Это не девушка, это - беда!

— Эй-эй, поосторожнее с дамами, — недовольно говорит Изабелла, когда её грубо толкнули за спину внутрь тюремной камеры.       Девушка поднимается на ноги и смотрит на то, как охранник с ядовитой усмешкой закрывает дверь на ключ, после вешает его на ремень возле пояса.    — Вас всех завтра прилюдно убьют, монстры, так что отоспитесь перед вечным сном, — сморозил какую-то чушь воин.    — Охуеть, как остроумно, — закатив глаза насмехается Кларк.       Солдат, не понявший первое слово, недоуменно уходит прочь из подземной тюрьмы.       Изабелла устало вздыхает и взглядом обводит всю темницу. Стены, потолок и пол были из твердых камней, повсюду исходил запах серы, ржавого металла, если же быть точнее то запахом крови, также был неприятный запах застоявшегося воздуха, сырости и скотины (это неудивительно, ведь тут находились кентавры, минотавры, есть ещё фавны и несколько гномов). Ну, а клетки были железными, причем толстенными, что на вес могли сравнится с воротами. Кстати, насчет ворот. Изабелла глазами пробегается по камерам, ища здесь минотавра, который изо всех сил удерживал ворота.    — Он погиб, — хриплым голосом сообщает Орло, понявший кого она искала.    — Героический погиб, — поправляет его сокамерник минотавр — Рекон.    — Как его звали? — посмотрев на минотавра, с печалью спрашивает Изи.    — Астериус.    — Красивое имя.    — Почему вы не приняли предложение Мираза? — смотря на умолкнувшую деву, интересуется кентавр.    — Так ведь это правда, — хрипло усмехается. — Я ничегошеньки не знаю о вас и об Нарнии.    — А как ты здесь очутилась? — послышался мелодичный голос с соседней камеры.    — По библиотеке начала течь вода, заполняя всё пространство, а когда открываю глаза, то оказалась у залива. Люси назвала его Зеркальным заливом.    — Возможно, вы здесь не случайно. Раньше Короли и Королевы Нарнии оказались здесь не случайно, они пришли так как были детьми из пророчества.    — А есть ли пророчество сейчас? Было ли оно кем-то сказано, что вот придет девка из другого мира, из будущего, и всех спасет?    — Нет, — спустя минуту молчания, отвечает Орло, — Но, то что вы настолько храбро сражались и побеждали тельмарицнев доказывает, что вы не случайная гостья.    — Это не храбрость, а чистое безумие и адреналин, — горько усмехнувшись отвечает Изи, а нарнийцы толком-то и не поняли последнее слово, но решили умолчать, — В любом случае нас всех завтра убьют, так что не за чем думать обо всем этом, — садится на холодный пол, спиной облокотившись об стену без окошки.    — А ведь там меня ждет Элла, — с печалью сказал Орло, тоже сев на землю.    — Нас всех кто-то, да ждет, — встревает растроенный Рекон.    — Но не меня, — совсем тихо шепчет Изабелла, согнув ноги в колене и прижав к груди, она лбом прижимается к ним.

