Вальгалла: жизнь после смерти

— Назови мне, — произнесла Талия Грейс, — хотя бы одну причину не убивать тебя. — И тебе привет, Талия, — я попытался улыбнуться, хотя, очевидно, был не в том положении, чтобы шутить. — Я не шучу, Кастеллан, — в её голосе звучали металлические нотки. — Я вполне серьезно собираюсь прикончить тебя. Так назови мне хотя бы одну причину этого не делать. Я молчал, потому что говорить было нечего. Я мог бы воспользоваться тактикой Итана и притворяться бессмертным с кем-либо другим. Но не с Талией. Если я расскажу ей эту легенду, она только усмехнется и всадит клинок мне в сердце. А потом будет ждать, пока я воскресну, чтобы делать это снова и снова. Кажется, ее отец тоже любил убивать своих жертв и ждать, пока они воскреснут, чтобы делать это снова. Но в этом-то и главная загвоздка: я не воскресну. Ти Джей вполне понятно объяснил, что Эйнхерии остаются бессмертными только до тех пор, пока они находятся в Вальхалле. В любом из 9 миров от смерти их защищает целой ничего. Но Талия ждала, так что мне надо было дать ей ответ. — Ты уверена, — спросил я, — что убивать мертвого логично? Да, я тянул время. И она прекрасно это понимала. Мы путешествовали по стране вместе достаточно долго, чтобы в деталях изучить характер друг друга. На что я вообще рассчитываю? — Логика волнует меня сейчас меньше всего, — огрызнулась дочь Зевса. — К тому же, ты выглядишь вполне живым, так что я воспользуюсь этим шансом. Ещё какие-нибудь аргументы. — Абсолютно никаких, — честно признался я. — Отлично, — произнесла она. Я воспринял это как сигнал к действию. Так как Талия ожидала оправданий, между моей шеей и ножом было несколько свободных миллиметров. Я взялся за лезвие и с силой оттолкнул нож от шеи, а Талию от себя. Охотница сделала несколько шагов назад, в ее глазах читалось удивление. Конечно, она была бессмертной охотницей и обладала повышенной силой, скоростью и живучестью. Но я теперь тоже был бессмертным, о чем она, вероятно, не знала. И пусть я мог умереть в Мидгарде, моя сила Эйнхерия никуда не делась. Тем не менее, Талия Грейс встала в воинственную позу. — Я не хочу с тобой драться, Талия, — примирительно произнес я. — Отлично, — процедила она сквозь зубы, — значит я убью тебя быстро. Однажды я уже почти сделала это. Не сомневайся, я сделаю это снова. — Здесь нет скалы, — парировал я, — с которой ты могла бы меня сбросить. Дочь Зевса ничего не ответила. Она убрала свой нож в сапог и достала копьё откуда-то из-за плеча. А потом сделала то, чего я не хотел больше всего: дотронулась до своего браслета и тот в мгновение ока превратился в Эгиду — щит Талии с изображённой на нем головой медузы. Оттого ли, что я был мертв, или по другой причине, но он не испугал меня так как раньше. От щита всё ещё исходила ужасающая аура, но я мог справиться с ней. Талия устремилась на меня. Несмотря на то, что я был мертв, я все еще управлялся с мечом достаточно проворно. Зарычав, как дикое животное, я ринулся в контратаку. Когда мой старый коварный меч ударился о щит Талии, между ними словно проскочила шаровая молния, раскаляя воздух желтыми зазубренными электрическими разрядами. Волной нас отбросило на пару шагов друг от друга, но мы оба остались стоять на ногах. Моя правая рука, которой я оттолкнул нож, кровоточила все сильнее, так что мне пришлось переложить меч в левую. Я одинаково хорошо владею обеими, так что это не уменьшало мои шансы, хоть и причиняло некоторое неудобство. Талия не ждала долго перед следующей атакой. Она прыгнула на меня, целясь своим копьём мне прямо в сердце. К счастью, я успел отскочить, так что она только слегка оцарапала мне предплечье. Боковым взглядом я заметил, что полубоги прервали свой завтрак и выстроились у входа в павильон с интересом наблюдая