Пожалуй, эта смена была не так плоха.

Жарко... Чёрт, даже ветерка нет! В его городе никогда не было таких температур. Однако по всей видимости придётся привыкать. Брюнет, щурясь из-за солнца, скептически посмотрел на здание. Как-никак, парню предстоит жить в нём ещё двадцать один день. Бетонные стены, выглядящие холодно и безжизненно. На ум приходят ассоциации с заброшенными многоэтажками из многочисленных прочитанных им страшилок. Деревянные окна, вместо привычных пластиковых. С таким же успехом можно было заселить их всех в собачью будку. Особенно жалким и нелепым корпус выглядел на фоне многочисленных богато украшенных гостиниц, находящихся здесь практически на каждом шагу. Да уж, реально смахивает на полуразрушенную будку, стоящую около симпатичных дачных домиков. И это их даже внутрь не завели. Надежды на хоть сколько-то хороший отдых рассыпались карточным домиком. Как он попал в подобную ситуацию? Наверное так, как и большинство находящихся здесь людей. Родителям надоело что он постоянно сидит дома, даже летом. Вот отец с матерью и решили сбагрить своё чадо в этот "чудеснейший" лагерь, носящий название "Лазурная волна". Развить социальные навыки, всё такое. Не смотря на то что темноволосый упирался, не было и шанса отказаться от поездки. Родственники умеют убеждать когда им это реально надо. И вот он стоит на этой жаре, с тяжёлым чемоданом и рюкзаком. Вокруг него очень много подростков примерно его возраста. Непривычно много. Они все уставшие и потные, ждут распределения по комнатам. И это распределение судя по всему будет длиться часа полтора, не меньше. Причём окружающие выглядят так, словно им даже более-менее нравится происходящее. Общаются, знакомятся, некоторые даже играть в догонялки умудряются. Что за иррациональные люди? Наконец его подзывает к себе один из, по всей видимости, вожатых. "Шота Айзава, триста тридцать первая комната", – тот даже не оторвался от своих списков и многочисленных бумажек. Наконец-то практически закончился весь этот кошмар с распределением. По крайней мере для него. Брюнет подхватывает свои сумки, в глубине души выражая толику сочувствуя тем мученикам, коим предстоит и дальше тухнуть на жаре. Внутри их корпус... Ну, учитывая вид снаружи, всё не так уж плохо. Более-менее чисто, стёкла целые, тараканы толпами не ползают да и ладно. Айзава никогда не был уж слишком прихотлив или что-то в таком роде. Подниматься на третий этаж не так-то просто. Темноволосый успокаивал себя тем что скоро он поднимется в комнату, разложится, а дальше день явно не будет настолько изматывающим. По крайней мере, хочется в это верить. Комната примерно такая же, какую рисовал в своём воображении Шота. Три довольно скрипучих кровати с нелепым комплектом постельного белья, на котором были изображены какие-то овечки. Стены голые, без обоев, покрытые странной тёмно-зелёной краской. В общем, совершенно обычная комната для такого бедного лагеря. Не то чтобы брюнету была важна стоимость путёвки, или он привык к фешенебельным курортам, просто увиденное явно не впечатляет. Хотя бы шкаф был просто шкафом без видимых недостатков. Относительно новый, деревянный, вместительный. Пожалуй, большего и не надо. Айзава быстро разложил в нём свои немногочисленные пожитки. Юноша здраво рассудил что нет смысла тащить сюда весь свой гардероб, поэтому из одежды взял лишь три-четыре комплекта. Для нормальной жизни более чем хватит. Брюнет устало запихнул дорожную сумку под кровать, после чего обессилено рухнул на матрас. Всё. Теперь можно просто полежать, может, если обстоятельства позволят, даже немного вздремнуть. Парень не привык к подобным поездкам, поэтому вымотался очень быстро. Глаза уже слипаются, Шота готов провалиться в лёгкую дрёму. В тот же миг раздаётся звук открывающейся двери, который должен ознаменовать конец адекватного отдыха. Точно. У него же должны быть соседи. Чёрт.... Те два парня весело переговаривались друг с другом, а когда вошли, то сразу же с приветливым любопытством уставились на своего соседа, то бишь него. У одного из них была довольно странная шевелюра. Светло-голубые волосы топорщились в разные стороны, образуя чем-то напоминающую кучевое облако причёску. Наверное кучу времени и денег тратит на уход за этим тихим ужасом. Непрактично. Другой же выглядел словно ожившая батарейка. Неаккуратная, но куда более адекватная копна светлых волос напоминала колосья пшеницы. Глаза скрыты за странными солнечными очками с жёлтыми линзами. На шее покоились огромные наушники, от которых вилось множество проводков. В общем, очень странная парочка. Парочка, которая, по всей видимости, не даст ему нормально поспать в ближайшее время. После того, как они все обменялись внимательными взглядами, блондин заговорил: – Хей, привет! Ты наш сосед, да? Приятно познакомиться. Я Хизаши Ямада, а мой знакомый и наш третий сосед — Оборо Ширакумо. Мы с ним впервые в таких лагерях, и.... – голос у Канарейки оказался громким и звонким. Где-то на середине его монолога Айзава закрыл глаза, отвернулся к стенке и устало заявил: – Мне всё равно. Говорите потише, иначе ночью я придушу вас всех подушкой. – Звучит угрожающе, – хихикнул пацан, назвавшийся Ямадой. – А ты у нас злой, как я посмотрю. Похож на свирепого кота. – А ты скорее раздражающий