рыжие волосы были похожи на утреннее солнце, а голубые глаза - на бездомный океан.

      знаменитый детектив йокогамы просыпается из-за того, что лучи солнца случайно попадают на его глаза, ибо, когда он ложился, то забыл закрыть шторы до конца. хотелось выругаться пятиэтажным матом на многих языках мира, когда, посмотрев на время, парень увидел почти шесть утра. глаза не хотели открываться: они болели из-за слез, пролитых не от горя, а также и от того, что сон продлился всего лишь четыре часа. попытавшись потрогать уже почти холодное место рядом с собой, дазай понял, что его возлюбленный уже встал, а из чуть-чуть приоткрытой двери доносился еле уловимый запах вкусного завтрака. он заставляет его пробудиться, чуть ли не упав с кровати, когда попытался встать, и, надев на себя бежевые брюки, поплелся к своему дорогому, так как стало слишком холодно без его объятий.       кухня была сделана, на удивление, в светлом стиле, что не было похоже на мафиозника, который сейчас стоял у плиты, готовля блинчики и что-то подпевая себе под нос. Эта странная мелодия была совсем без слов, но только это осаму мог слушать часами, наслаждаясь голосом своего самого любимого человека на этом свете. когда чуя краем уха услышал, что кто-то не может устоять на месте, то, положив на довольно большую тарелку последнее произведение искусства, сделанное своими руками, повернулся к объекту своего восхищения. — и давно здесь ты стоишь? — это, конечно, ни капли не интересовало накахару, ведь его взгляд остановился на этом милом, но экзотичном лице, на растрепавшихся из-за сна волос цветом самого вкусного в мире шоколада, на ключицах, где давно красовались засосы, хотя, к сожалению, они уже прошли. — только сейчас подошёл, солнце мое. — дазай впервые в жизни радовался. обычно, он почти не чувствовал эмоций, но сейчас парень словно расцвёл: в нем бушевали чувства, словно он тот самый подросток с играющими гормонами. — ты так на работу не опоздаешь? — решил поинтересоваться его возлюбленный, подойдя ближе и лаская чужое лицо прекрасными пальцами, которые в постели творили изумительные вещи. о, боже, лицо шатена легонько покраснело из-за мыслей об этом, поэтому он, забыв о том, что его о чём-то спрашивали, подвинулся ближе к чуе, оставляя легкий поцелуй в щеку. после же, словно опомнившись, парень поправляет воротник рубашки его возлюбленного и, приблизившись еще сильнее, еле-еле шепчет ответ с ухмылкой на лице, словно растягивая его вкус во рту: — думаю, они не заметят, если я опоздаю на часик… или два?       не дождавшись реакции на этот флирт, он целует своего любимого в губы, пока не закрывая глаза: ему хотелось запечатлеть всего чую, который, в свою очередь, тянулся к его телу, чтобы прижать к себе настолько близко, насколько это возможно.       осаму в такие моменты верил даже в бога, хоть и являлся атеистом. его не интересовало все «божественное», ну, кроме своего сокровища. он мог в голове поблагодарить всех божеств по именам, но только бы накахара не отстранялся. тот же был благодарен за единственный выходной, который он захотел по-случайности взять, чтобы провести со своим любимым хоть на немного больше времени: огай не хотел отказывать, ибо этот работник и так делает больше многих мафиози вместе взятых. — боже, как же мне тебя не хватало все это время… — с желанием прошептал рыжий парень, заставив своего возлюбленного сесть на столешницу, а после, положив свои руки на его ягодицы, притянул его к своему телу, впиваясь в чужие губы, словно за последним глотком воздуха. — о, боже, мой дорогой, знал бы ты как я скучал по тебе. а все из-за того, что ты вечно пропадаешь на работе. интересно, а в мафии можно взять отпуск? — пройдя влюбленными глазами цветом дорогого коньяка по огненно рыжим кудряшкам, в которые когда-то влюбился, осаму любовался чуей. второй же готов был выпрыгнуть из штанов, когда видел эти искры в глазах напротив, которые когда-то были пустыми, словно мутное стекло. — они ведь будут не против, если ты сегодня вообще не появишься в агентстве? — интимно спросил накахара, а по его ухмылке было видно, что он слишком сильно замечтался, сжимая худые бедра, измотанные бинтами. — нет, — его партнер возмущенно вздохнул, а через несколько секунд также улыбнулся в ответ. хотелось кончить даже от этого шепота. — не будут против.       смазка была слишком далеко, а рыжему парнишке слишком сильно не хотелось отходить от своего ненаглядного, поэтому придется обойтись как-то без неё. одежда слишком сильно мешалась: хотелось сорвать её и откинуть куда-нибудь подальше, чтобы посмотреть на это бледное, покрытое светлыми шрамами тело, а после взять его, двигаясь очень медленно, чтобы услышать чужие мольбы, крик, шепот на грани сумасшествия. а осаму и не против: ему тоже не терпится повторить их секс на той неделе. — можешь не сдерживаться, гномик. — чтобы окончательно вывести чую из себя, шатен провел языком по его шее, оставляя яркий засос, словно метка, которая показывала всем, что этот изящный мужчина уже занят.       одежда вскоре оказалась на темном паркете, а бежевые штаны оказались на столешнице сзади. дазай сжимал пальцы на ногах от предвкушения, решив, что если он ляжет на поверхность, будет немного полегче, да и рыжему парню это очень понравилось. он так хотел своего любимого, что вздыхал из-за обычных прикосновений, которые вместе с поцелуями проходили по всему телу.       осаму настолько потерялся во времени, что вернулся в реальность только тогда, когда в него вошел один палец. на удивление, внутри было не так узко, как актив мог подумать, поэтому через несколько минут добавил и второй палец, двигая им по манеру «ножниц». хотелось насадиться на эти длинные пальцы полностью, до самых костяшек, застонав во весь голос. через несколько минут накахара вынул свои пальцы и начал одновременно снимать с себя последнюю мешающую вещь, которая была откинута к остальной одежде. приставив головку к уже покрасневшей дырочке, чуя сначала обвел глазами человека, лежащего под ним, а после улыбнулся и толкнулся внутрь, выбивая громкий стон из его горла. рыжий сразу придал себе средний темп, устроив свои руки на тонкой бледной талии и помогая парню двигаться, чтобы движения получались более грубые, а стоны еще громче. дазай был готов говорить самые пошлые слова в мире, которые не услышишь даже в самом громком сексе, но только бы тот продолжал. член проходил прямо по чувствительному месту внутри, заставляя ноги шатена дрожать от удовольствие. спустя пару таких толчков пассив кончает, прикусив губу. — можно я кончу внутрь? — очень тихо спросил чуя, проведя рукой по немного мокрому из-за пота лицу. — хорошо… — ответили ему, чуть дрогнув из-за оргазма на первой букве.       внутри слишком мокро, узко, приятно, поэтому спустя пару толчков накахара тоже кончает и, выйдя из осаму, поднял его на руки, чтобы отнести его в ванную. он всегда был таким заботливым наедине со своим возлюбленным, особенно после секса. — чуя, а ты знал, что ты похож на закат над океаном?