***

      Ночь в тюрьме была до ужаса холодной и неприятной, ведь спать на твердом камне весьма неудобно, а ещё болезненно. Шатенка переворачивает на другой бок, стараясь вновь заснуть, ведь до этого она спала очень сладко, но проснулась из-за ужасного храпа гнома (никогда бы не подумала, что они настолько громкие).    — Дитя, — нежный звучный голос, в котором слышалось сожаление и доброта, но также мудрость.       Изабелла недовольно мычит, всё же ей очень хотелось спать, потому руками закрывает свои уши.    — Дитя.       После повторения, дева разочарованно вздыхает и мысленно ворчит, что ей не дают нормально поспать, даже перед смертью.       Аккуратно, стараясь не напрягать тело, так как оно ужасно ныло после бойни, Кларк принимает сидячее положение. Когда её глаза привыкают к темноте, то она видит перед собой самого настоящего льва. Того, которого она видела перед библиотекой и того, которого она видела на каменной стене в склепе.    — Аслан? — совсем уже хриплым голосом, от жажды, сомневается девушка.    — Верно, — легко улыбнувшись отвечает лев, затем поворачивает голову направо.       Изабелла посмотрела в сторону и у стены замечает большое зеркало, с золотой оправой.    — Это зеркало души, оно показывает истинную душу любого существа, даже человека, — переведя взгляд золотистых глаз на шатенку, еле как поднимавшуюся на ноги, нравоучительно сказал Аслан.       Кларк осторожными шагами подходит к зеркалу, боясь встать перед ним и увидеть истину. Но смотрит она так, будто бы очарована, околдована ими.    — Подойди же, дочь Адама и Евы, — мягким голосом призывает Аслан.       Изабелла со смятению и сомнением, что незаметно подкрались к ней в душу, встает перед зеркалом.       Перед ней стоит девушка с растрепанными, неухоженными, как солома волосами, чьё лицо было измазано в крови и грязи, некогда чистые, изящные ладони были окровавленные и поцараплены, а платье стало цвета болото, омерзительным и некрасивым. Изабелла отвращается от самой себя ещё больше, не желая даже видеть. Но в какой-то момент её отражение, словно унесенный ветром, начинает исчезать прямо перед её глазами.    — Кажется оно сломалось, — посмотрев на Аслана, усмехается особа.    — Отнюдь, — отрицательно покачав головой, отвечает лев, — Это показывает, что твоя душа разбилась настолько, что она исчезла.    — Круто, значит я бездушная тварь, — горько улыбается черноглазая.    — Почему ты отказалась от помощи Эдмунда? — переводит тему.    — А почему ты не помог им победить Мираза? — отвечает вопросом на вопрос.       Аслан смотрит на зеркало, следом за ним и Изабелла смотрит на него, но все равно ничего не видит.    — Дитя, ты боишься, что вновь почувствуешь ту боль, испытанную раннее, — спокойным голосом, проигнорировав сказанные слова, начинает Аслан, — Ты ведешь себя высокомерно и независимо, потому что не хочешь казаться слабой, кой, как ты считаешь, ты и являешься. Ты делаешь вид, будто все хорошо, потому что тебе некому говорить о своих проблемах. Ты не подпускаешь никого в свою душу, потому что боишься почувствовать унижение от предательства. Ты защищаешься эгоизмом, потому что так будет лучше, как ты считала раньше и считаешь сейчас.    — Замолчи! — раздраженно, яростно и громко закричала Изабелла, — Думаешь, что всё знаешь обо мне?! Да что ты знаешь о моей жизни?! О том, через что я прошла! Ты ничего не знаешь! — продолжала кричать, и наконец, глазами полными боли, ненависти к миру, она смотрит на него. Изнутри её поглощала тьма, медленно и мучительно, будто бы желая причинять ей боль, но она продолжала кричать: — Моя жизнь была чудесной, пока я не попала сюда! Так почему же именно я попала сюда?! Ради чего?! Ты же здешний Король! Так ответь мне!    — Чтобы усвоить урок, — мягко отвечает могучий лев.    — «Урок»?! Какой нахрен урок?! Считаешь, что мне это нужно?!! Ты хоть подумал о том, какого будет мне в познании этого «урока»?!    — Временами, тебе стоит принимать руку помощи, Изабелла.    — Уйди! Уйди из моей головы и отсюда! Замолчи! Не желаю тебя слушать! — падает на колени, затем, зажмурив глаза и закрыв уши, яростно кричала Кларк.       Аслан тяжело вздыхает, но всё же уходит сквозь клетку, будто бы настоящий призрак.       Девушка остается в своей камере одна, прекращает кричать, а в душе у неё скребут кошки. Ей было невыносимо тяжело, потому она делает судорожные вдохи, стараясь вдыхать как можно больше воздуха.    — Изабелла, — голос принадлежавший Орло.       Дева из будущего открывает глаза, затем медленно убирает руки с ушей. Видит, что зеркало перед ней исчезло, как и сам Аслан.    — Почему вы так кричали? Что-то случилось? — беспокоится кентавр.       Изабелла через плечо смотрит на него и замечает другие обеспокоенные взгляды старых нарнийцев.      — Всё в порядке, просто кошмар, — хриплым голосом отвечает Изабелла, тем самым успокаивая воителей.       Сделав ещё несколько глубоких вдохов, она поднимается на ноги. И в этот момент её взгляд приковывает светящиеся штуки у себя под ногами. Она наклоняется вперед, поднимая на удивление легкие вещички, спрятанные в ножны. Им оказались парные кинжалы, средних размеров, которые она вытащила из ножен. Цвет их был лунного света, такой же серебристый и яркий, красивыми буквами на одном кинжале было написано: «Другая сторона,», а на другом было написано: «Одной медали».         Дева с усмешкой хмыкает, понимая от кого достался такой подарок.    — Думаю, что нам ещё рано умирать, — неожиданно говорит Изи.    — О чем вы? — недоумевает Орло.    — О том, что пора на свободу! — достав одну из кинжалов, ухмыляется особа, затем вознеся её над заржавевшим замком, ломает его.       Шатенка осторожно открывает, скрипящую клетку, выбираясь на свободу. Своими действиями школьница привлекает внимание многих нарнийцев.    — Как вы и говорили, нас всех там кто-то ждет, так оправдаем же их желания! — воинственно трогает речь, приподняв одну из кинжал, как знак свободы.    — ДА! — забыв, что не нужно шуметь, прокричали существа.