попугай, который постоянно каркает. Поверь, если этот попугай не заткнётся, то вся комната будет в его вырванных перьях. – неожиданно для самого себя, мрачно пробормотал Шота. Его новые соседи захихикали, Крашенный сквозь смех выдал что-то вроде:«а попугаи-то не каркают». Кажется, эта смена будет тяжёлой. * * * Многие из нас замечали то, как устроено большинство коллективов. В абсолютно каждом, от совсем маленького до огромного, заведено так: всегда найдётся более активный, купающийся в лучах внимания, и его противоположность – человек молчаливый, безинициативный. Например, в классе есть весёлый и активный ученик, подающий огромные надежды, любимый как учителями, так и одноклассниками. Эти яркие и запоминающиеся личности станут сопровождать нас всю жизнь: в садике, школе, институте или же работе. В противовес им существуют и совсем незаметные люди – застенчивые необщительные ребята из класса, а быть может и тот самый несговорчивый хмурый коллега. Их тоже довольно много. Наверное, дорогие читатели, уже начинает клонить в сон от всех этих скучных размышлений, да? Вернёмся же к повествованию. Разумеется, в лагере "Лазурная волна" было абсолютно также. Существовали не только активные и успешные люди, нет, целые отряды могли состоять сплошь из подобных личностей. Эти ребята громче остальных выкрикивали название своего отряда на прогулках, их выделяли на дискотеках, а вожатые тех подростков неизменно гордо улыбались. И пожалуй, в противовес им должны существовать незаметные словно тени ребята, постоянно отсиживающиеся на лавках, молчаливые. Что ж, добро пожаловать в отряд под номером восемнадцать! С первых дней пребывания в том месте Шота понял, что все они как раз таковыми и являются. Блеклые, как огромный выцветший плакат, уже лет двадцать украшающий стену корпуса. Безинициативные. Не желающие выделяться. Айзаву такое положение вещей более чем устраивало. Как бы пофигистически это не звучало, он приехал сюда не плакаты раскрашивать и не танцевать до упаду. Да и доходили до него слухи, что иногда тех самых активных ребят психованные вожатые заставляют быть таковыми. Слава богу, их данная участь обошла стороной. Только вот жалко молодых парня и девушку – улыбающихся и неунывающих вожатых, которым выпала участь присматривать за тихими молодыми людьми. Те возлагали огромные надежды на эту смену и надеялись на приход ярких инициативных ребят. Увы, просчитались. Вожатые, конечно, хорошие, вот только был у них один огромный недостаток – отсутствие нужной в нелёгком воспитании подростков твёрдости. Ещë более унылой и безвыходной ситуация казалась в те моменты, когда он наблюдал за Хизаши и Оборо. К собственному удивлению, брюнету удалось немного сдружиться со своими соседями. И каждый день он видел одну и ту же картину: его товарищи по комнате и отряду выбиваются из сил, буквально из кожи вон лезут ради того, чтобы зажечь в остальных искру интереса. Но та не зажигается, не смотря на усилия вожатых и его соседей. А ведь они реально стараются: не спят по полночи, вдвоём вырисовывая плакаты. Время от времени к делу подключался и сам Айзава. Невольно вспоминается один случай, произошедший спустя шесть дней после начала смены. Утром вожатые собрали сонных подростков в одной из многочисленных беседок, чтобы объявить о том, что вечером планируется небольшой конкурс талантов. Всем отрядом нужно было подготовить маленькое выступление: танец, сценку, зачитать стих, что угодно. Хоть парень с девушкой и улыбались, они уже знали реакцию собственного отряда. Реакцию, которой толком не было. Многие лишь сонно кивнули, продолжая увлечённо сидеть в телефонах. В тот вечер от восемнадцатого отряда выступило лишь два человека – заводной блондин и его друг с крайне необычным цветом волос. Это была небольшая сценка о лагерной жизни. Большая часть их отряда сидела на скамейке и вряд ли видела хоть что-то. Что уж там говорить, наверняка больше половины даже не знало, что кто-то этим вечером выступает. Но Ямада и Ширакумо будто не замечали того. Увлечённо играли, словно только для себя. А Шота старался не смотреть в ту сторону, ведь знал, что мог тогда подключиться к работе над сценкой и помочь соседям. Да и вообще, на по обыкновению весёлый вопрос блондина он соврёт, что ничего не видел, сидя на лавке. Как-то так и проходило всё связанное с активностями, будто мимо. На последней неделе вожатые вообще станут снимать свой отряд со всех выступлений: всё равно никто ничего не подготовит. Однако не стоит думать что на активностях заканчивались абсолютно все варианты времяпровождения. Так как Айзава всё же нехотя подружился с этими двумя оболтусами, временами было очень даже весело. Весело подкидывать девчонкам каких-то насекомых, а после под громкие визги судорожно прятаться у себя. Весело (хоть и до жути банально) мазать людей из ближайших комнат зубной пастой по ночам. Весело было под предводительством Ямады, как самого свободолюбивого, ненадолго сбегать из лагеря. Это напоминало настоящую сцену из фильмов. Да уж, "Побег из Шоушенка" на минималках. Тогда трое молодых людей выбрались в освещённый лунным светом коридор, минуя охранников и неспящих вожатых. Оказавшись на улице, парни недолго думая перемахнули через ранее примеченный участок забора. И вот, они