Длинные

       — Ты это… обстричь не хочешь?       Плечо слабенькой струйкой облизывала вода из душа. Тензо скрутил мокрые волосы в жгут, тщательно выжал. Семпай был прав — длинные, даже очень. А если намочить, то кажутся еще длиннее.       Хвост сосулькой хлестнул по голой спине. Тензо скосил взгляд в сторону. Не то чтобы вопрос застал врасплох. Просто неловко, согласитесь, когда ваш капитан бесцеремонно втискивается к вам в душевую и жалуется на то, что в соседней кабинке кто-то своровал последний кусок мыла. И все это — с поистине дьявольским хладнокровным спокойствием. Конечно, обычное же дело. Особенно голые бедра семпая, которые, вероятно, ничуть не должны были смущать.       Какаши, правда, предусмотрительно позаботился о своей драгоценной тайне личности, прежде чем отправляться на поиски мыла. Лицо было обвязано платком, который уже промок настолько, что можно было ясно различить очертания губ под этой импровизированной маской. «Лучше бы прикрылся снизу», — подумал Тензо, изо всех сил надеясь, что щеки не зальет румянцем.       За все то время, на протяжении которого Тензо был полноправной частью Команды Ро, пусть и новичком, совсем мальком еще по сравнению с умудренными боевым опытом стариками (которые были в лучшем случае старше его на пять-шесть лет), он успел выучиться многому. И открыть в себе совершенно неожиданные способности — тоже. Так, он с удивлением обнаружил, что часто краснеет. И явно не из-за какой-нибудь аллергической реакции. Все на чистых эмоциях, которые в Корне, к слову, были запрещены. Совсем.       Под фарфоровыми масками расцветали улыбки, которые невозможно было увидеть, но Тензо все равно их чувствовал. Угадывал или по смеху в голосе, или по озорно прищуренным глазам в прорезях-глазницах фарфоровых зверей. И уже из-за этого по щекам ползли пятна. Сами собой. Тензо совершенно искренне поражался себе: он и понятия не имел, что, оказывается, умеет вот так. Точно барышня какая, в самом-то деле!       Это было его личным парадоксом, но нигде и никогда он не чувствовал еще себя настолько живым, как в компании профессиональных убийц. Убийц, которые теплыми ладонями ерошили волосы на его макушке и после особенно успешных миссий украдкой подливали ему в стакан алкоголь.       Во всей этой солдатской беззастенчивости было слишком много настоящего.        — Никогда не понимал, как девчонки с такими длинными ходят. Мешаются же, — как ни в чем не бывало продолжил Какаши, так и не получив от кохая ответа. Тензо раздумывал о том, насколько удачным решением будет посмотреть ему в глаза. Был велик шанс, что тогда он все-таки раскраснеется основательно и получит целый фейерверк из хитрющих искорок в глазах семпая. В Корне он и подумать о таком не мог. Как, впрочем, и том, что будет торчать голышом перед своим капитаном.        — Я как-то и не думал об этом, — выдавил из себя Тензо и потянулся за полотенцем. Может, хоть подаст Какаши пример.        — Сцапают еще за твою гриву. И все — уже не убежишь.        — Я смогу за себя постоять, — он улыбнулся семпаю совсем коротко, только уголками рта, все-таки решив посмотреть ему в глаза. Глаза у Какаши не улыбались, но под платком проступала легкая тень полуусмешки. Чидори слишком часто была в опасной близости с грудной клеткой Тензо, но все-таки самолюбие немножко кольнуло. В последней битве (хоть Тензо и не очень любил про нее вспоминать) они сражались почти что на равных — Какаши знатно пришлось попотеть, чтобы уложить его на обе лопатки.        — Честно! — возмущенно пискнул Тензо. Весь вид Какаши так и говорил: «Ну-ну, рассказывай». Упрека в этом, конечно же, не было. Зато была потребность подразнить.        — Сцапают, — уверенно повторил Какаши. Тензо невозмутимо промокнул волосы полотенцем.        — У вас хорошее настроение, семпай, — мрачно проговорил он, когда Какаши, который, казалось, твердо решил доказать свои слова на практике, крепко накрутил его хвост на кулак. Это была подлая атака, но безупречная в своей бесшумности: Тензо даже спохватиться не успел.        — На самом деле — отвратительное, — признался Какаши. — Не дергайся.       Тензо задрал голову, прогнулся назад — чтобы снова встретиться со взглядом семпая (Какаши подкрался со спины). Не вышло. Какаши все еще оставался недосягаемо высоким, да и держал крепко. «Когда-нибудь я точно вымахаю», — обиженно подумал Тензо.       Когда его отпустили и в качестве извинения потрепали по мокрой макушке, словно он был одним из призывных псов, Тензо знал наверняка, что щеки у него пылают.

