Навсегда

Он уже давно думал сказать ему об этом. Доверительно положить руки на плечи и твердо просмотреть в глаза, разрезая воздух горькими «Нам надо расстаться». Чеслок ненавидит проигрывать, а особенно — Эдварду. Этой мерзкой макаке-префекту, чьи спортивные навыки поражают. Этот почти-глава-семейства слишком хорош в крикете, чтобы вообще пытаться с ним соперничать. Староста Фиолетового волка так не считает, ему нравится наступать на одни и те же грабли. Вечерняя тренировка проходит в ужесточенном режиме, а подросток с могавком слишком много на всех орет. Вайолет устало вздыхает, кажется, догадываясь, в чем дело, но продолжает подпирать дерево и скучающе наблюдает за своим дортуаром. Львята же тренируются вяло, а их префект куда-то пропал, предоставив студентам самим разбираться со своей совестью. Миддлфорд появляется только под конец тренировки чуть ли не под ручку с Коулом, радостно о чем-то щебеча. Чеслок презрительно сплевывает на траву, но никак не комментирует. Другие старосты слишком увлечены тренировкой, только Харкурт подзывает к себе Мориса. И тот, черт возьми, подвязывает волосы приемом Редмонда и готовится к броску. Префект Фиолетового дортуара сегодня встал не с той ноги, не иначе. Кропотливо прожигал в юном маркизе дырку, а тот, казалось, этого не замечал и тренировался, играя в гляделки с фэгом Джоана. Эта блондинка совсем не изменилась. Только теперь окучивает Эдварда. Он давно думал сказать ему об этом. Положить голову на колени, поймать взгляд и тихо прошептать: «Нам надо расстаться». Лебединый бельведер леденил кровь ненавистной тишиной. Лишь Коул гремел чайным сервизом, а его волосы рассыпались по плечам, придавая ему еще большее сходство с леди. Клейтон предпочел общество книги и с умным видом изучал учебник по физике. Харкурт видел, что что-то не так, но решительно не понимал, в чем дело. Диван Редмонда теперь делили Миддлфорд с Чеслоком, а в эти дни между ними явно что-то произошло. Обычно уставший после тренировки маркиз клал голову на колени старосте Фиолетового дортуара, а тот задумчиво теребил его волосы. Сегодня оба сидели по краям дивана, оставив между собой предостаточно свободного места. Молчание царило, прерываемое лишь кашлем Эдварда. Этот идиот умудрился где-то заболеть. Он выглядел невыспавшимся и клевал носом. Затем префект Зеленого льва попытался устроиться на коленях соседа, но тот демонстративно подхватил его голову ладонями и оттолкнул. Это был первый раз, когда весь бельведер видел Миддлфорда таким удивленным и по-детски обиженным. Когда подошло время отбоя, старосты начали расходиться. Сначала ушел Клейтон, так и не оторвавшись от книги. После — Харкурт, неодобрительно покачав головой на заявление Коула о том, что он подождет друга. Парочка расходиться не спешила, поэтому Морис выбрался на старый помост и сел у края. — Почему? — голос Эдварда звучал устало и надломленно, будто префект был готов начать истерить. — Это слишком. Даже для друзей, а друзьями, позволь напомнить, мы никогда не были, — Чеслок отвечал тем же тоном, не желая смотреть собеседнику в глаза. Затем поднялся с дивана и впервые взглянул на коллегу. — Ночи. И ушел. Вот как. Не сладких снов или, на худой конец, спокойной ночи, а просто… Ночи. Миддлфорд еще никогда не был так обескуражен, хотя в этой ситуации ему следует винить только себя. Он давно думал сказать ему об этом. Прижать к груди, не давая возможности сбежать, и опалить ухо спокойными «Нам надо расстаться». Маркиз уже полночи не мог заснуть. Мысли копошились в голове пчелиным ульем, прерывая малейшую попытку закрыть глаза. Собственная кровать казалась неудобной, Эдвард ощущал себя принцессой на горошине. Он, конечно, понимал причину. Эта кровать уже два года была его де-факто. Ночевал Миддлфорд чаще всего в Фиолетовом дортуаре, удобно устроившись на груди Чеслока. В такие моменты могавк префекта перестает им быть, и черные с белым волосы образуют весьма забавную прическу. Пряди можно накручивать на палец и притягивать хозяина к себе. Какой же он все-таки худой! Сегодня в кровати слишком пусто и холодно. Тихо: Чеслок обычно сопит. А кто в этом виноват? Ответ заставляет старшекурсника скрипеть зубами. Не помолвка с леди из дворянской семьи, не пресловутая служба королеве. Он и только он. Не уберег, не ценил, не подумал. Как, впрочем, и всегда. Он уже давно думал сказать ему об этом. Коснуться щек ладонями, проводя большим пальцем по шраму. Обнять напоследок и твердо сказать: «Нам надо расстаться». В коридорах Вестона было слишком тихо. Все ученики разбежались по классам, только эти двое стояли рядом, рискуя быть обнаруженными. Эдвард прижал Чеслока к стене и долго смотрел на него, не в силах сбежать от насмешливого взгляда. — Чего разглядываешь, умник? — все же поинтересовался префект Фиолетового волка. — Целуй давай. Или что ты там собирался сделать? Эти слова будто напомнили маркизу, почему он так стоит. Скорее дружеский поцелуй в щеку, и он отпустил коллегу. — Будто прощаешься, — недовольно буркнул тот. — Чеслок… надо поговорить. — Ненавижу, когда ты начинаешь отвечать таким тоном, — тут же помрачнел он. — И о чем же? — Нам… надо расстаться, — Миддлфорд зажмурился, ожидая пощечины или воплей, но он совсем не ожидал столкнуться с тишиной. Чеслок смотрел все так же насмешливо, но улыбка медленно покинула его лицо, уступая место недоумению, а после и вовсе холодной ненависти. — Не молчи… так, — тихо попросил староста Зеленого дортуара. — Лучше ори на меня в своем репертуаре. Ты же понимаешь, что это ни к чему не приведет. Я женюсь на леди и отправлюсь служить королеве. А ты будешь здесь. Ну зачем нам это? — Я всегда говорил, что эти войны вскружили тебе голову. Это не твоя работа, — собеседник отвечал четко, будто с каждым словом отвешивая здоровенную оплеуху. — Я увидел твою точку зрения. И ты снова подумал только о себе. Хотя это даже забавно. Ты не умеешь думать. — Чеслок… Но тот его уже не слушал и, развернувшись, ушел. Эдвард сполз по стене на пол и спрятал лицо в ладонях, прикрыв глаза. Он еще не понимал, что допустил одну из самых фатальных ошибок в своей жизни.