на свободе. Ночной город поражал юношей своим великолепием: неоновые огни, виднеющиеся вдалеке величественные горы, яркие вывески уже закрывшихся магазинов. И отчего-то засевшая в памяти причудливая россыпь звёзд, которая отражалась в беззаботных эмиральдовых глазах. Под утро компания вернулась сама. Вожатые так ничего и не узнали. В общем, скучать не приходилось. И, пожалуй, больше всех в их тесной компании Шоту поражал именно Хизаши. Их сосед, Оборо, мог время от времени сдаваться. Жаловаться на то, что никто ничего не хочет. Вечерами рассказывать, как же он уже хочет домой. И такое было абсолютно нормально, по крайней мере так кажется брюнету. А вот Хизаши... Хизаши всего вышеперечисленного не делал. В любой ситуации он продолжал улыбаться: причём улыбаться искренне, не надевая идиотских масок. Блондин лишь качал головой, говоря, что их отряд непременно когда-нибудь станет сплочённым. Он надеялся на это, и в свои слова верил. Айзаву часто посещают мысли о том, что таким солнечным людям, как его соседи, тут явно не место. Эта парочка должна быть в самых активных отрядах, разрывать танцпол на дискотеках и готовить классные сценки с другими настолько же творческими людьми. Отчего же судьба решила отправить их именно сюда? Непонятно. Пожалуй, они реально находятся тут по большой ошибке. Выходит, и их знакомство, их дружба – не более чем нелепая случайность. Ведь если бы Ямада и Ширакумо выбирали соседа, то их выбор в жизни не пал бы на такого невзрачного и угрюмого человека, как он. Правда? Достоин ли он вообще дружить с настолько крутыми людьми? И почему так больно думать об этом, представляя, как позитивный и яркий блондин с лёгкостью выберет в друзья другого человека?... Лишь время, которое, к слову, летит довольно быстро, это покажет. * * * Уже привычный тёплый ветерок колыхал ветви огромных деревьев. Вожатые предпринимали тщетные попытки собрать разбежавшихся кто-куда подростков в общую кучку. Их отряд выходил из столовой, которая была отдельным зданием, не соединëнным с другими корпусами. Множество так и не пообедавших ребят тоже толпилось у входа, ожидая собственной трапезы. Эта огромная мешанина из вожатых и их подопечных образовывала настоящее людское море. Как же Шота ненавидит такие скопления людей! Наверное, в любой другой день он просто молился бы на то, чтобы поскорее исчезнуть отсюда. Но брюнет лишь стоял, задумчиво разглядывая плитку под ногами. Мысли его явно были не здесь. Весь день он толком не видел Хизаши. Это не могло произойти из-за невнимательности, ведь у него уже давно вошло в привычку каждые пять минут искать соседа глазами, будто проверяя, точно ли тот присутствует. И блондин как-раз отсутствовал. Всё бы ничего, но только что был обед, и если там не было этого идиота, значит он не ел добрую половину дня! Это было странно, ведь привычек убегать за ним никогда не водилось. Да и всю смену Шота предполагал, что его друг (друг!) в этот день будет долго прощаться с людьми из отряда. Смена пролетела незаметно. Сегодня – последний день. Вещи уже собраны, завтра молодые люди разъедутся по родным городам. Темноволосый всё же волновался за состояние соседа. Поэтому он с набитыми хлебом карманами прокрался вдоль стены, самым наглым образом сбегая от остальных. Чуть позже вожатые явно отчитают его, но это будет потом, так что не важно. Около получаса брюнет бегал по территории лагеря и искал Ямаду. Солнце пекло как не в себя, даже кепка плохо справлялась с натиском жары. Чёрт бы побрал этот цвет волос, притягивающий палящие лучи! Но парень, не смотря даже на подобное препятствие, упрямо продолжал поиски. Общарил все беседки, спортивное поле, оббегал корпуса, и даже прочесал территорию пляжа! Но светловолосого нигде не было. Может, этот идиот вообще сбежал из лагеря? Айзава уже хотел возвращаться к настолько же обеспокоенному Ширакумо... Но тут что-то остановило. Юноша решил проверить последнее место, в котором только мог оказаться их Попугай. Вытирая пот со лба и пытаясь выровнять дыхание после небольшой пробежки, темноволосый оглядывал сцену и многочисленные окружающие её скамейки. Обычно в дневное время тут мало народу: все занимаются лагерной деятельностью или подготовкой к мероприятиям. Спрятаться проще простого. Шота подошёл к рядам из зрительных мест, ещё раз окинул их внимательным взглядом, и сказал: – Я ведь знаю, что ты тут. Не заставляй меня возвращаться к обеспокоенному Оборо, и говорить, что ты бесследно пропал. С него станется вызвать полицию и поставить на уши весь лагерь. Когда после нескольких секунд никто так и не отозвался, брюнет собрался уходить. Он успел разозлиться на непутёвого соседа ещё сильнее. Но пожалуй, злость смешивалась с беспокойством. Где бродит этот идиот? А вдруг с ним что-то случилось? Парень готов был рвать на голове волосы от безысходности, когда из дальних рядов скамеек показалась бесконечно глупая голова, обрамлённая пшеничными прядями. – Нашлась пропажа, – недовольно, но при этом не без облегчения хмыкнул юноша, после чего начал перелезать через лавки к потеряшке. В процессе ему удалось каким-то чудом написать Ширакумо короткое сообщение о местонахождении соседа. И лишь когда темноволосый придвинулся к нему почти вплотную, антрацитовые глаза заметили что с их Попугаем