Мой любимый Эмилька.

И вот так, продолжая держаться за руки, мы с Эмилькой шли по тропинке по направлению к парку. По пути мы весело говорили обо всём на свете, даже о луне и звёздах. Говорил в основном Эмиль, а я больше предпочитал молчать, боясь что ляпну что-нибудь лишнее и он отпустит мою руку, а мне этого никак не хотелось… Я так был так счастлив, что Эмилька приехал, что вспомнил обо мне. Мне очень его не хватало, мы так давно с ним не проводили время вместе. Когда он был рядом, для меня весь мир казался другим. Мне давно не было так хорошо. Я задумался о своём, витая где-то там в облаках. В чувство меня привёл, до боли родной голос: — Димаа! Дим, ты меня слышишь? — парнишка провёл своей рукой у меня перед глазами, — мы уже пришли. — А? Что? — вздрогнул я. — Мы пришли говорю, — повторил Эмиль. — Ой, извини, Эмилька, я что-то задумался. — Всё в порядке. Пошли присядем. — потащил он меня к скамейке. Мы уселись всё также не отпуская рук. — Хорошо здесь, тихо. Правда, Дим? — Правда. Давно я здесь не был. — Я тоже. — улыбнулся мне паренёк. Я в буквальном смысле слова, поплыл от его милых ямочек на щеках… И моё сердце забилось в бешеном ритме, едва ли не выпрыгивая из груди. Я теребил пальцы на его руке, и только сейчас заметил, что на них нет его любимых колец. Он с ними никогда не расставался, везде их носил, и снимал только дома. — Эмилька, а почему ты сегодня без своих красивых колечек, а? — мягко поинтересовался я. — Я их дома забыл, в спешке. — поспешил он дать мне ответ. —Странно как-то это всё. И телефон ты в спешке забыл. И переодеться наверное ты тоже в спешке забыл, да? Я смотрю и часов на твоей руке нет. Что с тобой сегодня такое, Эмилька? Ты таким рассеянным никогда не был? Парнишка занервничал и попытался высвободить свою запотевшую руку из моих ладоней. Но я не дал ему этого сделать, крепко зажимая её и продолжая теребить эти красивые пальчики… Чёрт!.. Как же мне хотелось их поднести к губам и целовать!.. Каждый по отдельности… — Всё в порядке со мной, Дим! — выпалил паренёк, пытаясь в очередной раз безуспешно освободить свою руку, а потом перевёл разговор на другую тему, — а помнишь, как мы с тобой познакомились? Помнишь, как Стас привёл меня на вечеринку? — заулыбался Эмилька. — Помню, — подмигнул я ему в ответ, и тоже улыбнулся, — ты тогда такой тихий был, скромняжка такой, стешняшка, лишнее слово сказать боялся… — И тебя! Тебя я тоже боялся… — выдал паренёк. — Почему? — усмехнулся я, и шутливым, ласковым тоном добавил, — я что, такой грозный? Такой страшный? Ты думал я тебя скушаю, да? — А вдруг? — засмеялся Эмиль, — я же не знал тогда, что у тебя на уме. Как же он мне нравится, такой весёлый и жизнерадостный… — А если серьёзно, Эмилька? — А если серьёзно, Дим, я слышал, что ты такой жёсткий, грубый, властный, строгий, порядок во всём любишь. Я боялся лишнее слово сказать, только потому, что не хотел чтоб мне стыдно было перед тобой. Да и не твоего я поля ягода. Я вообще удивляюсь, тому что мы с тобой подружились, и что ты меня к себе в команду взял. Я об этом даже и подумать не мог. — И кто это, позволь узнать, тебе такого обо мне наговорил, а? Стасик? Вот я с ним разберусь! Чтобы знал как байки обо мне травить и людей пугать! — засмеялся я. — Дим, да не надо ни с кем разбираться! — заливался смехом парнишка, — когда это было-то? Да и ты совсем не такой. Да — властный, да — строгий, и порядок тоже предпочитаешь, — сделал он паузу, а затем тихонько продолжил, — но ты совсем не грубый… И не жёсткий… Нет… Парнишка приблизил ко мне своё лицо, и не отрываясь смотрел на меня своими красивыми, карими глазами, в которых отражались безграничная нежность и теплота… — А какой же я тогда? — тихо поинтересовался я, ловя его пронзительный взгляд на себе. — Отзывчивый, добрый, хороший, ласковый, — перечислял он, не отводя от меня своих глаз. Его взгляд не давал мне спокойно дышать… Меня так тянуло к этому пацану… И безумно манили его алые пухлые губки, у меня даже во рту пересохло, от щемящего желания прикоснуться к ним… — А ещё?.. — спросил я Эмильку уже шёпотом, приближаясь к нему почти в плотную и глядя в его глаза, — какой я ещё?.. — Ты замечательный, — обдал он меня своим тёплым дыханием, — самый лучший, и… Я не дал ему договорить, впиваясь полным страсти, жарким поцелуем в его тёплые, влажные, чувственные и такие до безумия желанные губы…