Хитросплетение судеб

Ниньо Сантос был обычным студентом гуманитарного университета Сантьяго. Выглядел он так: черноволосый смуглолицый юноша среднего роста. Также следует добавить, что он носил очки и водил дружбу с Мартирайо Сангре, веселой и бойкой девушкой с черными волнистыми волосами и жемчужной улыбкой. Она была воспитанна в семье коммунистов. Ныне стоял девяносто третий год, время, когда в Чили вновь вернулось демократическое правительство. Сантос и Сангре дружили, но влюблен он был в совершеннно иную. Ее звали Мишель Лопес. Красивая высокая девушка с копной рыжих волос. Брови черными стрелками подчеркивали изящество ее лица, а каралловый цвет ее губ пленял юношей. Однажды Нинью Сантос и Мартирайо Сангре сидели в коридоре на скамейке и он открыто сказал подруге: — Марти, знаешь, мне нужно тебе сказать кое-что. — Я тебя слушаю, Нинью. — ответила однокурсница, взглянув в глаза товарищу и перекинув ногу на ногу. На ногах ее были одеты туфли без каблуков. Сама она была в синем сарафане. — Ты кончено знакома с Мишель. — стал говорить Сантос, отрывая затяжку на черном свитере. — Какой? Парра или Лопес? — Лопес… — Ну да, знаю, конечно! — Она мне нравится, но я не знаю, стоит ли ей говорить это. Нет, я не боюсь. Просто пока думаю. Как ты думаешь, хорошо бы мы вместе смотрелись? — Это твой выбор, Ниньо. Я не могу этого знать… Если любишь, попробуй… Кстати, вот она идет! Вдалеке шла, стуча каблуками белых туфелек в розовом платье Мишель Лопес. — Давай! Удачи! — сказала Сангре, засмеялась и направилась в противоположную сторону. — Я уйду, чтобы не мешать. — Спасибо! — крикнул Ниньо и подбежал к Мишель. — Привет, Мишель! — прокричал он. — Привет! Это ты, Ниньо? — ответила Лопес, даже не посмотрев на однокурсника. — Ты м-мне нравишь-шься. Давай... встречаться! — заикаясь, произнес юноша. Язык будто онемел. Лицо покраснело. — Эм! Нет, Ниньо! Нет! — ответила красавица и засмеялась. Сантос опустил голову и вздохнул. — Ладно, — ответил он, чувствуя как комья боли подступают к горлу и удалился, а Мишель смеялась. — Ну как? — спросила Мартирайо, увидев друга в буфете. — Ты о чем? — спросил Ниньо. — О Мишель конечно! — сказала Сангре, подмигнув. — Знаешь, ее позвал сеньор Винсенте и я решил их не отвлекать. Все-таки декан ведь! — Понимаю. Что ж, не упусти свой шанс в следующий раз! — Привет, Мартирайо! — крикнула радостная Мишель, входя в буфет. Ниньо Сантос вздрогнул. Он не видел Мишель, но уже слышал ее голос. — Привет! — ответила Сангре. — Ну все, я буду опозорен! — подумал Ниньо. — О, Это же Сантос! — язвительно стала говорить Мишель. — Мне с тобой не быть! Аха-ха-ха-ха! — Какая же ты все-таки! — крикнул Ниньо и ушел. — Зачем ты его обидела? — стала говорить Сангре, обращаясь к Лопес. — Я всегда говорю всем правду в глаза! — заявила Мишель и улыбнулась. *** Настал вечер. Занятия уже были окончены. Ниньо решил идти домой один. Ему было стыдно смотреть Сангре в глаза. Послышался громкий крик и Сантос увидел как его недавний сосед Хуан Битнер пристает к девушке. — Не трогай ее, урод! — прокричал Ниньо. — Это ты! Опять! Мало тебе было на прошлой неделе! Сейчас добавлю! — проорал Хуан и окинул Сантоса гневным взглядом. — Оставь ее в покое! — заявил Ниньо и встал напротив врага. Хуан расжал руку девушки и толкнул ее. — Сейчас я разберусь с тобой! — крикнул он. Не успел Сантос опомнится, как последовал хлесткий удар. Нинью вздрогнул и почувстовал жгучую боль. Сосед разбил ему