**

   — Что за шум? — услышав грохоты со стороны темницы, удивляется стража.       Они подходят к двери, которую через секунду рывком крушит минотавр. Воины отлетают к соседней стене, больно ударяясь спиной.    — ЗА НАРНИЮ! — подняв вверх кинжал, громко закричала Изабелла, находившееся на спине Орло.  

**

      Нарнийцы, что успели вооружится стрелами, мечами и копьями, бежали из замка, где было на удивление очень много солдат, чем прошлой ночью. Они, яростные и охваченные желанием вернутся назад, сбивали всё со своих путей, кто на нем вставал.         Рекон, вместе с группой фавнов, ломает главную входную дверь, выглядевшую торжественно и величественно, а ровно через мгновенье все заключенные существа оказываются на улице во дворе.         Вокруг постепенно становилось светлее, что говорило о том, что уже рассветало. А во дворе находились люди, с ужасом и шоком смотрящих на нарнийцев, во главе которых стояли Орло и Изабелла, последняя гордо восседала на первом, как Сьюзен в день нападения.      — ВПЕРЁ-Ё-ЁД! — громко закричали все нарнийцы, после чего вновь бросили в бега.       Тельмаринцы в страхе открывали им путь к отступлению, они боялись, что их могли раздавить и убить.       Вновь поднялся шум, как вчера, но в этот раз были ужасающие, панические крики тельмаринцев. Зазвенели колокола, сообщающиеся об опасности. Вооруженные солдаты снова начали выходить на улицы, намереваясь остановить, а то убить преступников. Вместе с ними выходит и разгневанный Мираз, у которого только что закончилась коронация.    — Закрыть ворота! — крикнув во весь голос, отдает приказ.       Послышался ужасный грохот, ворота медленно начали закрываться.    — Не дадим же повторится тому, что было вчера! ВПЕРЕД! — уверенно закричала Изабелла, оглушая всех своей речью.       Рекон кинулся вперед быстрее всех, после, как и Астериус, удерживает ворота.         В этот раз, нарнийцы не стали медлить. Откидывая в стороны воинов Тельмара, жители Нарнии начали бежать быстрее. На кону была каждая секунда, нет, миллисекунда. Самыми первыми успели выйти Орло и Изабелла, следом за ними гномы, фавны и минотавры. Все действовали настолько быстро, что никто не мог уследить хоть за кем-то.    — Рекон! — прокричала Изабелла, когда заметила, что все уже находились снаружи.       Минотавр мычит, потом отступив на шаг, бросает ворота, которые с сильным грохотом закрываются.       Нарнийцы оказались снаружи замка, наконец избежав смерти.         Изабелла встречается с яростными глазами Мираза, и дева с ядовитой ухмылкой, показывает ему средний палец.    — Нам пора, ублюдок! Надеюсь скоро подохнешь! — с отчетливой усмешкой и радостными нотками, прокричала Изи.       Еще раз пустившись в бега, храбрые воины Нарнии благополучно выбрались из злосчастного Тельмара.       Никто из них не забудет, насколько смело предложила побег Изабелла. Никто не забудет, черные глаза пылающие храбростью. Никто не забудет, что она обычная девушка, никогда не державшая в руках меч, смогла одержать победу в этой битве за свободу.