что-то не так. Его глаза были немного опухшими, волосы – растрёпанными. Ямада сидел, обнимая колени (ранее в таком положении он прятался в рядах скамеек, а теперь пересел на лавку), а взгляд эмиральдовых глаз не цеплялся ни за что конкретное. Айзаве стало не по себе. – Мм... Заши, что случилось? – Тон брюнета смягчился. Он придвинулся немного ближе к соседу, рассматривая такое странное отсутствие улыбки на веснушчатом лице. Хотелось обнять, защитить от всего, что могло вызвать такую реакцию. Ну, или как минимум набить лицо обидчику. Но Шота продолжал сидеть, рассматривая потеряшку. – Чёрт... Сегодня ведь ВДВ... Я не хочу этого видеть. Вообще сегодня появляться не хочу. Мы снова опозоримся... Хотя нет. В том то и дело что не опозоримся, ведь даже не попробуем! – В его голосе слышалась тоска. К концу своей небольшой тирады Хизаши уткнулся лицом в колени, будто не желая показываться в этом мире. Да и сам Шота помрачнел, вспомнив о сегодняшнем событии. ВДВ – Вечер Детей Вожатых. К вечеру последнего дня смены все отряды должны поставить какой-то номер, что-то вроде благодарности вожатым за проведённое в лагере время. Это очень душевно, атмосферно, немного грустно... Должно быть. Но у них так явно не будет. Что сможет выдать отряд, участники которого даже толком не знают имён друг друга? Так что вероятнее всего, пока остальные подростки будут проводить последние часы с вожатыми, они станут залипать в телефонах. Таков уж восемнадцатый отряд, что сказать. – Ну... Всё не так плохо, наверное. Да, может, наш отряд и полон идиотов, но этим вечером ты можешь... Потусить с нами. Оборо будет рад, я тем более. Заши, это не стоит твоих переживаний. А вот что тебе нужно – это немного поесть. В столовке и так плохо кормят, а ты от еды отказываешься. На вот, пожуй. – Айзава протянул другу несколько честно украденных у ребят помладше кусочков белого хлеба. Чёрный Ямада не любит. Некоторое время блондин отнекивался, но голод, по всей видимости, взял верх. Так что он, тихо пробормотав слова благодарности, взял ломтик хлеба и принялся, по сути, за завтрак. Повисла тишина, во время которой каждый рассуждал о чём-то своём. Залезть в голову к соседу не получилось бы и при всём желании, так что его мысли оставались неведомы. Но, наверное, они были совсем невесëлыми, если судить по взгляду светловолосого. А вот Шота просто хотел убиться об стенку. Глядя на такого подавленного друга его грызло чувство вины. Хоть умом он и понимал, что три человека вместо двух не решили бы их проблему, но... Может, Заши было бы не так грустно сейчас? Если бы он тоже рисовал эти чёртовы плакаты, к примеру. Или танцевал те нелепые танцы на дискотеках. Да хоть участвовал в мероприятиях, что угодно! Но он, полностью осознавая тяжесть груза Оборо и Хизаши, просто стоял в стороне. Мрачные размышления ненадолго прервало внезапное появление Ширакумо. Тот первым делом отчитал блондина за то, что он ничего не сказал о своём уходе; потом принялся сочувствовать, ругая собратьев по отряду последними словами; ну а затем стал развлекать приунывшего товарища всеми доступными методами. Рассказывал нелепые истории из жизни, пытался жонглировать камнями, даже предпринял попытку сделать колесо прям на скамейке. Жаль что последнее не получилось. Из-за некоторых его выходок Ямада даже немного смеялся, хоть всё ещё и продолжал быть подавленным. Невольно кольнуло странное чувство. Ну почему блондин не улыбается так ему? Хотя, правильно делает. Никто не захочет улыбаться такому серому безинициативному человеку. Со временем, отделавшись от этих глупых мыслей, он тоже включился в общую беседу. Так троица проговорила довольно долго, по крайней мере, не меньше часа. – Если хочешь, чувак, мы можем остаться тут с тобой. Всё равно не хочется видеть лица вожатых сегодня, – в какой-то момент сказал Оборо. В ту же секунду брюнет ощутимо толкнул его локтем. Разве этот идиот не понимает, что скорее всего Ямада захочет побыть один? Так оно и случилось: – Не, Широ, спасибо. Вы не должны тут сидеть из-за меня. Ближе к вечеру я сам появлюсь в корпусе, просто не тащите меня на дискотеку, – спокойно сказал он с невесёлой усмешкой. Их наверное уже ищут. Пора идти. Они попрощались с Хизаши, оставляя того в гордом одиночестве. Айзаве не хотелось этого делать, но он понимал, что надо. Брюнет медленным шагом покидал эстраду, в то время как в его голове медленно начинал созревать план... На его осуществление было ещё полдня. * * * К вечеру небо стало розовато-персиковым, окрашивая в те же цвета проплывающие мимо облака. Во всём лагере витала радостная, немного нервная атмосфера. Ещё бы: близился конец смены. Предстоящее каждому отряду выступление – последний шанс выделиться, запомниться этому лагерю, поблагодарить вожатых за чудесную смену. Все суетились, словно рой пчёл, носились туда-сюда, репетируя и без того заученный номер. Многие вожатые уже начинали собирать своих подопечных. Кто-то завершал последние приготовления. В общем, работа кипела. Никто не обращал внимание на незаметного блондинистого паренька, который сидел на спортивном поле. Он расположился на траве, в самом углу. Эмиральдовые глаза смотрели на малиновое, словно сладкая вата, небо. Никому не было до него дела. Только тоска разделяет с ним это