный засранец, вставь мне». Я тогда ещё не знал, что это значит. А сейчас вот понял. Наверно, кто-нибудь из моих друзей на это обиделся. Олег усмехнулся. — Понимаю, — сказал он, — детство детством. Как много дерьма на дне души. Но поверь, у каждого свои проблемы. Они опять помолчали. Потом Сергей поднял глаза и улыбнулся. — Кстати, о сексе. — Давай, — сказал Олег, — расскажи-ка мне, что ты знаешь про секс. Сергей засмеялся. — Ничего. Даже не знаю, как сказать. Секс я знаю только в теории. А на практике с таким никогда не встречался. Хотя часто думал об этом. Иногда думал — и даже фантазировал. И в фантазиях я видел и чувствовал тебя. И секс был не просто сексом, а чем-то гораздо большим. И мы оба это понимали. Я представлял себе, как я касаюсь твоего тела. Как я целую твоё лицо, твои глаза, твои губы, как я нежно целую тебя в шею. Или в живот. Или в уши. Или в нос, Или ещё в какое-нибудь место, которое я никогда не видел и не трогал. Я представлял себе эту божественную красоту и мучился. Если бы я мог прикоснуться к тебе прямо сейчас, я бы это сделал. Но ты закрыт, как кирпич. И нет способа открыть. — Это ты так думаешь, — сказал Олег. — А если убрать этот кирпич и просто посмотреть в глаза? Что ты тогда увидишь? — Я увижу, что передо мной стена. — А если я возьму тебя за руку? Сергей вздохнул. — Тогда я увижу, что передо мной Мой Олежка-яблонька. Мой Олежка-жизнь. Ты очень хорошо пахнешь, Олежка. Я тебя люблю. — Я тебя тоже люблю. Хватит фантазировать. Просто возьми меня. Не бойся. Я твой. Серёга колебался недолго.