Заключённый № 327

В этих подвальных помещения всегда было недостаточно света. Редкие лампы дневного света лишь едва разгоняли звучную, вязкую тьму меж стальных стеллажей, доверху заставленных кипами бумаг, пожелтевших от времени, безжалостного ко всему сущему. На полках теснилось бесчисленное множество самых разномастных папок. Совсем старые и пожухлые, ещё совсем новые и подчас даже незаконченные, они скрывали сотни самых странных и иногда пугающих историй. Сколько жизней было выщерблено здесь, чтобы впоследствии зачахнуть в безызвестности. Этакий кладезь непознанных судеб, растоптанных, растёртых в пыль мечтаний и иллюзий. В неверном свете старенькой, ещё советской лампы, то и дело моргающей от постоянных перепадов напряжения в проржавевшей и изрядно погрызаной крысами проводке, ровные, печатные буквы нехотя складывались в сухие, казённые слова, строго определённые служебной формой. Покрасневшие глаза уже с трудом скользили от одной строчки к другой, иногда проходясь по одному и тому же отрывку дважды и даже трижды. Уставший мозг с трудом усваивал получаемую информацию, но беспощадное любопытство просто не давало парню шанса остановиться. "...жёлое психическое расстройство в следствии глубоких психических травм." Затёкшие пальцы не с первого раза справились с перелистыванием очередной страницы. Усталый зевок и ещё сотни чёрных значков на белом фоне впереди. "Первичной возможной причиной могло стать жестокое обращение в детском возрасте. В ходе расследования были выявлены факты неоднократного изнасилования со стороны отца, что, скорее всего, привело к расстройству личности и уходу от реальности. Имеет место быть первая стадия шизофрении с ярко выраженной амбивалентностью и..." Тяжёлый вздох. Живое воображение вмиг рисует нелицеприятные картины давно произошедших событий. Маленькое, детское тело во власти не знающих сострадания, властных и сильных рук. Жадные, скользящие прикосновения к маленьким, нежным ручкам и ножкам, а в блестящих от слёз глазах неподдельный страх и ужас. Запредельное возбуждение похотливого существа, даже не человека. Слегка подрагивающие, поджатые в тонкую ниточку губы и неловкие, бессмысленные попытки прикрыть ещё невинную наготу. "...прогрессировала достаточно быстро. Расстройство привело к подмене реальности. Иллюзорный мир стал единственным спасением от окончательной деградации. Подобное никак не хотело укладываться в голове. Юлило, кусало пчелой и поднимало бурю негодования в груди. А осознание того, что подобных зверств здесь можно найти бесконечное множество, и вовсе пыталось утянуть в бесконечную мглу апатии и вселенской скорби о потерянном и прогнившем до самого основания мире. Парень до сих пор не мог точно понять, чем же его так зацепило услышанное утром и почему сейчас, среди ночи, он не нежился в тёплой постели, стремясь навстречу Морфею, а с огромным усилием продолжал упорно вчитываться в расплывающиеся строчки. "Любые попытки вернуть пациента к реальности заканчиваются новыми приступами панических атак и буйного помешательства. В результате было принято решение остановить дальнейшие...

* * *

Сегодня угрюмые, серые коридоры очень подозрительно принимали новых обитателей. Белоснежные, застиранные халаты мозолили взгляд уставших помещений. Зато местные жители были настроены куда благосклонней. Многие, конечно, даже не заметили пришельцев, но были и те, кто проявлял любопытство. Кто-то робко и несмело, боязливо вжимаясь в облупившиеся стены, лишь скрытно бросает горящие взоры на незнакомых людей. Другие, не скрываясь, и как-то даже немного бесцеремонно разглядывают их в упор. А белая стайка новобранцев тем временем неспешно продвигается вслед за своим вожаком - главным лечащим врачом отделения психических расстройств в НИИ города Н. Палата за палатой они знакомились со всеми теперь уже их подопечными. Почти все двери открыты. Исключений всего два. По крайней мере, в этом крыле. Самая первая слева заперта на большой засов и не даёт никакой возможности увидеть, что находится внутри. - Здесь у нас сидит Борис, - уверенный, звучный баритон руководителя с нотками циничного задора совершенно не вяжется с окружающей обстановкой и атмосферой, но белоснежная, явно искусственная улыбка становится настоящим оплотом нормальности в этом царстве последователей Алисы, - он у нас клиент весьма буйный и агрессивный, но, к сожалению, изолятор переполнен, и нам приходится держать его здесь. Пройдёмте дальше. Во второй закрытой двери есть весьма большой зарешеченный проём. Обстановка являет собой отличный пример минимализма. Кровать и унитаз в углу. Вот и всё. Ничего лишнего. В клетчатом пятне солнечного света на полу, почти в центре палаты сидит съёжившееся существо. Смирительная рубашка закрывает почти всё тело, лишь из под полов выглядывают голые, исхудавшие, иссиня бледные ноги. Голова склонена почти к самой груди, и разглядеть можно только гладко выбритую макушку с несколькими светлыми росчерками давно затянувшихся шрамов. - А это наш "любимчик", Кирилл. Он у нас давно и, скорее всего, пожизненно. Так сказать, сын полка. Ну, продолжим нашу экскурсию. Группа двигается дальше, и только один молоденький врач задерживается, не в силах отвести взгляда от хрупкой фигуры. Словно заворожённый, он, не моргая, вглядывается в неё, с необъяснимой жадностью впитывая каждую черточку, впечатывая этот отстранённый и даже почти нереальный образ в свою память, когда неожиданно ловит себя на том, что смотрит в два бескрайних, ярко синих озера. Словно притягиваемый магнитом, он судорожно сжимает руки на прутьях, вжимаясь лицом между ними, пытаясь оказаться как можно ближе. Наваждение. Тонкие губы парня начинают слегка подёргиваться, словно бормоча что-то. Очень тихо и сдавленно. Напрягаясь до предела возможности, врач силится разобрать неразборчивый бубнёж и, наконец, улавливает : "Вы знакомы с таким понятием, как персональный ад?..."