***

      Глаза у него были все-таки жуткие. Об этом говорилось, конечно, чаще в шутку и обычно на не совсем трезвую голову, но в каждой шутке определенно была доля правды. Тензо был некрасивым и прекрасно это понимал. Это было настолько очевидно, что расстраиваться из-за такого казалось чем-то совсем уж пустяковым. Он, в конце концов, был лабораторной крысой, существом из пробирки. Чужим экспериментом, который оказался, в принципе, довольно удачным. И никакого другого себя Тензо никогда не знал.       В первый раз все обычно невольно шарахались в сторону, когда из ладони у него медленно вытягивался аккуратный точеный брусок. Иногда просили показать руки — уже после всех этих фокусов с мокутоном. И искренне изумлялись, когда не видели ни царапины на широких загрубевших ладонях. Старинные мозоли к мокутону не имели ни малейшего отношения.       Иногда он отращивал и цветущие веточки — потехи ради. Поначалу ломался, раздумывая, отказать или все-таки согласиться. Но сослуживцы его любили. Даже несмотря на то, что он был, в сущности, ходячей деревяшкой. И вместе с крошечными бутонами расцветала и улыбка от уха до уха.       Какаши, правда, хмуро толкал в спину: завязывай, мол, с этим, чакру не трать. На миссиях он вообще осаждал по малейшему поводу. Маска гончей была при этом абсолютно бесстрастна.       Семпай никогда не дразнил его за большие глаза, безволосое детское тело или за квадратную физиономию. Даже если шутя. Но регулярно вставлял замечания о том, что волосы все-таки лучше обкорнать. Тензо все еще не понимал многих вещей. Особенно тех, что были связаны с отношениями людей друг к другу. Это была одна из таких вещей, и она требовала ответа. Дело было даже не совсем в любопытстве. У Тензо попросту не укладывалась в голове ситуация: Какаши прикасался к его волосам намного чаще, чем он сам.       Иногда Тензо начисто забывал о том, что семпаю нет и двадцати. Наверное, в таком возрасте еще разрешалось дергать девчонок за косы. Тензо ходил с распущенными и определенно не был девчонкой, чтобы можно было вот так бесстыдно заигрывать с ним.        — Семпай…        — Ну чего тебе?       Они тащились с дипломатической миссии — разумеется, выступали не в качестве дипломатов, а в качестве абсолютной защиты. Лучшие из лучших, в конце концов. Справедливости ради стоило отметить, что никто из всего отряда себя таковым не считал. Стены Конохи белели где-то вдалеке — за спутанными космами черных деревьев. Затылок больно покалывала какая-то веточка. Тензо упорно пытался выпутать ее из волос, но раз за разом терпел неудачу.        — Некрасивые, что ли? — спросил он куда-то в спину Какаши, лениво бредущего впереди. Пожалуй, слишком лениво, но обгонять капитана не хотелось. Банальная дань уважению.        — А? — непонимающе отозвался Какаши.        — Волосы, — запинаясь, проговорил Тензо. «А то что вы заладили: обрежь да обрежь…» Надоедливый сучок в волосах все еще не поддавался.       Какаши остановился и резко повернулся к нему лицом. Не своим лицом — фарфоровым, собачьим, но чертовски неожиданно. Будь у Тензо рефлексы похуже, впечатался бы ему в грудь.       Семпай посмотрел куда-то поверх его головы.        — Югао, подойди на пять секунд.        — Семпай, вы же в курсе, что во время миссии нельзя использовать никакие имена кроме кодовых? — раздался возмущенный девичий голос молоденькой АНБУ.        — В таком случае, мое кодовое имя явно не «семпай». Хватит называть меня так.       «Да, — подумал Тензо. — Хватит называть его так. Ты даже не в его команде». В груди кольнуло незнакомой иголкой.       Какаши поманил девушку рукой.        — Топай сюда.       У Югао маска тоже была кошачья. Не такая, как у Тензо. Три красные полоски перерезали белый фарфор. И четвертая — уже не такая яркая. Не краска. Кровь.       Перепачканная чужой кровью кошачья мордочка довольно улыбалась. Губы девушки под маской, вероятно, были плотно сжаты.        — Вы знакомы уже, кажется, — Какаши кивнул на Тензо. — Сними маску.       Тензо растерянно присобачил маску набок. Какаши сощурился.        — Что скажешь, Югао? Симпатичный?        — Семпай!!! — в один голос воскликнули оба. Какаши гулко хохотнул, явно довольный проделкой. Тензо тут же надел маску обратно. Наверное, слишком уж яростным движением: фарфор царапнул по протектору.

