Мёртвая Йокогама.

Дни ничем не отличались друг от друга, серая рутина и отдых в небольшой комнате общежития. Последнее несколько дней голова тяжёлая от недосыпа и скудного питания. А всё потому что у агентства трудное время, хотя казалось бы, когда оно было лёгким. Вечно какая-нибудь угроза маячит на горизонте. Хотя сейчас особенно тяжко. Дазай поднял взгляд от монитора и разогнулся с хрустом в спине, несколько непрерывных часов в позе знака вопроса ничего хорошего не дают. Удивительно, да? Дазай несколько часов сидел и непрерывно писал отчёты, то бишь работал. Дазай, тот самый, которого еле с дивана заставишь подняться, тот самый, что делал из документов самолётики, да, да, тот самый, что самолично мешал работать всему агентству. Нет, ему так же не нравилась бумажная работа, очень не нравилась. Просто больше некому было её делать. Рука сжала ручку почти до треска, голова сама собой развернулась к пустующему столу. Совсем недавно за этим столом кипела жизнь, стоял ноутбук, лежали несколько кип бумаг, ручки, карандаши. А сейчас пусто. Всё это мирно перекачивало на стол Дазая. Положив руку на этот стол, Дазай провёл по нему и заметил небольшой слой пыли. Прошлый хозяин этого стола не позволил бы такому случится. Нервно выдохнув, Осаму решил на сегодня закончить и быстро собрал всё в сумку. Сейчас нужно сесть на электричку и приехать к Ацуши. У него документы "очень важные", которые нужно забрать и подписать. В метро людей куча, глубокого вздоха не сделать. В ушах стоит каша из разговоров и объявлений, в нос ударил запах дешёвого перекуса. Дазай просто стоял и смотрел на рельсы, в душе желая повторить судьбу Карениной, но чуть позже. Умереть сейчас - это предать всё агентство и поставить их в ещё более трудное положение. Они и так от одной смерти ещё не оправились, а тут вторая потеря ценного сотрудника. И заменить уже будет некем, только если набирать новичков, да и то они не подойдут. В вагоне было так же много людей, он был почти битком набит. Все уставшие после рабочего дня, угрюмые и хмурые едут смотря то в окна, то себе под ноги, а некоторые сидят или стоят уткнувшись в экран телефона. Осаму повезло, он успел сесть на сиденье. Да, может и некультурно спокойно сидеть, когда перед тобой несколько старых людей, но сейчас усталость брала вверх и стоять почти два часа не хотелось совсем. Вымотанный работой организм начал вырубаться и Дазай ничего не мог с этим поделать. Белый цвет уже давил на глаза, куда не глянь, всё белое. Стены, пол, потолок, шторы и постель. Разные аппараты особо не отличались, были тоже снежно белые. Лицо Куникиды тоже было белым, почти прозрачным, почти мёртвым. Только блондинистые волосы как-то отличались от этого всего. Дазай сидел рядом. Сидел неподвижно, только большим пальцем гладил чужую тёплую ладонь. Йосано совсем невовремя оказалась на другом не менее важном задании, так что оставалось только ждать. Директор сказал, что уже отозвал её и она направляется к ним в больницу. Они здесь больше 15-ти часов и за это время Куникиде успели сделать экстренную операцию и подключили множество разных аппаратов, чтобы он жил. И все эти 15-ть часов Дазай ждёт Йосано. Чёртов Доппо! Никогда о себе не думает, спокойно прыгает под пули, а ещё Дазая называет самоубийцей! Хотя прыгнул он, чтобы защитить Дазая. И Дазаю не хотелось бы, чтобы он защитил ценой своей жизни. Дазай не достоин такого. Эта пуля должна была пронзить его лёгкие, а не лёгкие Куникиды. Да, на этой койке смертный приговор должен был вынестись Дазаю, его сердце должно было остановиться, ему, а не Куникиде. Громкий продолжительный писк аппарата разделил жизнь Дазая теперь на четыре части. Первые две частицы "до" и "после" были при смерти Одасаку и вот теперь. Врачи попытались спасти, прибежала Йосан, но уже было поздно. Йосано до сих пор никакая. Конечно она винит себя, мол не успела, могла всё делать быстрее. Но Дазай её не винит. Он винит только себя. В тот день Дазай не желал отходить от трупа Куникиды. Он держал его руку между своих двух согревая её. Он не хотел, чтобы он холодел, не хотел мириться с его смертью. То небольшое тепло всё ещё помнят руки Дазая: такое лёгкое, почти не ощутимое, зато живое. Проснувшись от тупой боли в затылке, Дазай не сразу сообразил что случилось. Когда пришло осознание