добровольное одиночество. Всегда хотелось почувствовать лагерную атмосферу суеты, которая возникает перед любым важным выступлением. Но не суждено, ведь он умудрился попасть в такой неподходящий для этого отряд. Ямада всегда старался не жалеть о том, что попал сюда. В конце-концов, судьба свела его с Оборо и Шотой. Но... Неужели он многого хочет? Сплочённости отряда, только и всего. Он так засмотрелся на небо, что не сразу заметил шумное приближение странной толпы. Там присутствовали его друзья. Они были... Вместе с какими-то людьми из их отряда? Подростков было немного — не считая соседей человек пять. Две девушки-близняшки, приехавшие в лагерь вместе, и троица парней, которые были где-то на год младше их. Ширакумо увлечённо рассказывал что-то тем людям из их отряда. Они, к удивлению блондина, его слушали. Айзава плёлся сзади, с таким взглядом, будто вообще не хотел там находиться. Одним словом, странная компания. Что они тут забыли? Хизаши растерянно смотрел на них, мало что понимая. Угрюмый сосед, похожий на вредного кота, протянул ему свою руку и глядя в сторону спросил: – Пойдёшь с нами, или собрался медитировать тут целую вечность? – в антрацитовых глазах плескалась усталость, и что-то ещё, что "прочитать" блондину не удалось. – А что вы вообще собираетесь делать? – он всё ещё ничего не понимал. Настораживало то, что в этом неизвестном занятии принимал участие Шота. А он обычно вообще ни в чём участия не принимал. – Выступать конечно! Ну, мы кое-как придумали небольшую сценку о лагерной жизни и всяком таком. И нам нужен человек, который будет не только играть, но и произнесёт какие-то приятные слова нашим вожатым. Мол, спасибо за смену, она нам надолго запомнится, всякое такое. Кароче, ты с нами? – Ширакумо воодушевлённо прожигал в нём дыру взглядом. Это... Это казалось чем-то... Фантастическим. Кажется, восемнадцатый отряд всё же будет выступать! Вот только... – Шота... Ты тоже выйдешь на сцену? – вообще, на эстраду, все выступления проводились именно на небольшом пространстве около сцены, а не на самой сцене. Но суть вопроса не меняется. Брюнет фыркнул и закатил глаза, но всё же удостоил его ответом: – Нет, я моральная поддержка. Нацеплю костюм черлидерши и буду скакать по эстраде с огромными помпонами в руках. Конечно выйду, что ещё остаётся! Ну так? – Айзава протянул ему руку, как бы намекая на то, что стоило бы поторопиться с ответом. Ямада эту помощь принял, без раздумий ухватившись за чужую руку. Тёплая. Как ни странно, его ладони почти всегда были словно ледяными. А сейчас, по всей видимости, "оттаяли". – Знаешь, я был бы не против, если бы ты и правда скакал вокруг нас в цветастой мини-юбке. Но на это нет времени. Лучше напомни, какая у меня там роль в вашем выступлении?... – Узнаю старого доброго Заши, – друг усмехнулся, принимаясь объяснять всем дальней план действий и быстро вводя его в курс дела... * * * Всё было совершенно не так, как Шота представлял. Малиновый закат и сахарные облака сменились на тёмный бархат ночи, усыпанный мелкими звёздами. В лагере зажглись фонари, а их очередь всё приближалась. Они выступали в числе последних, так уж распорядилась судьба. И вот, ведущий объявляет выступление восемнадцатого отряда. Зрители затихают, смотря на стоящих в центре подростков. Наверняка они вспомнят только Оборо с Хизаши, и то только потому, что те иногда выступали. Ну, чисто технически их отряд вроде есть, а вроде его и нет. Все эти внимательные взгляды впивались в кожу, будто стремясь вытащить внутренности. Вывернуть наизнанку его душу, вывалив самые потаёные мысли на асфальт, растекаться непонятной лужицей. Ну не любит Айзава такого рода публичные выступления! Только вот на этот раз пришлось изменить себе, чтобы стереть подавленное выражение с лица Заши. Многое шло не так, но друг просто светился, стараясь превратить потихоньку наступающую ночь в яркий день. Они постоянно забывали свои реплики и путались в движениях. Да и на репетициях возникали трудности... Было много споров из серии "с этим стоять не хочу, это делать не собираюсь". А то, как они с Ширакумо упрашивали вожатых не исключать из списка выступающих их отряд, даже вспоминать не хочется... Но Ямада будто всего этого не замечал. Ему нравилось привлекать взгляды, щуриться сквозь очки на свет прожекторов. Словно и не было тех сложностей, с которыми им всем пришлось столкнуться. Происходящее сильно отличалось от фильмов. Их фантастически убогая семёрка внезапно не становилась самой лучшей в лагере, потому что "стоит только захотеть и сделать первый шаг". Наступает последний момент этого неудачного выступления. Хизаши нужно сказать несколько слов для вожатых. Музыка приглушается, ему передают микрофон. Друг взволнованно вздыхает, и... Ничего. Он попробовал начать свой короткий монолог, но его голос лишь затерялся где-то в шуме толпы. Что с микрофоном? Почему это глупое изобретение не работает? Молодые люди переглянулись, но продолжали стоять столбом. Кто-то из персонала спустился со сцены, разбираясь с неисправной техникой. А вот наш актёрский состав просто стоял, не зная куда себя деть. На них градом посыпались внимательные взгляды, скрыться от которых не получилось бы при всём желании. Наверное примерно тоже самое ощущает заяц, внезапно выбежавший