***

   — Нам лучше остановится и отдохнуть, — предлагает Орло, на что Кларк кивает головой и останавливается.       Прошло уже несколько часов с тех пор, как они покинули земли Мираза. Без остановок и без передышек, нарнийцы продолжали идти дальше к своим краям. И теперь, они находились в одном из лесов Нарнии, где было неимоверно красиво. Рядом с местом привала, был родник, где некоторые решили набрать воды, а остальные направились в поиски какой-либо пищи.      — Выгляжу дерьмово, — смотря на свое отражение в воде, шепчет Изабелла.       Черноглазая ставит кинжалы рядом с собой, на всякий случай, затем смотрит на свои руки. Они были грязными, в застывшей крови и ранками, которых стоило бы продезинфицировать.    — Окуни руки в воду, — неожиданно услышала тихий, словно колокольчик, голосок.    — Кто здесь?! — схватившись за кинжалы, с угрозой спрашивает Изи.    — Не бойся, — вновь голос, наполненный добротой, — Я — Фиалис, — представляется голос, а после прямо перед личиком девицы, появляется, подлетевшая маленькая девушка с крыльями, словно позаимствованными от насекомых. У Фиалиса был острый подбородок, карамельная кожа, заостренные уши и ярко-фиолетовый цвет глаз. Ох, а какие у неё золотистые волосы, будто самые настоящие лучи солнца.    — Фея? — удивляется Изабелла, с восхищением рассматривая Фиалис.    — Верно, — кивает головой, — Этот родник волшебный, он излечит любые раны, поэтому окуни в него руки.       Кларк засомневалась в её словах, так как в древегреческих мифологиях, феи не были дружными и добрыми созданиями. Они сеяли хаос под видом добрых людей, прикрываясь невинным, красивым личиком. Доверять им, означало потерять покои. Если когда-то они уживутся в твоем доме, то ни за что не съедут. Съедешь либо ты, либо ты.         Человек с сомнением смотрит на неё, на что фея лишь слабо улыбается, поняв, что она не верит ей.    — Мне незачем обманывать ту, кто помог нарнийцам.    — Откуда ты…знаешь?    — Феи много чего знают, даже самые потаенные мечты, страхи и секреты. Мы по всюду, даже в голове.    — Это называется пересечением личной границы.       Изабелла опускает взгляд на речку, затем пробурчав: «Кто не рискует, то не пьет шампанского!», окунает руки в роднике. Возникло голубое свечение, которое окутывало всю руку девы. Изи чувствовала, что ей становилось легко и приятно, она не чувствовала усталости или же боли в плече, всё просто ушло, как по волшебству.    — Я же говорила, — гордо сказала Фиалис.       Изабелла игнорирует её и когда свечение исчезло, то набрав в руки воды, плескает в лицо. Под возмущенные крики феи о том, что это не какая-нибудь умывальная, начинает стирать грязь с лица, а после этого сняв изношенные, пыльные сникеры, окунает в воду пятки.    — Слушай, Фиалис, а если выпить этой воды?    — Он не излечит внутренние раны, но облегчит душу и усталость вся исчезнет, — сев на плечо школьницы, пожав плечами отвечает коротышка.    — Если бы оно помогло с ранами на душе, — закрыв глаза, шепчет Кларк.       В этот самый момент послышался звук флейты, точно такой же, как она услышала в первую ночь в Нарнии.    — Это играют дриады, — заметив восхищение и интерес знакомой, поясняет Фиалис.    — Разве ещё не рано? Я думала, они веселятся только ночью, — задумчиво говорит шатенка.    — Они могут веселится в любое время.    — Может стоит присоединиться к ним?    — Хорошая идея!       Изабелла вытаскивает ноги из воды и начинает надевать обувь на мокрую ногу, от чего ей самой стало мерзко.