за нашим сражением. Другие — те, кто опаздывал на завтрак — стояли с другой стороны нашей импровизированной арены. Среди них я заметил Перси и Нико. Около павильона стояли Аннабет, Хирон и Итан. Но никто не собирался мне помогать, в том числе и Накамура. Возможно, дело было в дочери Зевса с ее Эгидой, а может быть они просто считали, что все идёт так как должно. Но, кажется, мой лимит на злость полубогов из-за моего предательства иссяк: меня это больше не задевало. Наоборот, я был рад, что они решили позволить Талии разобраться со мной самостоятельно. Я действительно не хотел драться с Талией, но она не оставляла мне выбора попеременно атакуя своим копьём и щитом. Я продолжал отражать ее удары, но не торопился наносить свои. Я не надеялся, что смогу вымотать ее таким способом, но надеялся, что ей просто надоест. Вместо этого она призвала молнию и через свое копьё направила мне её прямо в грудь. К счастью, она попала на пару миллиметров выше сердца. Молния прожгла мою майку и оставила на груди красно-коричневый ожог. Но на страдание не было времени. Талия приготовилась нанести ещё один удар. — Я верила, — произнесла девушка, — верила до самого последнего, что семья не была пустым звуком для тебя. Ты не представляешь, насколько больно было отказаться от этой веры. Семья, Люк… Ты обещал! Грейс отправила ещё одну молнию, но на этот раз я успел отскочить. — Это всегда было ради семья! — выкрикнул я в ответ. — Ради тебя, Аннабет и меня. Ради всех полубогов, – Грейс прекратила свои атаки и остановилась, чтобы выслушать мои слова. — Разве справедливо было бросать нас всех на произвол судьбы с родителями, которые не хотели понимать? Разве справедливо было, что мы сбегали из дома, скитались по стране, учились убивать монстров? Нам повезло: мы нашли друг друга, нашли дорогу в лагерь. А сколько полубогов могло и погибло в их первую или вторую ночь вне дома? Мы никогда не узнаем этого числа. — Я перевел дух неожиданно для себя осознав, что я никогда раньше не говорил эти вещи. — И что они делают потом? Когда битва становится слишком сложно, ни один из них не спускается чтобы помочь. Они притворяются, что защищают нас, хотя им по силам убить наших обидчиков, — по глазам Талии я видел, что она поняла, что я говорил о ней. — Они отправляют нас на безумные квесты, добавляя новые страхи и шрамы; они игнорируют нас годам. Тогда, когда нам больше всего нужна их поддержка. Сколько богов спустилось сюда, чтобы просто посидеть со своими детьми? Мир не разрушился бы за 10 минут без них. Это было ради семьи, — повторил я. — Ради мести. Ради справедливости. Ты можешь ненавидеть меня всю оставшуюся нам вечность, Талия. Вы все можете. Но это ничего не изменит. Я хотел призвать их к ответу за их высокомерие, гордость и двуличие. И я сделал это. Да, цена получилась слишком высокой. Да, многое вышло из-под контроля. Да, возможно, пробуждение Кроноса не было самым мудром из моих решений. Но сделанного не воротишь, да я и не стал бы. Я скорблю о всех павших, — искренне признался я. — Я знаю, что их кровь на моих руках. Возможно, если бы мы выступили против богов единым фронтом, исход был бы другой. Но вы отказались. Потому что ваша вера в них оказалась сильнее моей. Я не могу винить вас в этом. Но как тот, кого ненависть довела до смерти, прошу вас отпустить эту злобу и месть. Легче станет не скоро, если станет вообще. Но Ваша ненависть съест вас изнутри. Да, я заслужил эту злобу. Но вы не заслужили продолжать страдать из-за меня сейчас, когда война уже окончена. Я бросил свой клинок к ногам охотницы. — Как я уже сказал, я не буду драться с тобой, Талия. Или с кем-либо из вас. Ты можешь убить меня, если хочешь, но сомневаюсь, чтобы это принесло тебе хоть сколько-нибудь спокойствия и умиротворения.