на открытое пространство, где может легко стать добычей хищников. Волнение. Страх. Ну, а в этой ситуации ещё и дикое смущение. Кто-то из толпы не скрываясь показывал пальцем и смеялся. Другие же сочувственно качали головами, в то время как третьи издевательски усмехались. Отвратительное чувство. На тебя направлен яркий свет нескольких прожекторов, в то время как ты просто стоишь, героически стараясь не реагировать на такую сильную оплошность. Теперь-то выступление точно было испорчено. Спустя несколько таких вот минут позора выяснилось, что нужно было просто подойти ближе к сцене, чтобы микрофон заработал. Они облажались. Снова. Это полностью их вина, а не какой-то технический сбой. Шота даже не удивлён. Их всех подвинули на нужное место, после чего работник лагеря отдал Ямаде многострадальный микрофон и благополучно свалил в закат. Сосед крепче обхватил это техническое недоразумение, после чего застыл в нерешительности. Взгляд взволнованно бегал по огромной толпе впереди него. Впервые он не знает, как подступиться к публике после такого грандиозного позора. Прежде чем мозг успел что-то осознать, Айзава подошёл к Хизаши и схватил его за руку. Друг сжал протянутую ладонь в ответ, будто это был некий спасательный круг. Десятки взглядов всё ещё были направлены на них, но блондину стало немного спокойнее. Словно Шота без слов говорил:"Я верю в тебя. Да, мы облажались, но это не конец света". Ну, или:"Действуй, хуже уже точно не станет". Да, последний вариант определённо подходил ему больше. – Мне... – голос звучал неуверенно, а микрофон противно запищал. Чёртова техника. Через несколько секунд Ямада окончательно собрался, привычно улыбаясь. – Мне хочется сказать спасибо нашим вожатым. Не смотря на трудности, они приглядывали за нами. Знали как поддержать в грустные моменты... За двадцать один день этой смены наши вожатые стали для нас почти семьёй. Без них было бы ужасно скучно. Спасибо! Всё, мучения на сегодня закончены. Музыка сменилась, ведущая начала объявлять следующий номер. Всё, чего хотелось Айзаве – это поскорее слиться с толпой, перестать ловить на себе любопытные и насмешливые взгляды. После выступления началась какая-то ужасно трогательная по мнению остальных сцена. Вожатая-девушка очень растрогалась из-за их недо-актёрской игры, была близка к тому чтобы прям тут расплакаться, будто школьница. Её коллега, другой их вожатый, радостно улыбался, по очереди разглядывая всех выступающих. Весь их актёрский состав начал обнимать растроганных взрослых. Немного погодя к ним присоединился и Шота, фыркая что-то неразборчивое. Они немного пообнимались, потом отлипли друг от друга, немного постояли вместе. На этом, увы, тёплые посиделки закончились. Вожатым нужно было отойти из-за каких-то организационных вопросов, поэтому те благополучно свалили. Все выступающие неожиданно быстро разделились. М-да, разошлись как в море корабли. Ну и хорошо: не придётся половину вечера слушать их болтовню, одновременно с этим прокручивая в голове все возможные в данной ситуации варианты свалить. Будет дружный вечерок прощания в их тесной компании, так сказать. – Ну и что, понравилось позориться? – спустя некоторое время ехидно поинтересовался у блондина Айзава. – Выступление, конечно, было не фонтан, но я всё равно благодарен. Не смотря на все трудности классно ведь было готовиться, да? Главное, что нам было весело. — "Главное, что нам было весело"... И давно ты стал говорить такими клишейными фразочками? – и Оборо подлил свою ложку дёгтя в бочку мёда Хизаши. В шутку, конечно же. – Тц, да, звучит как нелепая цитата из мелодрамы, но всё же. Это... Это было классно! Наверное, я бы так до самого отъезда просидел, если бы не идея Ширакумо. – В каком смысле? – упомянутый Ширакумо явно сбился с толку. Ямада чуть нахмурил светлые брови, пытаясь понять, что сказал не так. – Ну... Спасибо, говорю, за то что решил устроить это выступление. Твоя ведь идея. – не вопрос, утверждение. Обладатель необычной причёски заулыбался, после чего сдал рядом сидящего соседа с потрохами: – Вообще-то, я лишь с номером немного помог. А что касается идеи... Это всё Шота. Я даже сначала отнекивался, если честно. Да и именно он народ собрал. Бегал по всему отряду, наверняка задолбал почти каждого из наших. Мне кажется, те, кто были с нами, просто побоялись ему отказывать. В общем и целом – выступили мы благодаря нашему буке. – Хизаши переводил удивлённый взгляд с одного друга на другого, пытаясь подловить их на лжи, или ожидая, когда те начнут смеяться. Но ничего подобного не происходило. Брюнет только фыркнул и скрестил руки на груди, этим пытаясь показать что рассказчик его роль явно преувеличивает. Получалось неубедительно. Он совсем не ожидал что его резко обнимут, а сбоку появится улыбающаяся от уха до уха физиономия. – Ты... Ты сделал это для меня? Я... Я... Спасибо чувак! Думал тебя сюда силой затаскивали, а ты... – про себя Айзава не без ехидства отметил что красноречия у друга явно поубавилось. В слух он выдал лишь немного раздражённое: – Ну, может быть и для тебя. А может и нет, кто уж меня знает. В любом случае, разулыбался тут, как дурак. Перестань светить, глаза слепит. Вопреки совету, светить Ямада не перестал. Он никогда не отличался особым послушанием, это