Это не девушка, это - беда!

      После всего этого тельмаринские солдаты решительно, но без насмешек и побоев были переведены через брод и в городе Беруна посажены под замок: там им дали говядины и пива. Они очень волновались, переходя реку, потому что ненавидели и боялись быстрой воды так же, как леса и зверей.       Наконец, все сложные дела были закончены и началась самая приятная часть этого длинного дня. Приезд в замок Мираза, который конечно же переустроили, пока воевавшие нарнийцы сразу же упали на землю, устав от всего и глубоко заснув, среди них были и Короли, и Королевы, и конечно же Изабелла.   

***

      Знаете чувство когда ты спишь на мягкой кроватке, нежишься, отдыхаешь, расслабляешься, чувствуешь комфорт, уют и совсем не хочешь просыпаться, от мира грез? Ох, думаю каждому знакомо это чувство блаженства. Но все мы знаем, что оно не навечно, так было и с Изабеллой, что проснулась от радостных возгласов Люси. Юной деве хотелось ещё хоть немного поспать подольше, ведь она совсем не понимала энергию, сочившуюся с Отважной, учитывая то, что совсем вчера они бились на войне!    — Мне неудобно в этом, — недовольно сказала Изабелла, пока её наряжали в красивое платье.    — Оно тебе подойдет, к тому же сегодня ведь у Каспиана коронация, — входя в комнату подруги, с улыбкой говорит Сьюзен.

***

      На улицах города тельмаринцев было праздниченство в честь успешной коронации, теперь уже, Короля Каспиана Десятого. И в этот же день гонцы (главным образом белки и птицы) были посланы во все концы страны с воззванием к разбежавшимся тельмаринцам, включая, конечно, пленников в Беруне. Они объявляли, что Каспиан теперь король и Нарния должна впредь принадлежать говорящим зверям, гномам, дриадам, фавнам и другим созданиям наряду с людьми. Можете ли представить себе, как тельмарские воины чесали в затылках. Некоторые из них, главным образом молодые, которые, как и Каспиан, знали истории о старых днях, радовались, что все вернулось назад и были готовы подружиться с разными созданиями. Но большинство людей старшего возраста, особенно те, кто занимал при Миразе важные должности, были настроены мрачно и не желали оставаться в стране, где не смогли бы командовать. «Жить здесь со множеством проклятых дрессированных зверей! Нет уж», — говорили они. «И к тому же привидения», — с содроганием добавляли некоторые. «Кто знает, что это за дриады. Очень неосторожно». Они были подозрительны: «Я не доверяю им — ни этому ужасному Аслану, ни всем остальным. Он скоро возьмет нас в свои когти, вот увидите». И чем больше они обсуждали это, тем мрачней и подозрительней становились.       Вот только юных Королей и Королев это не колышело, ведь они, вместе с самим Асланом, верхом на лошадях проходили к замку, ранее принадлежавшего Миразу, а теперь Каспиану. Сам Король Нарнии был верхом на черном лошади, как и Люси, Сьюзен и Питер на белых, королевских лошадях, а наша героиня и её друг были на карамельных лошадях.       Там где они проходили, начинался пир: жареные мясные туши, наполнившие рощу тонким ароматом, пшеничные и овсяные лепешки, мед, разноцветные сласти, сливки, густые, как овсянка и гладкие как тихая вода, абрикосы, персики, гранаты, груши, виноград, клубника, малина — пирамиды и водопады фруктов. Потом во множестве деревянных чаш, кувшинов и кубков было вино: темное, густое, как сироп из сока тутовника, светло-красное, как превращенное в жидкость желе из красной смородины, желтое и зеленое, желто-зеленое и зеленовато-желтое.        Наши юные девушки были очень красиво одеты в честь сегодняшнего праздника во дворце. На Королеве Великодушной была красная длинная юбка, которая является неотъемлемым и обязательным элементом наряда прошлых веков. Корсет также относится к характерным атрибутам платьев того времени. А само платье представляло собой цельнокроеную тунику. Декорированную золотой вышивкой на оранжевых свободных рукавах и в верхней части, где был кругообразный разрез. Люси выглядела не менее чудесной, чем Сьюзен. На маленькой девочке было нежно-розовое платье, под стать её белоснежной коже и подходящие по цвету голубых глаз. Ну, а на нашей Изабелле было синее платье, с воздушными кружевами, прямоугольным вырезом, расклешенными к низу рукавами зеленого цвета, а на талии у неё была тесьма из золотого цвета, что она хотела забрать к себе, как никак золото это очень дорого. Волосы у троих девушек были распущенны с легкими кудрями.      — Как много людей, — смотря на счастливых жителей, удивляется Изабелла.    — Как никак Мираз не был самым лучшим правителем, — мягко улыбается Эдмунд, скачущий рядом с Кларк.    — Кстати, — обращает его внимание к себе, — я жду свой замок за мою заслугу в войне.    — Не понимаю о каком замке идет речь, — посмотрев на спину своего брата, не понимает Эдмунд, всяческий стараясь скрыть глупую улыбку.    — Эй! Я заслуживаю этого! — возмущается девушка.       — Хватит флиртовать, — встревает между ними усмехнувшаяся Люси.    — Это не флирт, это просто требование своего по праву, — с гордым видом, объясняет шатенка.    — Возможно, у тебя и вправду будет замок, — подключается к разговору Питер.    — Знаешь что? Беру свои слова назад. Ты хороший человек, Питер, — сжав уздечку, дабы не свалится с лошади, с улыбкой сказала Изи.    — Не верь ему, — вклинивается Сьюзен. — Он просто дурачит тебя.    — Вот же ж козлина, — испепеляя спину блондина взглядом, недовольствует черноглазка, чем вызывает у всех своих друзей смех, даже Каспиан и Аслан засмеялись с этого.