**

      Дриады и нимфы явно умели веселится, а если учитывать тот факт, что к ним присоединились фавны со своими играми на флейтах и прекрасным умением танцевать, то всё стало куда лучше.          Со всех сторон разносились радостные голоса, оживленные беседы, а в кругу всего этого танцевали нимфы, дриады и фавны, остальные решили остаться в стороне, так как не умели танцевать. Вокруг царила безмятежная атмосфера, будто за последние тысяча триста лет ничего не изменилось и все стало по прежнему, как в мирные времена. Все были рады, спокойны и счастливы.    — Бог ты мой, ты наверное — Изабелла, — с удивлением, но вежливостью и восхищением сказала одна из дриад, однако она не была молодой, наоборот была пожилой женщиной, но всё такой же красивой, как и другие дриады.    — Это старейшина дриад — Корнелия, — прошептав в ухо девушки, сообщает Фиалис.    — Я думала, что дриады не стареют.    — Ох, я просто являюсь дочерью дриады, которая была их королевой и простого фавна, но, как видишь, я переняла корни своей матери, — мягко улыбнувшись, отвечает Корнелия.    — Полукровка, значит? — присаживается на землю рядом с дриадой.    — Верно. Скажи, вы и вправду хотели завоевать замок Мираза?    — Ну да, а что?    — Его же никто не мог взять. Я слышала, что Верховный Король предложил это, не слишком ли глупое и детское решение? — с насмешкой говорит дриада, при этом весело хихикнув.    — У нас не хватало воинов, — скрывая раздражение, говорит Изабелла.    — Разве это оправдание? Король Питер поступил очень глупо, а если учитывать как вел себя Принц Каспиан, да уж, Нарнии было бы проще если бы им правили более рассудительные люди.    — Скажите, а почему же дриады не оказали помощь? — с ухмылкой на губах, начинает Изабелла.       Корнелия переводит серьезный взгляд изумрудных глаз на девушку, что сверху-вниз смотрела на существо, а эта победная ухмылка так и не сходила с лица. Никто не обращал на них внимания, все веселились забывая о своих заботах. Это была только их «битва», в котором победителем окажется тот, кто словесным словом переиграет другого.    — Вы знаете, что Нарнии пришлось отступать? Земли, которые когда-то принадлежали вам, теперь принадлежат другим. Раньше дриады и нимфы всегда веселились, а теперь вы прячетесь.    — На что ты намекаешь?    — Грядет битва. Великая и большая битва. Тельмаринцы превосходят нас числом и оружиями, но…— взгляд её становится хитрым, — мы смогли бы победить, будь у нас в воинах дриады, нимфы и феи. Вы ведь тоже жители Нарнии.    — Что?! — одновременно удивляются Фиалис и Корнелия.    — В мифологии говорилось, что дриады ладят с нимфами, которые практически не слушают никого. Вы бы оказали нам честь, приняв участие. Когда-то отнятые земли вновь станут вашими, вернете былое величие. Отличное ре…    — Мы отказываемся! — грубо прерывает собеседницу Корнелия.    — Что? Но почему?    — Это не наша битва.    — «Не наша»?! Если вы не забыли, то тельмаринцы уничтожают всех нарнийцев, в стороне не останется никто. Здесь решается вопрос: кто останется в живых, а кто умрет.       Корнелия молча обдумывает сказанные слова, в которых была чистая правда. Тельмаринцы не остановятся ни перед чем. Но и сражаться они не могут, так как дриады — это мирные существа, к тому же это не их дела, ведь существа с легкостью могут спрятаться. Тоже самое касается и феи, они ничего не смогут против тельмаров. От них вряд-ли будет хоть какая-то помощь.    — Мы отказываемся, впредь не поднимай эту тему, — встав с земли, сухо говорит Корнелия, затем уходит в сторону.    — А что насчет вас, Фиалис?    — Мы не сможем, от нас не будет пользы.    — Шутишь?! Вы же можете исцелять, это очень хорошая способность и поддержка для армии.    — Прости, — сожалеет феечка, затем улетает прочь.       На земле, одна остается Изабелла, которая устало вздыхает. Она, конечно, не надеялась на положительный ответ, но верила в то, что они пришлют хотя бы нескольких своих. В её душе оседает неприятный осадок, чувство которое приносило боль. Но отчего? И почему именно сейчас? Кларк решается направится к роднику, надеясь остаться там наедине с собой и в тишине.   

**

  — Дитя, ты боишься, что вновь почувствуешь ту боль, испытанную раннее.    — Ты ведешь себя высокомерно и независемо, потому что не хочешь казаться слабой, кой, как ты считаешь, ты и являешься.    — Ты делаешь вид, будто все хорошо, потому что тебе некому говорить о своих проблемах.    — Ты не подпускаешь никого в свою душу, потому что боишься почувствовать унижение от предательство.    — Ты защищаешься эгоизмом, потому что так будет лучше, как ты считала раньше и считаешь сейчас.    — Ну же, идем.       Она вспоминает великого Аслана, его слова хранящие в них истину, Эдмунда, который протягивает руку к ней, ожидая и веря, что она возьмет его за руку. Дева вспоминает его испуганный взгляд, вспоминает, как он предлагал свою помощь, и не раз. Однако, школьница отказывалась. Почему же?    — Почему? Почему ты отказалась? Почему не приняла помощь? — смотря на свое кривое отражение, задается вопросом.       Отражение в воде ничего не отвечает, лишь смотрит разочарованным, ненавистным, разбитым, усталым, жалеющим себя взглядом.    — Не смотри на меня так! — ударив по водной глади, закричала шатенка, — Ты же…— на её глаза наворачиваются слезы, а губы дрожат. —…я.       Первая слеза скатывается по её щекам, а следом вторая, третья, четвертая и так далее. Все это время она сдерживалась, все свои пять лет не проявляла слезы, а теперь, смотря на свое отражение, просто рыдает взахлеб. Ей хочется кричать во весь голос, но вместо этого закрывает его рукой. Она старается вновь вернуть обладание, вот только эмоции на этот раз взяли своё.