того, что свою остановку он явно пропустил, Осаму встал и вышел на следующей станции. Выходя из вагона, создалось впечатление, что он какой-то популярный актёр. Все взгляды были направлены на него. Абсолютно все. Люди, кожа которых была бледной и на вид сухой, а глаза фиолетовыми пятнами выделялись на сухом фарфоре, смотрели на Дазая. Толпа не двигалась, кажется даже не дышала, она просто смотрела. И провожала Дазая взглядом к выходу. Быстро выйдя со станции, Дазай желал думать что ему просто показалось. Ведь такого быть просто не может, ну глупость это. Не могут же люди все вместе резко застыть. Да, это просто глупость. Просто завтра стоит всё таки взять выходной и как следует отоспаться, чтобы больше такой чуши не мерещилось. На часах уже было около восьми часов вечера, знатно он поспал в вагоне. И свою остановку пропустил, хотя вышел на знакомой улице. До боли знакомой, с выученными переулками и поворотами, которые случайно запомнились пока два счастливых парня гуляли и наслаждались обществом друг друга. Возвращаться в общежитие идея не очень, так как оно находится далеко от этого района. Осаму специально уехал подальше, чтобы хоть на какое-то время не вспоминать грустные события. Но эту ночь придётся переночевать в той самой квартире. Ради приличия стоит позвонить Ацуши, ибо он наверное переживает за нерадивого коллегу. Достав небольшой побитый и потёртый во всех местах телефон, Дазай быстро набрал номер. После непродолжительных гудков раздался взволнованный голос. - Дазай, вы почему на мои звонки и сообщения не отвечали?! Я уж думал вы того..решили новый мост осмотреть. - Прости, Ацуши. Засиделся за бумагами, да забыл о том, что ты меня ждёшь. Ну, завтра с меня обед в кафе. - Дазай? Дазай, вас не слышно. Алло? Осаму остановился на светофоре. Мысли спутались, голова гудела, глаза слипались. Обдумывать что-либо сил не было вообще. Решив, что лучше все мысли и обдумывания оставить на завтра, Дазай сбросил вызов. Да, может и некрасиво так поступать с человеком, который по твоей вине простоял на холоде несколько часов, но это лучше, чем сейчас стоять и разбираться что там с телефоном случилось. Оторвав телефон от уха и сложив его в карман, Дазай устремил взгляд на дорогу. И теперь не оставалось сомнения, что что-то не так. На дороге не было ни единой машины. Небо серое и унылое, явно через часа два если не меньше пойдёт дождь. На улице было от силы людей пять и у всех был взгляд направленный в никуда. Словно несколько невидящих людей идут без трости или собаки-повадыря. Желая поскорее скрыться с улицы, Осаму пошёл на красный свет. Свернув за угол, перед Дазаем предстал высоченный дом в двадцать этажей. Дом был не новый, но на удивление краска была ещё не облупленна, все балконы были в более менее стерильном и презентабильном виде. Ключи от нужного подъезда лежали брошенные в излюбленном светло-кофейном плаще Дазая. Достав их, Осаму провёл пальцем по глупому пёстрому брелку, который он когда-то украл с ключей напарника. Дверь подъезда открылась. Слегка потертые стены, чуть искривлённые перила и пыльные лестницы. Стены были покрашены в приглушённый зелёный цвет, на некоторых стенах были нецензурные выражения. На Дазая накатила тоска, ведь когда-то они поднимались вдвоём, Осаму читал все ругательства со стен, смеялся и выбешивал этим Куникиду, который причитал как это некультурно и некрасиво писать такое, а Дазай это ещё и читает. До восьмого этажа Дазай поднимался пешком, вспоминая все те мелочи жизни, что приносили тепло и радость. Когда-то после тяжёлого задания парни поднимались пешком, ведь лифт сломался. Осаму засыпал на ходу и не заметил ещё одну ступеньку, поэтому оступился и подвернул ногу. Боль была не значительна, хоть и неприятна. Тогда Куникида немного посмеялся и поднял Дазая на руки и в таком положении донёс до квартиры, а потом и до кровати. Или зимой, когда Доппо слёг с гриппом и Дазай ходил один в агенство. Тогда Осаму не особо заботился о тёплой одежде и часто выходил дай бог в пуховике, а не в куртке. И вот так, вновь выходя с оголёнными ушами и шеей, Дазай услышал охрипший гнусавый голос. Куникида спустился почти на первый этаж с шапкой, шарфом и варежками. Тогда Осаму выслушал двадцати минутную лекцию о том, что нужно следить за своим здоровьем и носить тёплые