***

      Главный зал был прекрасным. Он будоражил своей красотой. Зал был с увеличенным высотой и проектируемый в расчёте на хорошее звучание оркестра по всему объёму помещения. Оно имело большое центральное пространство, окруженное мебелью, где можно отдохнуть или поесть. Оркестр был помещен на одном конце зала. Из-за своего размера главный зал обладал большими лаунж-лампами, настенными лампами и люстрами, расположенными по бокам. Ох, а еда. Какая она была красивой, что хотелось сразу же набросится на них, но, к большому сожалению, этикет не позволял.       В числе гостей были абсолютно все, даже простолюдины и нарнийцы. Все были увлечены разговорами друг с другом, ведая о своей жизни или же рассказах. Вокруг царила безмятежность, ведь теперь тяжелые дни остались позади.       В какой-то момент дриады, фавны и феи начали танец куда более дикий, чем танец деревьев; не просто танец веселья и красоты (хотя он был и весел, и красив), но магический танец изобилия. Они плавно кружились в центре зала под прекрасную и веселую песню своих же сородичей. Звучала идеальная гармония нот, от чего ноги сами просились в пляс.    — Идём! — схватив подругу под руку, радостно кричит Люси.       Девочка, вопреки протестам Изабеллы, притащила её за собой к центру, дабы тоже потанцевать под дивную музыку.    — Ну же! — кружась в танце, радуется Люси.    — Не умею я танцевать, — пытаясь хоть как-то уйти с «танцпола», отвечает Изабелла.    — Просто двигайся под музыку, — закружив простую девушку в танце, сказала одна из дриад.       Изи вновь оказывается в центре рядом с весело танцующей Люси, и плюнув на всё, тоже решается танцевать. Она медленно двигалась кругами, в одном справа налево, в другом слева направо, при этом красиво размахивая руками.    — Что? Взгляда оторвать не можешь, Эд? — оказавшись рядом со Справедливым, усмехнулся Каспиан.    — А сам-то? — не раз замечая его восхищенный взгляд в сторону своей старшей сестры, что тоже решилась танцевать, спрашивает Эдмунд.    — Вы оба совсем не умеете скрывать чувства, — положив руки на плечи брата и друга, ухмыляется Питер.    — Ой, отстань, — сбросив руку Верховного, Эдмунд закатывает глаза.       Но Каспиан был прав насчет того, то брюнет не смог даже на секунду оторвать глаз с счастливой улыбки на лице подруги. Юноша ещё с коронации заприметил, какая она сегодня красивая. Необычайно красивая. Если бы у него спросили на кого она похожа, то несомненно ответил бы, что она похожа на одну из нимф. Красивых, неуловимых и совсем непонятных. Ведь только она сама может дать ответ на его многочисленные вопросы, сколько бы сам не старался найти их. Для брюнета она была бескрайним океаном, в глубине которого спрятаны глубочайшие секреты и как бы он не хотел раскрыть, узнать их, она не позволит. Потому ему остается лишь узнавать эту тайну со временем (если, конечно, оно у него будет).       В неизвестное время и в неизвестный момент их взгляды встречаются. Для них обоих показалось, будто бы само время замерло, а биение сердце начало отдаваться приятным теплом, такое же чувство у них было когда оба сидели под тенью дерева и болтали. Эдмунду на миг показалось, что она подарила ему, только ему, улыбку, такую чистую и настоящую, что наверняка навсегда, нет, навеки запечатлелось бы в его памяти. Прямо как та, что была на ее лице в первую ночь шатенки, когда она танцевала с дриадами и нимфами. Изабелле же понравился его взгляд карих глаз, с особой нежностью рассматривающий её.       Так они пировали вместе с нарнийцами еще долго после того, как зашло солнце и показались звезды, и глубокой ночью в небо пустили фейерверков, самых разных и красивых. Самое приятное в этом пире было то, что он не прерывался, и никто не расходился, потом беседа стала тише и медленней, все постепенно начали клевать носом и наконец вернувшись в свои дома, уснули. Рядом с каждым были хорошие друзья. Кругом воцарилось молчание, и комфорт.