***

      Семпай как в воду глядел.       Тензо на собственной шкуре почувствовал, что Какаши еще был нежным — если вообще так можно было выразиться. Враг выкручивал волосы с такой силой, что из глаз сыпались искры. Тензо закусил губу до мяса и попробовал собрать остатки чакры, чтобы выпустить последний стебель. Последний в этой битве — умирать почему-то не хотелось.       Он слепо нацелился противнику в шею. Можно будет прострелить насквозь деревянным копьем, и тогда все, победа за мокутоном. Шиноби Скрытого Камня еще сильнее потянул за волосы. В голове пронеслась неприятная мысль о том, что если противник хорошенько приложит его головой о землю, то разобьет не только маску (причем вдребезги), но и череп (тоже вдребезги). «Хреново», — подумал Тензо, ругнувшись впервые в жизни. Задеревеневшие пальцы уже складывали печать. «Главное, что не в последний раз!» Древко свежевыращенного копья соскользнуло с ладони.       Раздался жалобный хруст веток. Оба были измотаны в край, но свой последний порыв силы враг мудро потратил на то, чтобы раскрошить дерево в щепки.        — Твою мать! — прорычал шиноби. Наверное, эти щепки очень-очень больно впились ему в ладонь. Может, даже и в шею.       Тензо тяжело дышал, невидящими глазами уставившись в землю. Шея уже была вся липкая от пота. И от крови. Конечно, от крови тоже. Он рухнул на ободранные колени (его уже протащили коленями по земле, в пылу схватки разорвав чуть ли не в мясо). Слезы застилали глаза — кожа на темени просто-таки горела огнем. Он мужественно приготовился к тому, что через пару мгновений ему вышибут мозг, и наугад хлопнул ладонью по бедру.       Крепкая металлическая рукоять врезалась в ладонь. Медлить больше было нельзя — или ты, или тебя. Припрятанный кунай спасительно блеснул перед глазами.       Он со всей дури резанул лезвием по волосам.       Это сберегло ему несколько секунд: достаточных для того, чтобы откатиться в сторону и сгруппироваться. Тензо крепче сжал кунай. Руки он почти не чувствовал. Шиноби, с легкостью обламывавший ветви мокутона голыми руками мог бы с тем же успехом раскрошить Тензо запястье. До этого дело не должно было дойти.       Голова отчаянно гудела, но он все же перешел в оборонительную стойку. На заросших мшистых камнях безжизненно валялось то, что еще недавно было его волосами. Чуть поодаль чернели свежие трупы лазутчиков, распятые ветвями… Тензо едва перевел дух — противник уже летел на него. Исход битвы должен был решиться врукопашную.       Кунай полоснул по плечу и чуть было не вывалился из ладони. Тензо обхватил оружие сразу обеими руками. Подсумок был уже давным-давно пуст, и на этот раз Тензо был близок к тому, чтобы грязно выругаться вслух.       На небе не было ни облачка. Но где-то за спиной затрещала молния. Потом над ухом. А потом райкири выпотрошил врагу живот.       В воздухе остро пахло электричеством.

