Любовные письма

Последние крупицы песка пересыпаются через узкое горлышко одной части колбочки в другую. Это обозначало конец отведённого могильщику времени, ему было уже было необходимо поспешить. Вернув лопату, на её новое законное место, Эндрю оттряхнул ботинки от налипшей на неё грязи, перед входом в особняк. Проникнув внутрь, он медленно прикрыл дверь, стараясь не подавать должного виду. Эндрю приметил, что ни Эммы, ни той медсестры на диване уже не было. Они куда-то ушли, убрав за собой тот милый чайный сервиз. Мужчина старался тихо проскользнуть мимо каких-то двух незнакомцев, которые возможно ссорились или просто очень активно общались у лестницы. Альбиносу было очень неловко, когда они двое покосились на него, во время своего диалога. Один из них ухмыльнулся, а второй быстро отвел взгляд в сторону, акцентируя внимание на чём-то другом. Улыбающийся шатен обратил внимание на смущенного Эндрю и было он уже хотел что-то ему сказать, но Крессу было не до него. Эндрю Кресс спешил к Виктору. Когда Эндрю поднялся на второй этаж, он быстро оглядел коридор в поисках ванной комнаты. Располагалась она в другом конце коридора. Высокая темная дубовая дверь была слегка приоткрыта. Подойдя к ней ближе, послышалось тяжелое дыхание и плескание воды. Постучав по дверному наличнику, Кресс услышал угуканье и принял это за разрешение войти. Молча проскользнул сквозь проем, ему стало немного неудобно перед хлопочкщим юношей. Виктор повернул к Эндрю и озарил его блестательннц улыбкой, которая забеспокоила сердце Кресса. В ванной стоял относительно крупный тазик наполняемый водой из крана. Под самой ванной трясся маленький Вик, явно уже оставивший свои надежды на возможность побег. В комнатушке было немного душно, особенно для Кресса, так как на нём было очень большое нагромождение одежды, да и сердце билось так быстро, будто он пробежал целый марафон. Но Эндрю не пробегал марафон, а лишь наблюдал за нагнувшимся Виктором, втягивающий маленького страдальца на свет. — Так...- Эндрю, прервав тишину, подошел ближе к ванной и самому Виктору. Сев на корточки подле юноши, он снял свои перчатки и закатил рукава. — К-как я могу т-тебе помочь. Он сам не ожидал того, что может так глупо заикаться при разговоре. У Эндрю было огромное желание вырвать свой язык, чтобы не выглядеть так нелепо. От стыда он сомкнул губы потеснее и отвернул свое лицо, чтобы его красных щек не видели его новые знакомые. Но тихий смешок со стороны Виктора успокоил переволновавшегося альбиноса. Почтальон поставил собаку на дно ванной. Вик сразу же постарался выкарабкаться, но его коротенькие ноготки только царапали боковину ванной. “Придержи его...”- прошептал Виктор, наливая себе на руки шампунь. Эндрю кивнул и начал держиать Вика за его тельце, поглаживая и успокаивая. Хоть Кресс и был плох в этом, но собака всё-таки перестала рыпаться, покорно стоя на своих четырех. “Какой молодец!” - неожиданно громко произнес Виктор и натирая шерсть своего питомца шампунем. Кресс слегка оторопел, посмотрев на Виктора. Он хотел спросить, кто же именно молодец (так неловко) Собака стоит ровно, как статуя, боясь пошевелиться. Нужно побыстрее закончить это, дабы быть свободный от оков неловкости. Ведь пока что, такое уединение в крохотной комнате, даётся Эндрю очень сложно. Он думал что это будет проще простого, что они будут непринужденно болтать о всяком, но все идет не так, как хотел бы сам Эндрю... Ну вот собака уже укутана в махровое полотенце. Встав с колен, Эндрю встряхнул свои руки, брызгая водой в белую керамическую ванную. Виктор поглаживал тихо сопящего Вика и поднял свои золотые глаза на альбиноса. Его губы бесшумно начали двигаться, Энди без проблем понял, что сказал юноша: “Спасибо!” - так мило... После благодарности, Виктор вышел из ванной. Оставив Эндрю одного. Звук слива воды по трубам не дал мужчине встать в смущенный ступор. Нужно поскорее выходить, да и из маленького окошка над ванной виднелся закат. День прошел так необычайно быстро, даже не верится, что такое множество событий произошло с ним за день. Покинув помещение, он разглядел парня, которого он не видел раньше. Юноша в красном берете и аккуратно убранными назад волосами. На нём была яркая накидка, испачканная разноцветными мазками, и узкие джинсы с подворотами, чуть ли не у колен. Он бросил на Эндрю оценивающий взгляд и нахмурил свои маленькие бровки, будто говоря: “Чего вылупился, старикан? Иди отсюда, урод.” Эндрю узнал его, это был тот самый парень у лестницы, которого он выдел ранее, но сейчас он был без своего друга. Сидел он один, с небольших холстом в левой руке, а в правой же руке у него был карандаш. Он что-то рисовал, но альбинос прервал его одинокую идиллию. Энди быстро ушел в свою спальню, предпочитая больше не думать об этом всём (конечно кроме проведенного с Виктора дня) Скинув с себя одежды, Эндрю натянул одну рубаху и упал на кровать. Маленькая лампа, без проблем освещающая всю комнату, сияла на столе. На письменном столе помещались все вещи, которые он собрал с собой в особняк. Записная-рабочая книжка, запасные перчатки да письмо-приглашение. У Энди было огромное желание, расписать чуть ли не все страницы своего потертого дневничка, о совём новом знакомом от которого сердце в груди трепещет, а живот скручивает непонятное чувство. То ли радость, то ли голод. Но пока не время об этом размышлять, пора спать, что завтра пораньше опять посмотреть в глаза милому Виктору. Потянувшись к лампе, Кресс прикрутил фитиль внутри лампы и задул огонёк. Комнату озарила тьма, с соседних стен слышались тихие скрипы и различная деятельность. Накрывшись тонким одеялом, Эндрю уткнулся головой в подушку. Припухшие веки уже сами закрывались, а теплая постель помогла провалиться в глубокий сон.