***

       На краю центральной улицы, где было огромное и могучее дерево, перед которым стоял сам Аслан с храбрыми нарнийцами в роде: Гленстрома, Трама, Орло, Боровика, лорда Корнелиуса и Рипичипа, по правую руку и Питером с Каспианом по левую. Вокруг них теснились Сьюзен и Люси, Эдмунд и Изабелла. Дети и гномы воспользовались королевскими гардеробными из дворца Мираза (теперь он стал дворцом Каспиана), так что не было недостатка в шелке и золоте, белоснежном белье, проглядывающем сквозь прорези рукавов, серебряных кольчугах, мечах, чьи рукояти были изукрашены драгоценностями, украшенных перьями шляпах и позолоченных шлемах (они так сверкали, что было больно смотреть на них). Даже на зверях были богатые цепи вокруг шеи. Но никто не смотрел ни на них, ни на детей. Живое ласковое золото гривы Аслана затмевало все. Остальные нарнийцы разместились вокруг них. На дальнем конце стояли тельмаринцы.    — Нарния принадлежит нарнийцам, также как и людям. Тельмарины, что желают жить в мире, могут остаться. Но тех, кто того захочет, Аслан вернет на родину наших предков, — стоя посередине всей площади, толкал речь юный Король Каспиан.    — Мы уже тысячу лет не живем в Тельмаре, — говорит один из войнов.    — Мы говорим не о Тельмаре, — сказал Аслан. — Ваши предки были флевустьер. Их выбросило на остров, там была пещера вход в этот мир из другого. Мира наших Королей и Королев, — взглядом указывает на семейку Пэвенси. — Я могу вернуть вас на этот остров. Хорошее место, чтобы начать новую жизнь.       На мгновение наступило молчание. Затем сильный, скромно выглядевший мужчина из тельмаринских солдат протолкался вперед и сказал:    — Отлично, я принимаю предложение.    — Мы тоже, — и вперед выходит жена Мираза вместе с новорожденным ребенком, а рядом с ней верный советник узурпатора. Может быт этот советник не был плохим, раз хочет доверится льву, необычному?    — Это правильный выбор, — одобрил их Аслан, — и за то, что вы первые ваша судьба в том мире будет хорошей. Идите вперед.       Аслан потянулся к ним и дует на них, благословляя. И как только львиное дыхание коснулось их, в глазах мелькнуло новое выражение — испуганное, но не несчастное — как будто они пытались вспомнить что-то.       Лев посмотрел на дерево, которое начало крутить и оно разделилось на двое, создавая проем.       Аслан и его свита отошли в сторону, оставляя свободным проход к пустому дверному.    — Идите через него.        Воин-тельмаринец расправил плечи и шагнул вперед, а следом за ним и двое остальных. Все взгляды глаз были прикованы к ним. Они видели лишь проем, а за ними кусты, траву и небо Нарнии. Потом они увидели человека между дверными косяками, а затем, через секунду, он исчез.       На той стороне поляны оставшиеся тельмаринцы вскочили на ноги с воплем: «Эй! Что с ними случилось? Ты задумал убить нас? Мы не пойдем этим путем». А один умный тельмаринец сказал:    — Мы не видим другого мира за этим деревом. Если ты хочешь, чтобы мы поверили в него, почему бы не пойти одному из вас? Все твои друзья держатся подальше от этих палок.       Внезапно Рипичип вышел вперед и поклонился:    — Если мой пример может сослужить вам службу, сир, я ни на секунду не задумываясь, проведу по вашему приказу через эту арку одиннадцать мышей.         Аслан ничего не сказал, лишь взглянул на Верховного Короля и Королеву Великодушную, ведь время уже пришло.    — Мы…пойдем, — сделав шаг вперёд, слегка замявшись заявляет Питер, чем удивляет своего брата, младшую сестру и бунтарную-подругу, в общем всех.    — Как пойдем? — озадачился Эдмунд.    — Идём. Нам пора, — обращается к своим родным, — Мы…— встает перед Каспианом и протягивает свой меч, — Мы здесь больше не нужны.    — Я сберегу его для тебя, — приняв меч, ответил Король.    — Боюсь, что не стоит, — подключается Сьюзен, которая, скорее всего, уже всё знала, — Мы не вернемся.    — Не вернемся? — в отчаянии спросила Люси. — Вы вернетесь, — голос Великолепного едва заметно дрожал. Ему было грустно, — мы со Сью — нет. Так, он сказал, — встает рядом с сестрой, и смотрит на льва.    — Почему? — удивилась Изабелла, которая больше всех была озадачена. — Они что провинились?    — Совсем наоборот, дитя. Всему своё время. В этом мире им больше нечему учится, теперь им пора жить в своем.    — Всё хорошо, — Пит обращается к подруге, — Люси, это не так, как я думал, но все правильно. Ты потом поймешь, когда придет твоё время, — обратился уже к сестре, что готова была расплакаться.    — А что насчет меня? — приподняв руку, несмело интересуется Изабелла.    — Самой первой, я верну тебя в твой мир, — и после его слов, пустой проем дерева осветило голубым свечением. — Следом пойдут Короли и Королевы.    — Понятно.       Ребята все вместе подходят к своим друзьям и начинают прощаться.    — Я…кхм-кхм…кажется недооценил тебя, — кашлянув в кулак, неловко говорит Рипичип, напротив которого на корточках сидела Кларк.    — А моё отношение поменялось к «крысам», — подмигнув, шутливо сказала шатенка.       Девушка протягивает руку в знак примирения и маленькая лапка мыши оказывается в большой женской ладони. Девушка встает с места и направляется в сторону еще одного доброго и хорошего друга.    — Огромное вам спасибо, мистер Боровик, — мягко улыбнувшись обращается к барсуку, — Только жаль платье испортилось.    — Ай, все хорошо. Не стоит волноваться, — шмыгнув носом, махает рукой. — Только береги себя.    — Конечно, — и не выдержав тоски, крепко обнимает животное.    — Буду скучать, ведь с тобой так весело! — звонкий знакомый голосок раздался у уха. — Да благословит твоё здоровье моя магия, — Фиалис за секунду оказывается прямо над головой черноглазки, потирает ладони друг об друга, тем самым создавая пыльцу.    — Спасибо, Фиалис, — взглянув на феечку, с нежностью благодарит Изабелла.        Было нежное и (что касается Люси) полное слез прощание со всеми старыми друзьями — поцелуи зверей, крепкие объятия медведей Толстяков, Трама и, наконец, щекочущие усы обнимающего их Боровика.    — Спасибо за всё, — встав перед Каспианом, поблагодарила Сьюзен.    — Жаль, что мы так мало были вместе.    — Все равно ничего бы не получилось.    — Почему?    — Я на 1300 лет старше тебя.       Они улыбаются друг другу и не могут отвезти взгляда. Не хотелось прощаться. Совсем. Но надо. Первой обрывает зрительный контакт Сьюзен, что поспешила к своим братьям и сестре. Вот только остановившись на полпути, развернулась и быстренько подбежав к брюнету, кладет правую руку на его затылок и целует прямо в губы, а парень, конечно же, отвечает. Оторвавшись друг от друга, они крепко обнимаются, не желая отпускать друг друга.    — Может вырасту и тогда пойму? — с непонимающим взглядом рассматривая данную картину перед собой, тихо сказала Питеру Люси, чем вызывает у него улыбку.    — Я старше и совсем не хочу понимать.    — Да ну?       После этих слов, Изабелла, схватив Эдмунда за воротник рубахи, притягивает к себе, оставляя на губах совсем невинный и легкий поцелуй, что скорее напоминал простое прикосновение к губам юноши.        Такой короткий и мгновенный момент, но какой эффект создал. Сердца их будто бы бились с неимоверной скоростью, при этом радостно крича о чем-то своем, в голове осталось лишь теплое прикосновение губ, что хотелось повторить снова и снова, снова и снова.    — Кхм, кажется, что теперь понимаю, — довольно улыбнувшись, говорит Эдмунд.    — Отдам тебе кое-что, — снимая свой браслет с руки, сказала Изи, — При следующей нашей встрече, обязательно верни обратно. Это очень дорогая для сердца вещь.       Дева берет его руку в свою, затем кладет в него браслет, внутренне молясь дабы они встретились вновь. Взгляд черных и карих глаз вновь встречаются, и боже, всем было видно какая нежность таилась в этих взглядах.    — Обязательно, — и Эд, очень крепко обнимает возлюбленную за талию.       Люси не выдерживает и наконец заплакав в три ручья, крепко обнимает подругу, к ним присоединяются ещё и Питер, Сьюзен и Каспиан, которым точно не будет хватать этой безумной героини.    — Ну что ж, мне пора, — слова давались с тяжким трудом, и от волнения даже руки вспотели. — Отпустите, — говорит Изабелла, при этом выдавливает из себя мягкую и нежную улыбку.       Ребята с прискорбием в сердце отстраняются от подруги и смотрят на то, как она медленными, но уверенными шагами, направляется к дереву.    — Кстати, кажется…какой-то да урок я усвоила, — остановившись прямо у прохода, через плечо посмотрела на Аслана, довольно улыбающегося откровением новоиспеченной подругой, а сама Изабелла усмехнулась.       Девушка закрывает глаза.        Вдох.       Выдох.       Шаг.        На миг почувствовала тепло, сразу же исчезнувший. Как и яркое, голубое свечение.