***

       — Сцапали все-таки. Обкорнали?       В голосе семпая звучало усталое «ну я же говорил, слушаться надо было». Торжествующего ехидства, разумеется, во всем этом не было. А в том, как ладонь в перчатке огладила грязное плечо, было что-то и от благодарности. Он молодец. Он продержался до конца. «Но в следующий раз ты все же так не делай. Могу и не успеть».       Тензо чертовски гордился тем, как они могли читать друг друга — или с полуслова, или вообще без слов. Он виновато улыбнулся.        — Не обкорнали. Я сам.       Какаши махнул рукой.        — Потом расскажешь.       Коленки заживлялись медленно, разорванную кожу нещадно щипало.        — Сюда бы медика, — пожаловался Тензо. Семпай фыркнул под маской.        — Разбаловал я тебя.        — Я всего лишь беру с вас пример.        — Ну конечно.       Усевшись на крепкую ветку, Тензо свесил ноги. Восстановление наверняка займет слишком много времени. Плохо.       Невесомая кошачья тень в мгновение ока материализовалась рядом. Ветер колыхнул длинные темные волосы.        — Давай подлатаю? — предложила Югао. Тензо посмотрел на девушку. Теперь-то без маски. У Югао были внимательные темные глаза. А еще она зачем-то красила губы на миссию. В какой-то непонятный цвет — то ли в розовый, то ли в лиловый. Накрашенные губы дружелюбно улыбнулись.        — Спасибо, — поблагодарил Тензо. Звучало это, конечно, больше как извинение. Ну не надо с ним возиться так! У Югао обе ладошки были залеплены кружками пластырей.       Ушибленный локоть ощутимо пульсировал. Тензо стащил с головы протектор и машинально прошелся пятерней по волосам. Вернее, по тому, что от них осталось. Наверное, жалкое зрелище. Тензо украдкой посмотрел в протектор. Как будто в мутное зеркало.       Югао колдовала над его коленями, а семпай стоял поодаль — на стреме. Чуткий и внимательный. От шарингана никто бы не укрылся.       Тензо осторожно вытащил кунай и примерился к волосам. Чего терять-то?       На запястье легла теплая ладонь.        — Подожди, — строго осадила Югао. — Давай лучше я. Думаю, у меня все-таки удачнее выйдет.       Тензо беспомощно выдохнул.        — Смотри не сними с него скальп, — раздался голос Какаши. — Он мне вообще-то еще нужен.        — Я постараюсь, семпай.       Какаши отмахнулся: ну какой я вам семпай? Но вслух ничего не сказал. Женские пальцы прошлись по волосам на манер расчески.        — Сам обрезал?        — Угу.        — Жалко, конечно.        — Жизнь дороже, — пробубнил Тензо. — Отрастут еще.        — Конечно, отрастут, — горячо подтвердила девушка. — Не переживай, ты и так красивый.       Это была ложь, но Тензо зарделся. Ему чаще говорили обратное. Если бы самолюбие было котом, то этот кот сейчас бы довольно замурлыкал. Почесали ведь за ухом. В ответ Тензо прогудел что-то бессвязное.        — Девушка тебя обманывать не станет, Тензо. Конечно, красивый.       Какаши задрал кверху маску АНБУ и смотрел своими улыбчивыми глазами-щелками. Вот он-то точно был красивым. Тензо вообще не заботило, что он ни разу в жизни не видел его рта. Зато видел все остальное — спасибо бесконечному солдатскому доверию.       Какаши подмигнул ему шаринганом:        — Смотри не влюбись.       И это, черт возьми, слишком идеально подходило в качестве ответа на его мысли.       По тому, как яростно Югао отхватила кунаем клок волос, Тензо понял, что при девушках такие вещи лучше не говорить. А еще это вернуло его к действительности.        — Я вас уважаю, семпай, но идите вы к черту! — выпалила куноичи. Какаши лишь развел руками и снова подмигнул Тензо.