вещи. Дазай, без преувеличений, чуть не расплакался от такой заботы. Или когда их повседневный конфликт перерос в неплохую такую ссору, в итоге которой на кухне были осколки от двух тарелок, а Куникида сидел на лестничной площадке не желая возвращаться в квартиру. Они даже подрались, незначительно, но пара-тройка синяков всё же осталась. Тогда Осаму прибрался на кухне и когда мысли полностью восстановились, он вышел из квартиры с мазью, пластырями и пледом. Как только он сел рядом, Куникида сразу стал просить прощения. Потом эта ситуация вызывала лишь смешки и улыбки. Забывшись, Дазай не заметил как подошёл к нужной квартире. Дверь была минималистична, простая чёрная. Раздался щелчок, звонкий и чуть режущий слух. Дверь отворилась. Сначал Дазай подумал, что ему показалось. Подумал, что это солнечный свет так падает, создавая впечатление, словно на кухне горит свет. В первые недели после происшествия Дазай часто стоял и просто смотрел на солнечные лучи, представляя что на кухне стоит и готовит полезный питательный ужин Доппо в большой чёрной футболке и штанах. Но нет. На улице темно и серо. Грабители? Пока Дазай стоял и думал, в коридор на шум вышел вполне живой Куникида. С распущенными волосами и в теплой кофте с штанами, которые были затянуты ремнём. Тогда у Дазая уже совсем мысли запутались. Это ему мерещится? Это на нём так недосып сказался? Это он впал в бессознательное состояние и вновь съел что-то непонятного происхождения? - Ну и? Чего встал в дверях, проходи. - Куникида махнул головой, убирая несколько прядей с глаз. - Так, либо я сошёл с ума, либо мне прямо сейчас стоит пойти поспать, либо... - Либо ты умер. - лёгкая усмешка и грустный взгляд направленный на Дазая. Осаму впал в ступор, сначала не веря словам, а потом понимая что это имеет смысл. - Чего? - Проходи давай, разувайся. Вымой руки и на кухню, там поговорим. - Куникида ушёл на кухню, оставляя Дазая в полном недоумении. Но указания всё же выполнил. Зашёл, закрыл дверь на замок и два раза перепроверил. Снял обувь, повесил плащ и зашёл в ванну. Там всё так же стояло в строгом порядке. Промыл руки на два раза, закатав рукава и бинты. Зайдя на кухню, Дазай сел за стол и перед ним поставили чашку чая. Куникида сел напротив немного отпивая. - Итак, какого хрена тут происходит? - молчать Дазай не собирался, даже будучи одним из лучших исполнителей Портовой мафии и лучшим сотрудником агентства, он так и не понял что тут происходит. - Ты умер. - как само-собой сказал Куникида спокойным тоном. Словно это обыденная вещь, словно это происходит чуть ли не каждый день. Куникида достал телефон и открыл статью, показывая её Дазаю. " Сегодня в метро, в 20:05 вагон с пассажирами сошёл с рельс... " - гласил заголовок. Осаму непонимающе смотрел то на статью, то на самого Доппо не веря глазам ни одному, ни второму. Непонятное чувство наполнило грудь. Вроде вот, все твои мучения на земле окончены, ты так долго желал этого, теперь всё, осталось лишь наслаждаться смертью и спокойствием. Но теперь было чувство опустошения, желание вернуться к жизни и утешить явно расплаканных Ацуши и Кенджи с Джуничиро. Глупо пошутить перед ними, что мол, простите, но моя живучесть мне как проклятие. Радостно и грустно одновременно. - Я понимаю, что это сложно принять и смириться с этим. - Куникида убрал телефон и вновь грустно посмотрел на Дазая. - Честно, не хотел тебя так скоро увидеть здесь. - Забавно, я тоже не хотел чтобы ты умер. Теперь получается, твоя жертва была бесполезной? - Возможно, но жизнь я себе не верну. - и оба тихо рассмеялись от всей глупости данной ситуации. - А вообще, что это за место? Я думал, что когда ты умрёшь, то попадаешь в темное пространство, в котором проведёшь года вечности. - Я сам не до конца понял, но это наша Йокогама. Точь-в-точь, только все кто тут живёт, мертвы. - Куникида убрал свою чашку и подошёл к Дазаю. Сам Осаму встал и крепко обнял Доппо. После нескольких секунд, Дазая так же крепко обняли. На слова Куникиды Дазай лишь кивнул, не желая нарушать такую приятную тишину. В теплых объятиях, Осаму растаял и уже валился с ног. Его заботливо унесли в спальню и уложили на кровать. Куникида лёг рядом и возобновил теплые и такие желанные объятия. Теперь их ждёт вечность проведённая в молодости и любви друг к другу.