***

      Медленно открыв глаза, дева видит перед собой книжные стеллажи, она оглядывается назад, и там стояла лишь картина. Опускает взгляд вниз, мысленно усмехнувшись, что она в школьной одежде и в своих любимых сникерах, которые в ходе войны были ужасно испорчены. На милом личике возникает грустная, но в тоже время радостная улыбка, а по щекам скатывается одинокая слеза, что всё время Кларк сдерживала. Быстро вытерев слезу рукавом пиджака, только хотела направится к выходу, как почувствовала что на что-то наступила. Опускает взгляд черных глаз на пол, а там была книга, благодаря которой она и побывала в Нарнии.        Подняв её с пола, она вновь смотрит на обложку и всё также не понимает, что там написано.    — Славное путешествие, — и кладет книгу на полку, откуда и взяла.       Единственное доказательство тому, что это не было чем-то бредовым или же нереальным, было то, что на её руке отсутствовал любимый браслет.

***

      И наступил момент, который трудно описать, потому что детям казалось, что они видят три мира одновременно. Один был устье пещеры, открытой в ослепительную зелень и синеву острова в Тихом океане, где должны были появиться все тельмаринцы, когда пройдут через проем. Вторым была поляна в Нарнии, лица гномов и зверей, глубокие глаза Аслана и белые полоски на щеках барсука. Третьим (который быстро поглотил два других) была серая, посыпанная гравием поверхность платформы загородной станции, и скамейка с багажом, где они все сидели, как будто никогда не двигались оттуда — однообразный и отчаянно скучный — в ту минуту, когда они очутились там — пейзаж, но было в нем и что-то неожиданно приятное; знакомый запах железной дороги, английское небо и летний день.    — Ну и ну! — сказал Питер, — ну и времечко у нас было!      — Ты садишься, Филис? — оказавшись внутри вагона, спрашивает у Сьюзен, парень, с которым она «познакомилась».   Его голос заставляет ребят очнутся, от чего быстро схватив свои чемоданы и портфели, лезут внутрь вагона.    — Ой, кажется мне туда нужно вернутся, — воскликнул Эдмунд, — Я оставил в Нарнии свой новый фонарик! — семья по доброму засмеялась с его растяпости.        Эд с улыбкой смотрит в окно вагона и как не странно, но видит в нем отражение Изабеллы, что выходила из библиотеки.        А единственное, что говорило, о том, что она настоящая и из его мира, это браслет, подаренный ей ему.