***

      В АНБУ Ямато (тогда еще Тензо) вряд ли был стал заниматься таким. Наверное, уловка просто бы не сработала на опытных воинах, которые и так собирали себя по кусочкам, чтобы отпустить прошлое и почувствовать себя хоть немного живыми. Его бы просто послали в задницу. Даже как капитана.       Если бы кто-то сказал ему, что как капитан АНБУ Какаши все-таки превосходил его по всем статьям, то он был бы с этим вполне согласен. А вот педагог из Какаши был откровенно отстойным. За дисциплину теперь отвечал Ямато. И имел полное право считать себя тут профессионалом.        — Может, лучше сыграем в карты? — жалобно проскулил Наруто.        — Я не играю с несовершеннолетними, Наруто.        — Ну, мы же не на деньги! Не будьте занудой, капитан!       За «зануду» его тут же ощутимо толкнули в бок. Наруто ойкнул. Ямато мысленно поблагодарил Сакуру за это возмездие.        — Господи, ты вообще хоть понимаешь, что ведешь себя как последний нахал? — Сакура закатила глаза. — Не волнуйтесь, капитан Ямато, вы все говорите правильно. Нам явно нужны ваши игры на сплочение.       Она нарочно сделала ударение на «явно» и гневно зыркнула сначала на Наруто, потиравшего место ушиба, потом на Сая, который безучастно сидел в стороне и что-то калякал в блокноте. Сай почесал кончик носа и одарил Сакуру невиннейшей улыбкой. Разумеется, если бы Сакуре намекнули, что проблемой в их сплочении вставал и тот факт, что она регулярно колотила мальчишек, она бы умерла от стыда и вспыхнувшей злости. Но перед этим поколотила бы кого-нибудь из них напоследок. Чтобы не пропадал даром запал. Ямато решил не рисковать.       В целом, он отлично понимал Сакуру. Ей нужно было уживаться с джинчурики и ассасином из Корня, а Ямато терпел Какаши почти десять лет, так что тоже отлично знал, что такое сорванные под корень нервы.       Они были неплохими ребятами. В свои шестнадцать Ямато, разумеется, был совершенно другим, но все-таки почти безошибочно угадывал, куда надавить, где быть построже, где, наоборот, объяснить мягко, вполне себе человеческими словами. Чем-то они даже были похожи — в конце концов, наставник у них был один.       Ямато плохо понимал, как вообще проводятся все эти психологические тренинги. Прошлое часто поскребывало в груди, иногда по ночам он видел ряды лабораторных колб, заполненных травянисто-зеленой жидкостью… А потом просыпался, потому что чертов Наруто умудрялся не только лунатить, но и крутить рассенган во сне.       Да, это все было временно. Но пока что он оставался капитаном-джонином седьмой команды, и в том, как они садились в круг на деревянном полу свежевыстроенного при помощи мокутона здания, восстанавливали чакру после миссии и, что называется, «думали над своим поведением» — все четверо, было очень много той самой теплоты, что и в команде Ро. Когда собирались в каком-нибудь баре, и Ямато (кодовое имя «Тензо») честно старался не налакаться. Ему было слишком опьяняюще хорошо с этими людьми.       А потом семпай перекидывал его руку себе на плечо и осторожно вел в общежитие. Такой же пьяный, с маской, сползшей до подбородка.        — Ладно, даттебайо! Во что играем?       Наруто по-кошачьи сощурился (хотя на деле он, скорее, был хитрым лисом) и подтянулся ближе к центру.        — Сай, садись ближе! — потребовала Сакура. — Чего ты там жмешься в углу?       Сай послушно захлопнул блокнот и тоже придвинулся в общую кучу.        — Твои колени мешаются, — пожаловался Наруто. И скорчил гримасу на извиняющуюся улыбку напарника.        — Прости, Наруто-кун.       Ямато окинул всех троих взглядом. М-да, так и стал матерью-наседкой. Он поскреб у ворота водолазки. Ну и пусть. Зато они расслабленные, почти что домашние — Ямато без жилета и протектора, Сакура с мокрыми волосами и полотенцем на плечах (половину миссии она жаловалась на то, что вляпалась в паутину), Наруто в расстегнутой куртке. Сай, правда, все еще был наглухо застегнут, но искренне старался пристроить коленки так, чтобы не задевать возмущенного Наруто.       