да. Солнце хреново. Но такое уже привычное, хоть и громкое... * * * Ночь вступила в свои права, окутывая своим мягким мраком небольшой городок на берегу моря. Не смотря на это лагерь всё ещё не спал. Время хоть и было позднее, подросткам дали шанс оторваться напоследок. После их выступления ещё около сорока минут шли номера остальных отрядов, а потом началась дискотека. Шота естественно не собирался идти на танцпол ни под каким предлогом. Ему и так хорошо. В какой-то момент он с удивлением заметил себя в объятьях громкого соседа. Брюнет полулежал на одной из скамеек, спиной утыкаясь в грудь Попугая. Этот Попугай нагло расположил подбородок на чужом плече, а руки либо держал на его животе, либо активно жестикулировал ими при рассказе очередной истории. Айзава неприятно щурился, будто потревоженный кот, когда живая подушка ни с того ни с сего начинала орать. Ох уж эта дурная привычка... Как бы странно это ни было, его всё устраивает. Слишком уж уютная атмосфера чтобы вылезать из тёплых объятий потому что:"бу-бу-бу, нормальные поцаны так не сидят, что вы как геи". Ничего в этом такого не было, правда? Просто обычные дружеские объятья. Кто сказал что друзьям нельзя так сидеть? Их скамейка находилась сбоку от сцены. На ней, как ни странно, никто толком не сидел, поэтому бросать косые взгляды было попросту некому. Ширакумо ситуацию не комментировал, просто сидел рядом и болтал с ними о самых разнообразных мелочах, да хоть о любимой еде. Ночь, звёзды, друзья, разговоры ни о чём. Только вот неприятно, что постоянно приходится музыку перекрикивать. Уже начинает понемногу клонить в сон. Такое ощущение, будто эта огромная танцующая толпа уходить не желает, и всю ночь посвятит безудержному веселью. Но неожиданно эта самая толпа затихает, слушая объявление ведущей: – К сожалению, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Точно так же подходит к концу и наш замечательный вечер. Сейчас будет последний за эту смену белый танец! Кавалеры приглашают дам, чтобы провести с ними последние незабываемые минуты, – голос ведущей затихает. Включается какая-то тихая ненавязчивая музыка, что-то вроде проигрыша. Молодым людям дают время найти себе пару. Наша компания молчит, не предпринимая никаких действий. Антрацитовые глаза следят за весёлым, немного неловким распределением на пары. Многие просто отходят к скамейкам, не желая принимать участия. Среди тех кто остался можно заметить множество странных пар: подружки, которые весело хохоча держатся за руки, готовясь к этому ничего не значащему танцу; мальки из младших отрядов; вожатые и другой персонал, им явно радостно из-за очередной закрытой без проблем смене. Да и обыкновенные краснеющие, невероятно неловкие парочки подростков, по большому счету впервые танцующие белый танец. Оборо наверное хотел остаться на скамейке, но в него как клещ вцепилась какая-то девушка из другого отряда. Она частенько болтала с парнем, пыталась пересечься с ним "по чистой случайности". Эти попытки вполне нравились Ширакумо, как и девчонка, их предпринимающая. Так что он практически сразу согласился, исчезая где-то в толпе. Наши герои остались наедине. Прежде, чем Шота успел как-либо прокомментировать ситуацию, его мягко вытолкнули из объятий. Он хотел было справедливо возмутиться, но увидел, как блондин подскочил на ноги и пафосно встал напротив сидящего, ничего не понимающего него. – О, прекрасная леди, не соизволите ли Вы составить мне компанию? Признаться, вот уже минуту я надеюсь, что Ваше превосходительство подарит мне танец, – сказал выпендрёжник. На его лице Айзава увидел весёлую усмешку, а задорный блеск в глазах приметил бы даже слепой. Он фыркнул, но решил немного подыграть: – Сударь, почему бы Вам не одарить своим вниманием изнемогающих от любви девиц, для которых сей танец будет незабываемым подарком? – Потому что, достопочтенная леди моего сердца, нужно отблагодарить Вас за организацию сегодняшнего номера. Я настаиваю, и от моего пристального внимания Вам никуда не деться, – Хизаши улыбнулся шире, хотя казалось бы, уже и без того шире некуда. Шота устало вздохнул, но приглашение принял. Не зря же его кавалер из кожи вон лезет. Он наконец соизволил подняться с насиженого места и подойти к белобрысому «аристократу». На сцене засуетились, так что скоро начнётся музыка. Не тратя много времени на раздумия и непонятно откуда взявшееся волнение, брюнет положил руки на плечи друга. Тот немного замешкался, не понимая куда нужно деть собственные ладони. – Ну... М... Это твоя идея была, джентльмен недоделанный. – Айзава раздражённо вздохнул. – На талию надо грабли свои класть. Сосед неловко хихикнул, исправляя собственную оплошность. Пока ведущая вновь говорила что-то пафосное, Ямада негромко предложил: – Э... Может подойдём, ну... Немного ближе, что-ли. Просто не очень-то удобно будет так танцевать. – а ведь стоять так на самом деле комфортно не было. Между ними оставалось около полуметра. Брюнет стоял вытянув руки во всю длину; поэтому и Хизаши приходилось тянуться. Шота героически сделал шаг вперёд, сильно сократив то неудобное расстояние. Он обнял партнёра по танцу за шею, лицом утыкаясь куда-то в чужое плечо. Сосед же обвил его талию своими руками. Они оба покраснели, но к счастью никто из них не мог