нос. Юноша почувствовал вкус крови на язызке. — Слушай, цыпленок! Убирайся вон! Иначе твоя мамочка заплачет по тебе!.. Я же сказал! Убирайся отсюда к черту! Ниньо хотел было ударить Хуана, но тот его опередил. Мгновенно Сантос оказался на земле, увидев ослепляющее солнце и верхушки пальм. Глаза залила кровь. Он ничего не видел и только ощущал тяжелые удары ног. — Жалкий пес! — орал противник. — А теперь скажи, что был не прав и сейчас же уберешься отсюда, ублюдок! Он схватил Ниньо за плечи, стал трясти и бить о землю. — Теперь тебя и мамочка не узнает! Гудбай! — Урод, — шепотом процедил сквозь зубы Сантос, медленно вставая с земли. Хуан плюнул в его сторону и ушел домой. Из-за куста вышла девушка. — Если бы не ты… — стала говорить она. — Что?! Не видишь что ли?! Разве я что-то сделал?! Даже не надо! Бесит! Уходи! — Прости меня! — прокричала девушка и заплакала. — Нет, это ты меня прости… К счастью родители в командировке и не узнают об этом. — Я вызову скорую… *** — Ты не сердись на нее, — произнесла Мартирайо, пришедшая навестить товарища в палату. — Да, Мишель высокомерная, может даже немного эгоистичная, но нужно понимать, что она воспитывалась дядей. Ей не достает родительской любви. — У Мишель нет родителей?! — спросил Сантос, резко поднявшись, но сразу опустился из-за боли. — Да, Ниньо. Они были убиты путчистами. Дядя Мишель чудом вернулся из лагеря живым, благодаря тому, что нашел знакомого солдата. Он не знал, что родители Мишель тоже были там. Девочке тогда было десять и она четко помнит, как дядя говорил, что убил их некий фашист с прозвищем «Марс.» — Что ж. Над ней можно только сжалиться… — Я принесла тебе продукты. Говорят, что здесь кормят не очень. — Спасибо тебе, Мартирайо! — Всегда пожалуйста! *** Через определенный промежуток времени Ниньо уже выписали и тогда он смог наконец вернуться на учебу. Сантос все еще смотрел на Мишель. Было в ней какое-то очарование, непонятное девушкам. Ее профиль был тонким, а когда в окна заглядывали лучи, рыжие волосы блестели как янтарная смола. У Мартирайо был нос с горбинкой, у Мишель тонкий, как у европейки. Тугие черные волны ее волос смотрелись просто. Волосы Мишель были словно окутаны солнечным светом. Кожа Мишель была бледной как луна, а Мартирайо смуглой, как у представительницы мапочо. Но думала богиня красоты совсем не о Ниньо. Недавно она была на похоронах. У дяди был друг, а у друга знакомый. У него разбился сын в автокатастрофе и звали его Хуан Битнер. Знала она его плохо, но из почтения к Битнеру старшему пошла проститься с его сыном. Более того Мишель Лопес была влюблена в Битнера старшего, хотя ей только шел двадцать второй год, а Эдварду Дитфриду Битнеру было тридцать шесть. С его слов она знала, что он много бывал в ГДР в детстве. Это очаровывало Мишель, как идейную коммунистку. Она также как и Сангре относила себя к партии левых. Битнер был высок и крепок. Его лоб прикрывала косая челка каштановых волос. Из-под темных бровей смотрели глубокие синие глаза. Она не могла о нем не мечтать. Он заговорил с ней тогда. Сердце ее замерло от восхищения. Она признавала, что это очень не хорошо, то, что в мыслях она довольна. — Мой сын был просто диким бунтарем по жизни…— стал говорить Эдвард. От слова «бунтарь» Лопес вздрогнула. — Он был вовлечен в незаконную гонку автомобилей и потому разбился. Он приходил домой весь в ссадинах очень часто. Не редко и мне сыпались жалобы на то, что он кого-то побил. Я пытался