Сказ о том, как Изуру нашёл интерес в двух людях сразу

Он смиренно сидит в комнате. Совершенно один. Его алый взгляд прожигал в одностороннем стекле напротив него дырку. Он знал — там кто-то есть, кто-то смотрит на него. Вероятно, какой-нибудь учёный и пара охранников. — Где псина? Щенок? Звать их по имени Камукура совсем не хотел; в душе рождалось некое чувство, но разгадывать его значение в подобной ситуации было бы глупо. Изуру глупости не любит, но если те смогут сделать что-то хаотичное — то был бы рад этому. Но что есть радость для него? Не особо хотелось изучать в такой обстановке. — Камукура-сан, почему вы путешествовали вместе с Нагито Комаэдой? Донёсся грубый голос из колонок, что висели по углам комнаты. Его боялись, словно он дикое животное, готовое разорвать всё живое на маленькие кусочки. Это вызывало лишь отвращение. Но что есть отвращение для него? Не особо хотелось изучать в такой обстановке. Ладонь резко сдалась в кулак. Зачем эта информация? Она бесполезна для общего мира, в ней есть смысл только для мира самого Слуги, не более. — Он интересен мне и не более. — Конкретнее? Какой интерес вызывает у вас Комаэда? — брюнет нахмурился. Действительно, а что же в Комаэде такого? Чем он завлекает столь холодного, даже бездушного человека вроде Камукуры? Что они значат друг для друга? От чего во взгляде горит искра наслаждения, когда юноша в очередной раз растаптывает все ожидания своего всезнающего напарника? В каждом, его всего помаленьку, а кто-то даже находится в полной гармонии с собой, с окружающими. И это чертовски скучно для Камукуры. Гармонию слишком просто предсказать, просчитать и узнать, что же случиться в ней, хоть её и сложно вызвать. Всё равно, это было совершенно не то, что нужно было Гению. И вот, среди разрухи он встретил того, кто наконец смог вызвать приятный отклик в его холодном сердце. Нагито Комаэда — человек, являющийся олицетворением людского хаоса. Его мир полностью состоит из непредсказуемых событий; начиная от лёгкого запинания на ровном месте, до глобальной катастрофы, вроде падения метеорита вблизи кого-то очень дорогому ему человека. Казалось, что этот человек сеет хаос вокруг лишь одним своим существованием, а учитывая, что тот не лежит пластом в кровати, так тем более происходит нечто за гранью разумного. Суждения были похожи на слова безумного злодея с не менее безумными мыслями, что было ещё опаснее; Слуга был до безобразия принципиальным человеком, и только это останавливало его от бездумного разрушения всего и вся. Его слова о надежде были до ужаса искреннем восхищением, но даже несмотря на всю любовь к этому дивному, — как говорило общество, — чувству, тот всё продолжал отнимать чужие жизни, растаптывать мечты и желания, разрушать всё на своём пути. Его хаос собран из всех возможных его понятий, собирая столько противоречий, разрушений и беспорядка, что тот можно причислить к хаосу стоящему выше людей. — Я знаю всё, потому мне скучно, а он — дитя истинного хаоса. Он может развеять мою скуку. Нагито Комаэда — человек, чей мир целиком и полностью состоит из разрухи и вечных потерь. В нём нет ничего стабильного и тёплого, ведь всё это решиться об проклятие, что даровала ему сама судьба. И именно она создала новый мир, где стабильность заключается лишь в цикле удачи и неудачи; если тот что-то получил, то обязательно что-то будет утеряно, хоть и вновь получит что-то, словно утешительный приз. — То есть Нагито Комаэда — человек, рушащий все ожидания? — Он — противоречие на противоречии и всё это в квадрате, если не в кубе. — тот резко выдохнул. Для него эта глупость казалась смешной, но та быстро надоела. — Почему вы пытались убить Макото Наэги? Попав в это здание, Изуру тщательно наблюдал за действиями, тоном, выражением лица Наэги. Брюнету совсем не хотелось записывать человека, что так понравился его интересу в обычных, ведь если это так, навряд ли напарник ещё хоть раз вживую увидит свой объект обожания. Он стремился в нём заинтересоваться, ведь было интересно посмотреть, насколько далеко любовь Слуги зайдёт и как тот будет вести себя. Эксперимент над Нагито? Что-то вроде того, но Камукура это так бы не назвал. Ему просто хотелось развлечься. Гений о многом спрашивал Абсолютную Надежду о различных персонах, коих узнал в своей короткой жизни. Да, тот насмотрелся на Свет ещё на экранах телевизорах, по которым крутили Убийственную Игру, но тот не мог поверить, что такой обычный парень смог победить Эношиму. Было бы очень скучно погибать из-за рук такого человека. Надавить на больное, на неприятное — такое решение нашёл брюнет, потому расспрашивал не о самых приятных личностях, что были с ним в игре, но как на зло, тот всё был радостен и весел, порой сменяясь затихшей грустью. ТОму неприятно об этом говорить, но из вежливости не мог не ответить на такие лёгкие вопросы. Стоило задеть Эношиму, как Макото сменился в лице. Брови неосознанно нахмурились, а нос чуть сморщил. Тон голоса, — не смотря на его мягкость, — стал более тяжелым. Наэги продолжал стараться быть добрым, но он всё же смог оправдать ожидания Изуру. Он не верил, что есть человек, любящий всех и вся. Тот мог быть хоть бесконечно добрым, но на то он и человек, что бы иметь какое-то порочное чувство в себе. Но одного лишь гнева мало. Есть кто-то ещё, кто ему противен? Есть кто-то, кому дороги в его мир нет? Может, всё же есть что-то, что заставил его потускнеть? Вопросов оказалось больше, чем предполагалось. — Пса по-другому не удержать, вот и на щенке воспроизвёл. Вредить хотелось, только ради страха во взгляде, но того не было, — глаза чуть прищурились, — а в нём нет пламени жизни. Он не против умереть. Это скучно. Врёт он. Ему интересно, насколько долго этот человек сможет продержаться с яркой улыбкой на лице и не сломиться под грузом отчаяния и ответственности.