этого заметить. Да и темнота скрыла любые признаки неловкости или волнения. Все фонари внезапно погасли. Настолько же неожиданно зажглись гирлянды, которыми была украшена сцена. Наверное яркие огоньки красиво переливаются в уже настолько привычных жёлтых солнечных очках... – Кто-нибудь, покажите человека, который выбирал эту музыку... – раздражённо пробурчал Айзава, вслушиваясь в до боли знакомые строчки. Конечно же это оказался, не побоюсь данного слова, просто король всех белых танцев – тот самый "медлячок чтобы ты заплакала". Колонки работают настолько громко, что их вибрация ощущается на любом конце эстрады. Затёртая до дыр песня, под которую танцует вот уже не одно поколение, почти оглушает. Музыка полностью заполняет разум, не давая очнуться и узнать окружающую действительность. Словно в мире остались только работающие на всю мощь колонки, эта старая песня, переливающиеся огоньки и... Ямада. Эти двое неуклюже топтались на месте, просто наслаждаясь моментом. Можно было даже почувствовать аромат того геля для душа, которым постоянно моется этот несносный Попугай. Вроде клубника с персиком, но не факт. Брюнет даже прикрыл глаза. Так спокойно. Не смотря на всю эту толпу, громкие звуки, тактильный контакт... Хотелось просто застыть в этом мгновении, до конца сопротивляясь течению времени. Но оно, словно издеваясь, решило ускориться. Этот своеобразный "танец" длился несколько минут, но по ощущениям словно прошло только мгновение. Когда песня подходила к своему концу, Шота наконец поднял голову, возвращаясь в реальный мир. А возвращаться ведь так не хотелось... Антрацитовые глаза вгзгядом встретились с изумрудными. В темноте черты лица Хизаши были такими странными... Будто и не он. Но привычная улыбка мгновенно стирала любые сомнения. Только вот сосед выглядел так, будто решался сделать или сказать что-то. Он кусал губы и нервно сжимал своими пальцами его толстовку. Нерешительность длилась всего несколько секунд. Приняв определённое решение, блондин широко улыбнулся. Айзава только открыл рот чтобы узнать что же друга так развеселило, но был прерван очень оригинальным способом. Хизаши неожиданно приблизился и накрыл его губы своими. Тёплые... По всему телу словно прошёл электрический разряд. Брюнет растерялся, поэтому просто стоял, так и обнимая соседа за шею. Отстраняться и в мыслях не было, не возникало даже возмущения. Только... Удивление, наверное? Ну, и очень странные ощущения сбивали с толку, ведь раньше он ничего такого не испытывал. Только вот всё прервалось слишком быстро, настолько же внезапно, как и началось. Шота почувствовал, как в карман его толстовки аккуратно засовывают что-то мелкое, после чего звучит быстрое объяснение от уже отстранившегося Ямады: – Нуу... Напиши, если захочешь после такого со мной разговаривать. Думаю, нужно найти Оборо... Постой пока тут, я поищу его. Люблю тебя, – руки с талии мгновенно пропали, как и, собственно, их обладатель. Блондин просто растворился в толпе. Спустя несколько секунд Айзава срывается на быстрый шаг, не теряя надежды отыскать идиота. Да, идиота, но такого уже привычного... Примерно десять минут брюнет бегал по всей эстраде, но найти соседа не получалось. Он постоянно натыкался на других людей, бормотал извинения, проталкивался сквозь толпу, хотя явно предпочёл бы посидеть подальше от скоплений людей. – Ну и что это, чёрт возьми, было?... – обращаясь к самому себе пробормотал Шота. * * * Оставшийся вечер он запомнил очень смутно. Будто время стало липкой и противной субстанцией, в которой запросто можно было увязнуть. В какой-то момент брюнет и сам наткнулся на Оборо: весёлого, смеющегося с какой-то компанией ребят из другого отряда. Что ожидаемо, Хизаши к их общему соседу подходить и не думал. Через какое-то время дискотека закончилась: сложно сказать когда. Может, спустя ещё час, а возможно прошло и не больше нескольких минут. Некоторое время молодые люди прощались с вожатыми, после чего вернулись в корпус. Там наша компания и застала блондина: он уже крепко спал. Ну, или притворялся. Шота решил его не тревожить и поговорить на следующий день, перед отъездом. Ширакумо заметил, что глядя на эту спящую красавицу Айзава подозрительно краснеет, однако было решено не ввязываться. Половину ночи этот брюнет не мог сомкнуть глаз, в то время как белобрысые соседи видели десятый сон. Несколько часов ему всё же удалось поспать. А что же утро?... Утром Ямады и след простыл. Осталась лишь аккуратно заправленная кровать, смутно напоминающая, что буквально вчера вместе с ними кто-то жил. Точно. В течении дня подростков должны на автобусах перевозить к вокзалу, после чего они вместе с сопровождающими сядут на поезд. И Хизаши, по всей видимости, достался ранний автобус. Так что он исчез ещё до пробуждения остальных. Сейчас за окном проносятся зелёные поля, залитые солнечным светом. В вагоне царит хаос: все разговаривают, смеются, смотрят фильмы. Именно поэтому Шота и не любит поезда. В них всегда слишком шумно, на эти несколько дней можно забыть о понятии личного пространства. Зачем-то он полез в карман своей толстовки. Там шуршало что-то, что он явно туда не клал. Бумажка с заветными одиннадцатью цифрами и кривая надпись: "Позвони как-нибудь =)" Пожалуй, эта смена была не так плоха.