Мысли после действия

9 апреля 1887 года Пришло утро следующего дня. Никто ко мне не пришёл. Как обычно я вышла в столовую, где никого не было. Если эта паскуда и эту ночь не спал, то я найду снотворное и уложу. Я бы была прекрасной мамой. В любом случае, я сделала себе кофе и села за стол. Наверное, эта горничная меня просто наебала. Но ещё не вечер, поэтому не стоит делать поспешных выводов. Выпив кофе, я ушла обратно в комнату. Дочитав первую главу книги, я убрала её и опять задумалась. В дверь постучались. — Входите! — к счастью, или к сожалению, в комнату вошла та самая горничная. Я только поняла, что даже не знаю её имени. — Здравствуйте. Прошу прощения за вторжение. — Ох. Ничего страшного… Кстати! Как тебя вообще зовут? — Можете называть меня Кристина. Но в любом случае. Я немного узнала новую информацию, надеюсь она будет вам полезна. — Теперь я знаю как ее зовут. Фамилию она мне почему то не сказала, ну и ладно. Я стала внимательно её слушать. — В общем. Я узнала, что на самом деле господин вас ненавидит. — Ч-чего.? — это ударило мне прям в грудь. Как будто что-то треснуло. Мне очень не хотелось в это верить. Это был ещё один раз в жизни, когда я хотела умереть. — Если хотите, можете сами с ним об этом поговорить. Он сказал, что ненавидит вас всем сердцем. Простите… — я уже не хотела даже слушать. Выбежав с комнаты я сразу направилась в комнату к Генри. Я хотела убедиться сама. Было такое чувство, будто если я не узнаю правду, я умру. Ноги будто прилипали к полу, но несмотря на это, я заставляла свои ноги передвигаться. Дойдя до комнаты, рука стала ледяной, как в тот день, когда я решила умереть. Резко открыв дверь, я увидела Генри, который мирно сидел за столом. Услышав скрип от двери он повернулся в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, всё тело стало тяжёлым. Каждый орган превратился в камень. — Ты… Правда меня ненавидишь?.. — я раньше уже говорила сама себе эти слова, но когда их говорит другой человек, это больнее в тысячу раз. — Что?.. О боже. Неужели у тебя опять это началось?.. — он с грустным взглядом подошёл ко мне. Он был недалеко, казалось, что я могу слышать его дыхание. — Нет! Мне сказали, что ты ненавидишь меня, и я решила убедиться спросив у тебя лично! — я чувствовала, как проталкиваю слова через голосовые связки. — Чтож… И что ты ожидаешь услышать? — А?.. — что я ожидаю услышать? Я не знаю. Я не хочу слышать слова «я ненавижу тебя». Это всё что мне надо. Я не хочу это слышать. — Ну вот, ты пришла, задала вопрос, и что ты ожидаешь в ответ? Чтобы ТЫ хотела услышать? — Я не знаю! Но явно не «я ненавижу тебя»! — А что тогда? Что-то противоположное? — было такое чувство, будто он нашел крошечную ниточку в моем сознании и начал тянуть за нее. Внутри всё сжалось, мне хотелось нагрубить и уйти, но в то же время, остаться и ждать ответа. Моё сознание опять будто сжало моё горло, не давая сказать. Как не давало мне говорить «спасибо» Миссис Слай. Я больше не хочу его слушать. Я больше не хочу страдать из-за своих же мыслей. Я просто хочу, чтобы мне любили! Я так много прошу?! Эта мысль только что будто отключила все блокировки, что ставил разум. Будто очень старый, ржавый механизм снова заработал. Чувство удушения исчезло. Глаза перестали быть тюрьмой и дали волю чувствам. Это второй раз, когда он видит, как я плачу. — Да, Генри, ты прав… Ты чертовски прав!.. Я действительно хочу, чтобы меня любили, понимаешь?.. Я просто устала от самобичевания и ненависти! Прошу, прости меня… — слова вырвались с груди. Я сначала была даже в недоумении от того, что это Я сказала такие слова. Эти слова принадлежали МНЕ. Вот кто Я. Генри сначала был в неком удивлении, но потом осознал всю серьезность ситуации и обнял меня. — Эвелин, я тебя не ненавижу и абсолютно понимаю. Тебе нет за что извиняться и… Я тебя люблю. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ты мне поверила. — Он обнимал меня и гладил по голове. Это был первый раз за долгое время, когда я ему правда поверила. Мне очень хотелось ответить взаимностью. Разум всё ещё пытался бороться, но… — Я люблю тебя! Генри, слышишь?! Только тебя и всё! — резкие эмоции накрыли меня волной. Возможно Кристина меня обманула, чтобы я сама всё ему рассказала и открылась? Неважно… Всё, что я могла сейчас, так это как ребенок держаться держаться за Генри и просто плакать. Непонятно, были ли это слезы счастья, но было ясно лишь одно. С этого дня, всё будет по другому.