Ямато набрал воздуха в грудь.        — Играем в «Две правды и одну ложь».       Голубые глаза Наруто тут же заблестели.        — Итак, значит, смысл в том, чтобы соврать?        — Смысл в том, чтобы узнать друг друга получше, — поправил его Ямато. Его вообще не смущало, что досуг у них больше походил на лагерь при академии для малолеток. Несмотря на все протесты, команда Ямато все равно принимала любую затею с поистине детским ажиотажем.       Какаши-сенсей никогда не рассказывал о себе. И все так же держал лицо закрытым.        — Каждый говорит о себе три факта — один ложный и два верных. А остальным нужно угадать, что именно было ложью.        — Как-то не очень похоже на тренировку, — тут же вставил Наруто.        — Потому что это не тренировка, а тренинг, дурень, — парировала Сакура. Сай снова открыл блокнот. Ямато знал, что Сай тоже вел свою хронику общения с новой командой. И, вероятно, прямо сейчас записывал новый тезис: можно ли называть Наруто дурнем?        — А факты любые?        — Кроме государственных и военных тайн. А так да.        — Вы начнете, капитан?        — У меня шесть пальцев на левой ноге. Кстати, еще одно правило: подглядывать запрещено.       Все трое застыли. Это была самая идиотская ложь, которая даже на ложь не тянула, но эти дети здорово уважали его. И готовы были поверить даже в самую тупую выдумку.       Наруто сглотнул.        — Капитан Ямато, вы ж это не серьезно?        — Попробуй отгадать, — улыбнулся он.

***

      Они пошли уже на третий круг, когда Сакура заявила, что она уже совершенно устала придумывать факты. Наруто на это тут же возразил: зачем придумывать, если как раз нужно говорить правду? Сакура обреченно вздохнула.        — Давайте это будет последним кругом, хорошо?       Все трое кивнули.        — Факт первый, — начала Сакура. — Раньше у меня были длинные волосы.        — Сакура-чан!       Наруто даже хлопнул себя по коленке.        — Знаешь, что? Ты должна рассказать им эту историю!        — Между прочим, ты сливаешь меня в последнем раунде!       Он упрямо мотнул головой.        — Вообще-то смысл игры это не нарушает. Как раз лучше узнаем друг о друге, — тут Наруто посмотрел в глаза Ямато. — Вы же еще не знаете, какая Сакура-чан крутая!       «Знаем», — подумал Ямато. Сай непонимающе уставился на Наруто.        — Ладно, ладно. Хорошо! — Сакура машинально поправила мокрые розовые пряди. — Раньше у меня были длинные волосы. И при… не самых приятных обстоятельствах пришлось с ними попрощаться.        — Ты все равно красивая! — влюбленно подсказал Наруто. Сакура погрозила ему кулаком. Ямато усмехнулся. Где-то он уже такое слышал, а?       А дальше вообще как-то пошло совпадение на совпадении. Говоря словами Какаши-семпая, сцапали за волосы. И опять же пришлось покромсать их кунаем, спасая жизнь.       Ямато слушал внимательно, чуть склонив голову набок. Наруто сиял как новенькая монета, явно переполненный гордостью. Сай нацарапал еще пару помет.        — Это потрясающе, Сакура-сан, — спокойно проговорил он. С явными попытками в искренность. И вышло даже неплохо. Сакура смущенно повела плечом.        — Спа… — начало было она, но между ними снова влез Наруто.        — Не подлизывайся к Сакуре-чан, ты!       Сай посмотрел ему в лицо, пожалуй, придвинувшись слишком близко.        — Ты ведь сам хотел, чтобы мы узнали, какая Сакура-сан… — тут он немного споткнулся — на непривычном слове, — какая Сакура-сан крутая.       Замечание было высказано настолько хладнокровно (и опять же в сопровождении блаженной улыбки), что у Наруто аргументов против не нашлось. Он просто надулся.       Ямато поспешил разрядить напряжение (у Сакуры уже явно чесались кулаки, чтобы вломить обоим).        — Смелый поступок, — сказал он. И коротко усмехнулся: вот ведь как получается, сделал невольно комплимент своей изобретательности десятилетней давности. Правда, в его случае ничего смелого не было, если разобраться. Разница была огромной: или профессиональный ассасин (мальчишка, между прочим) режет себе волосы, спасая свою шкуру, или девочка-подросток, для которой нет большей ценности, чем собственные локоны. Отращивала ведь, старалась. И наверняка для кого-то — девчонки ведь, они такие. Им всегда покрасоваться хочется перед объектом воздыханий.       В этом Ямато тоже разбирался отвратительно. Но, во всяком случае, именно так писали в книгах.       Сакура благодарно кивнула.       Он машинально поворошил ежик на макушке, старательно игнорируя мысль о том, что сам ведь тоже с поистине детским упрямством не хотел состригать длинные пряди, пока тоже не попал в абсолютно безвыходное положение. «Конечно, красивый, — далеким отголоском отозвалось вдруг в голове. — Девушка тебя обманывать не станет».       Пытаясь найти подход к этим, без сомнения, чертовски проблемным детям, Ямато прежде всего пробовал отыскать себя в Сае. У них было одно проклятие на двоих. А еще одинаковые печати на языках. Возможно, Ямато действительно был таким в годы ранней юности. Разве что не пользовался популярностью среди девчонок, а на Сая порой залипала даже неприступная принципиальная Сакура.       Найти неожиданное родство с Сакурой было последним, что Ямато в принципе ожидал от команды семпая. Это было непостижимо, но даже немного забавно.       Именно поэтому потом он бесстрашно выловил Сакуру — между сменами караула — и легонько тронул за плечо. Наедине с ней всегда можно было поговорить довольно адекватно. К тому, что в совокупности трое детей Какаши давали лютейший хаос, Ямато уже успел привыкнуть. Вернее, двое детей Какаши. Сай стоял особняком, и Ямато отчаянно пытался вытряхнуть из головы благородные порывы записать его в младшие братья, основываясь опять же на пресловутом родстве судеб.        — Волосы высохли? — спросил Ямато. В его обязанности входило защищать команду не только от вражеских кунаев и сюрикенов, но и от простуды. Он альтруистично выхаживал Наруто, подцепившего вирус, и за это время раз десять успел почувствовать себя настоящим стариком. Неукротимой энергии Наруто можно было только поражаться.        — Да, все хорошо, — Сакура провела по волосам рукой и туже затянула повязку. Ямато решил, что обойтись можно и без долгих предисловий.       — Знаешь, у меня тоже когда-то были длинные волосы.       От неожиданности Сакура чуть не подскочила на месте.        — Да ладно? — ошарашенно выдала она, распахнув рот. Ямато мысленно заточил карандаш и внес в свою характеристику седьмой команды (точнее, в тот столбец, который был озаглавлен как «Харуно Сакура») новый пункт: «И еще часто забывает о манерах».       По виду Сакуры было понятно, что сейчас она упорно пыталась предоставить капитана с роскошной шевелюрой. Но все же проваливалась.        — Ну, это было давно. Тогда я еще был младше всех вас.        — А почему остригли? — полюбопытствовала Сакура. Он смутился. Ну, не всю же правду сразу выдавать.        — Так уж получилось. Да и ты тоже больше не отращиваешь, верно?       Девочка потупила взгляд и рассеянно улыбнулась.        — Как-то… Как-то это само вышло. Привыкла, наверное. И на миссиях мешаются.       Она подняла глаза и посмотрела на Ямато с бесконечным беззастенчивым доверием. Словно он перестал быть мужчиной в ее глазах и был тут же записан в разряд отцовских фигур. Где-то рядом с Какаши-семпаем. Это был укол по самолюбию — ему ведь даже не было тридцати.        — Если честно, — осторожно проговорила она, — я отращивать начала, чтобы понравиться одному… м-м-м… одному мальчику. Кто-то пустил слух, что ему нравятся длинные, ну и вот…       По голосу было понятно, что этим «одним мальчиком» явно был не Наруто. И точно не Какаши.       Ямато посмотрел на Сакуру. Если бы ей посчастливилось увидеть Какаши без маски, то наверняка бы втрескалась по уши.       Семпаю, к слову, тоже нравились длинные волосы.       Это были два неоспоримо истинных факта. Ямато мог утверждать об этом смело, потому что оба проверил на себе.