объяснить ему, что нужно быть мягче, но он просто не понимал меня. Не понимал… Он умер и теперь… Давайте будем вспоминать его как хорошего человека, даже если у него были свои недостатки. Все мы грешны… — Я вам искренне соболезную! — ответила тогда Мишель, стараясь не смотреть на собеседника. Они увиделись еще раз. На этот раз во дворе вечером. Большая черная собака тогда грызла кость. Мишель попыталась тихо пройти мимо нее, чтобы зайти домой, но собака внезапно побежала к ней, рыча. — Помогите! — стала она кричать. — Спокойно! — послышался знакомый голос. Мимо проходил Эдвард. Он перегородил собаке путь. Мишель спряталась за ним. Пес стал кидаться на него, но Битнер достал травматический пистолет и выстрелил в небо несколько раз. — Эй, ты отбитый! Отвали от моей собаки! — стал кричать появившийся человек. — Ах ты су… Хм, уберите собаку. Она чуть не загрызла мою знакомую. — заявил Битнер хозяину пса. — Марс, ко мне! Собака подбежала к хозяину, а кличка собаки еще долго отзывалась в голове девушки по известным причинам. С этого дня Мишель и Эдвард стали ближе друг к другу, видясь почти каждый день. Битнер тоже был влюблен в Мишель также как она в него. Эта девушка казалось очаровывала своей красотой всех и вот настал день, когда Эдвард сделал ей предложение. Ниньо конечно сразу узнал об этом, но его чувства к ней уже остыли. Он все больше стал обращать внимание на Мартирайо. И он позвал ее на встречу, где сказал: — Наверное тебе странно слышать это. Мы знаем друг друга уже много лет. Много лет дружим. Я привязался к тебе, Марти. Люблю тебя. Может быть ты не поймешь меня... — Я понимаю тебя, Ниньо. — ответила Сангре. — Я даже не знаю, что сказать тебе, честно. Она покраснела и опустила голову. — Что ж, Ниньо. Я тоже питаю к тебе чувства... — Понимаю. Знал, что ты так ответишь... Сангре сжала руку Сантоса и сказала: — Я тебя тоже люблю... *** Если отбросить из жизни людей скучные бытовые сцены, то можно сказать одно. Через три года Сангре и Сантос поженились, а Лопес и Битнер уже состояли в браке три года. У них родилась дочь и ее назвали Еленой. Мишель редко виделась с однокурсниками Ниньо и Мартирайо, бросив учебу. Когда они проходили мимо, она делала вид, что не замечает их. Ей казалось, что им нет места в ее жизни. Теперь она супруга бывшего лейтенанта начальника отдела частного фонда и отошла от политики. Еще в девяностом году диктатура в Чили перестала существовать, а Э. Д. Битнер дал знать, что увольнение его было обусловлено тем, что было политически мотивировано и потребовал финансовой компенсации от правительства. Правительство откликнулось. Эдвард Дитфрид Битнер получил денежную компенсацию как «жертва режима Пиночета». По словам сослуживцев он был замкнут и мрачен, что не могла сказать о нем супруга. 1 июня 2008 года группа правозащитников, состоящая из 300 человек, посетила офис, дабы оповестить сотрудников о прошлом Битнера. Выяснилось, что он расстреливал и пытал заключенных в концлагере «Стадион.» Да, он все это время и был тем самым «Марсом.» Бывший офицер разорвал коммунистический плакат, а затем ударил одного из пришедших. Он побежал через дорогу и его сбила машина. Он скончался на месте от кровопотери. Мишель Лопес, узнав об этом, с начала не хотела верить в то, что Эдвард убийца ее родителей, но убедившись, что это правда, пришла в отчаяние от позора. Вместе с дочерью она уехала в Испанию, а Ниньо и Мартирайо и ныне живут без забот, воспитывая двойню.