Переселение

      Последняя коробка была собрана, и Куромаку осмотрелся. Он не испытывал никакого чувство привязанности к этому месту. Ему было все равно, где работать, главное — не мешать и не шуметь.       И с Зонтиком в этом плане все было прекрасно. Он вел себя тихо, спокойно и не отвлекал Куро. Что же касается Пика… По его расчетам, процент того, что он будет тих и спокоен, равен всего пятнадцати процентам.       Возможно, это было поверхностно, но если брать в расчет ту ситуацию с наковальней… Куромаку поднял коробку. Рассчитывать уже бесполезно, остаётся только смириться и освоиться.       Куро вышел из комнаты, которую он оставил Зонтику с его новым соседом, ибо понимал, что пиковый король ни за что не захочет съезжать со своей территории.       Комната же Пика располагалась напротив его прошлого места жительства, если можно было так сказать. Дверь была окрашена в зелёный цвет, чуть задевая стену — явно Вару постарался. Подавив тяжёлый вздох, Куромаку открыл ее.       Внутри его ожидали те же ярко-зелёные пейзажи: стены, мебель, Пик… Пик? Куромаку, чуть прищурившись, присмотрелся к Пиковому королю. Он лежал на своей кровати и, видимо, спал. Его лицо было разукрашено зелёным фломастером. Усы, надписи и прочие «смешные приколы» в духе детей.       «Похоже, Вару оставил подарок своему старому соседу», — трефовый король подошёл к столу на своей новой половине. Стол, что ожидаемо, был тоже зелёным. Вару ничего и никого не пощадил — покрасил все, до чего дошли руки, — «Боюсь даже притрагиваться к простыням.»       Поставив коробку, он открыл ее. Внутри находились документы, ибо Куро считал, что они важнее и именно их надо в первую очередь перенести. Поставив стопку бумаг, он чихнул от количества пыли.       Видимо, прошлый хозяин не признавал уборку. «Свинство», — подумал Куромаку, доставая очередную стопку.       Вскоре он все разложил и донес коробки. Помимо этого его взор заметил ту самую вмятину от наковальни. Он был без понятия, где Пик ее хранил, и, пожалуй, знать не очень-то и хотел.       Все это время Пик сладко посапывал в своей зелёной кровати. Его не могла разбудит даже дверь, которой Куро случайно хлопнул.       Для ночного сна было рано, для дневного — поздно. Куромаку сел на стул, тяжело выдохнув. Переноска вещей его немного вымотала. Благо, ему хватило мозгов все переносить в коробках.       Куро перевел взгляд на соседа. Теперь его внимание привлекли его волосы. Волосы… Сколько Куромаку себя помнил (а это, между прочим, всю жизнь), столько Пик ходил растрёпанным и с этими рожками. Это часть прически? Как они так стоят на постоянной основе? Вопросов больше, чем ответов, а этого он не любил оставлять так просто.       Трефовый взял в руки расчёску. Его интерес превысил рамку пятьдесят процентов, и он захотел попробовать. Встав, Куро подошёл к спящему Пику.       Спит. Пора действовать.       Куро только поднес расчёску к волосам и хотел провести ей, как тут Пик больно схватил его руку. Его кошачьи глаза уставились на трефового короля, после чего пиковый злобно оскалился. — Никогда. Не. Трогай. Мои. Волосы, — выделяя каждое слово, процедил сквозь зубы Пик и откинул руку Куро.       Куромаку поднял ее и погладил по запястью, где осталось следы чужих пальцев. У него была сильная хватка. Пиковый сел на кровать, все это время не отводя взгляд от Куро. — Давай сразу уясним, — Пик встал и подошёл к шкафу, — Ты никогда в жизни не подходишь к шкафу и ни за что не пытаешься причесать меня. Это простые два правила, которые помогут нам оставить покой. Взамен я не трогаю тебя и твои вещи. Усёк?       Куромаку кивнул. — Вот и славно, — он отошёл от шкафа и вернулся на кровать, — Спокойной ночи.       Куромаку смотрел на его затылок. «Реакция как у солдата», — первое, что пришло на ум несколько ошарашенному королю. Но нужно собраться и сказать про лицо, чтобы завтра это не стало сюрпризом.       Он подошёл к своему столу и положил расчёску. — Пик. — Чего? — раздался недовольный голос. — Извини, что прерываю твой сон, но твое лицо… — Что мое лицо? — пиковый повернулся к Куро, сверля его тяжёлым взглядом. — Загляни в зеркало, — он открыл комод и, достав зеркало, передал нужный предмет Пику.       И вот уже пять минут Куро наблюдал за активными попытками Пика стереть маркер со своего лица. — Он что, перманентный?! — с каждой минутой Пик становился все более раздраженным и сердитым, начиная чуть ли не рычать. — Тебе помочь? — уже третий раз спрашивал Куромаку, паралельно начиная заполнять бумаги. — Обойдусь, — отрезал пиковый, снова принимаясь оттирать рисунки.       И так уже пять минут. К слову, Куро не рекомендует делать рабочие документы под ругань агрессивного кота. Это сильно отвлекает.       Спустя ещё минут десять Куро не выдержал и вышел из комнаты. Но не с целью остаться в тишине, а чтобы взять вату и ацетон. Благодаря паронойи Зонтика в доме была, наверное, вся аптека.       Вернувшись в комнату, он подошёл к Пику. — Убери салфетку.       Пик покосился на ватку в руках короля. Видимо, за все время проживания с Вару он стал более осторожным. — Не беспокойся, меня это не интересует, — Пик убрал салфетку и позволил Куро сесть рядом.       Ему не очень-то и нравилось, что что-то делают с его лицом, но он был без понятия как действовать, в отличие от уверенного Куро.       Нет, Вару и раньше так шутил, но тогда помогали салфетки и вода. Сейчас, похоже, был использован перманентный маркер, а его таким простым методом не отмыть.       Куромаку смочил ватку ацетоном и аккуратно начал стирать рисунки. Пик чувствовал тепло от руки Куро, что заставило его отвести взгляд. — Чем ты мажешь? — наконец спросил Пик. — Ацетоном, — коротко ответил Куро. — Насколько мне известно, он ядовитый. — Если выпить его или вдохнуть много, — кивнул Куро, беря другую вату, — Не беспокойся, здесь его слишком мало… -… Чтобы отравить большого таракана?       Повисла тишина. Куромаку слегка удивлённо покосился на Пика, но через пару минут кивнул. — Да, слишком мало, чтобы отравить… Большого таракана.       Дальше они сидели молча. Куро тёр щеки и лоб пикового ваткой, а тот спокойно сидел, ожидая конца. «Оказывается, он достаточно самокритичен. Может, не все так плохо?» — подумал Куромаку уже перед сном.