О котах и сезонных обострениях

      Малина знает это чувство. Оно похоже на ядовитую змею, которая пускает яд в вены. Тот заполняет собой организм, п-е-р-е-п-о-л-н-я-е-т, и затуманенный мозг погружается в пламя Адской страсти — алчности.       Малина с каждым годом, с каждым месяцем, с каждым чертовым днем подпитывает не насыщающуюся жадность и загребает себе все больше и больше. Деньги, люди, территории. Даже свинцовые пули — несколько шрамов давно расчертили его грубую кожу.       Малина сжирает все, что дает ему жизнь, и требует нового. Большего. Требует и добивается. Желает и получает.       Сейчас он захотел женщину. Впервые так сильно — женщина в его сторону даже не смотрит.       У нее рыжие волосы. Болотного цвета глаза — вязкая топь. Малина словно ходит по тонкому лезвию ножа — неаккуратный шаг и захлебнется.       Он обхаживает ее, задаривает, сокращает дистанцию. Он ее з-а-д-а-б-р-и-в-а-е-т и делает шаг навстречу. Другой. Третий. А когда остается лишь коснуться ее лица — женщина пучит глаза и отступает от него на несколько метров.       Все заново.       Снова догонялки и снова проигрыш.       На третий раз Малина озлабляется.       Он хочет эту женщину, а женщина не хочет его. Но все равно все будет так, как скажет он.       Малина подъезжает к ее подъезду поздно вечером, густая вязкая ночь булькает за дверьми мурчащего автомобиля, два желтых глаза фар разрезают темноту, освещая пыльную дорогу.       Женщина запрыгивает в салон и строго смотрит на него, отчего-то хмуря брови — он все никак не может понять, что творится в ее голове.       У Малины с собой пушка. Она с ним всегда, но в этот раз — для нее. Незаряженная, но женщине этого знать необязательно.       Он хочет ее. Она не хочет его. Но в этом мире все происходит так, как нужно Малине, поэтому…       Вдруг женщина, даже не женщина, а девушка, девчушка — молоденькая и бледная — вдруг подрывается, обдает его слабым флером духов и порывисто целует в губы. Довольно улыбается.       У Малины внутри что-то вздрагивает. Что-то, что не шевелилось никогда, либо шевелилось так давно, что он уже не помнит.       Все другие чувства затмила алчность, она была королевой бала, инстинктом, чтобы выжить, и желанием, чтобы насладиться. Насладиться властью, силой.       Но вдруг раз — и екнуло что-то другое. Забытое. Новое.       Женщину зовут Женькой. Женей. Евгенией.       И, наверное, он никогда не посмеет приставить к ее голове пистолет.