Вчера

- После всего, что вы сделали, было бы странно, если бы я чувствовал к вам нечто иное, - заискивающе улыбнулся Арамис, - разумеется, мой дорогой, я люблю вас. Формально это было "да", но д'Артаньян не был глуп, чтобы не понять, что это было не то "да", которого ему хотелось. - Но Атоса вы любите больше. При виде его хмурого лица, ощущая странную неловкость и неуместность выяснения этого всего прямо сейчас, у Арамиса вырвался нервный смешок: - Мы так условились, д'Артаньян, иначе Атос никак не соглашался... Не обессудьте, мой милый, отдать предпочтение вам я не могу, просто исходя из одной логики - "больше" может быть только одно... Выражение вины на его красивом лице, однако, не сбило гасконца с толку - долго копившийся гнев направлял его речь, и цель донести до Арамиса справедливость своих слов была сейчас важнее всего на свете. - Если бы вчера в театре был я, а не он - вы думаете, я бы допустил то, что случилось? - с жаром произнес д'Артаньян, приступая к нему и хватая за руки, заглядывая горящими глазами в его глаза, - Стоял бы я в стороне, когда это ничтожество прилюдно оскорбляло вас? Чтобы затем выйти героем, заслонить вас грудью?.. Забрать вас? Бежали бы вы из Парижа в такой спешке? Как преступник или предатель - куда-то в опалу, без надежды на скорое прощение?.. Слова его впивались в сердце осколками неприятной правды, и Арамису невыносимо было слушать это от человека, который искренне верил, что любит его и готов защитить от всего мира. - Мы тратим время, д'Артаньян, - не выдерживая его напора, отвел глаза Арамис, - Вы сами говорите, что нужно спешить. - Нужно, - согласился гасконец и, пожав ещё раз его руки, обхватил милое лицо ладонями, жадно всмотрелся в него и с пылом зашептал: - Но прежде, Арамис, прежде, чем вы покинете меня, вы должны понять... Шепот его сорвался, но взгляд - несчастный, отчаянный - говорил больше, чем могли передать слова и, когда с затаенной надеждой д'Артаньян склонился к нему, Арамис не нашел в себе ни сил ни желания оттолкнуть его. Вместо этого он поднял подбородок и встретил его губы с той покорной отзывчивостью, которой единственно мог отплатить за столь сильную, трепетную и безнадёжную любовь. Дотронулся ладонью до его щеки, точно в попытке задержать момент... Занятые друг другом, Арамис и д'Артаньян не сразу услышали приближающийся звук шагов, но какое-то шестое чувство почти вовремя подсказало им разделиться. В тот же миг, когда они, слегка задыхаясь после затянувшегося поцелуя, отстранились друг от друга и тотчас же единовременно повернули голову в сторону постороннего, к ужасу своему они обнаружили, что вышедшим из-за угла был никто иной, как Атос.