Пыль и раны

Билли так сильно ждал встречи с девушкой, что чуть не потерялся во времени; благо, рядом был влюблённый пиздюк, который напомнил, что пора бы тащить свою задницу прямиком в заботливые ручки мисс Линч. В этот раз прибегать к помощи Селены Бутчер не захотел и взял инициативу на себя, решив сотворить хлебобулочное творение собственными руками; даже не поленился встать с утра пораньше с этими блядскими петухами, которые голосили со всех сторон, нашёл какой-то там рецепт в интернете и начал колдовать. И… в общем, у Селены руки оказались намного прямее; в картонную коробку, которую Билли приготовил для подарка, он уложил получившееся… нечто. Он думал сделать булочных лягушат, а вышли какие-то страшные лупоглазые монстры, умоляющие их даже не сожрать, а сразу выбросить. Хотя это же сделано от души, но Билли понял ровно две вещи: его стихия — это мясо, второе — лучше Селены с подобной выпечкой всё равно никто не справится. Однако… а вдруг прокатит? Линда ведь душка, и Билли уже влюблен. Так что нехуй даже смотреть в сторону его булочки. Бутчер запомнил дорогу до дома Линды лучше, чем до своей забегаловки, поднялся по ступенькам крыльца, надеясь, что булочка уже проснулась. Билли фирменно улыбнулся и стукнул кулаком по двери, надеясь, что к нему выйдет Линда, а не один из её неадекватных папаш. Конечно, родственников не выбирают, но… нахуй надо портить настроение. Однако Билли был уверен, что рано или поздно они породнятся, и эти два олуха будут просить его о внуках! Ох, Бутчер постарается; хорошенько пристроит свою сосиску между сочных булочек Линды Линч. Билли хихикнул своим мыслям и снова прокашлялся — перед встречей с родителями девушки о таком лучше не думать. И встал по стойке смирно, услышав шум за дверью; когда же она открылась, то Уильям выдохнул, чуть ли не тая от вида любимой, которая уже успела лично для него принарядиться. Короткие джинсовые шортики, открывающие вид на такие сексуальные ножки, что разыгрывался аппетит, свободная тонкая майка, а сверху… Такое новомодное словечко — кардиган! Билли скрипнул зубами, вспоминая весь этот современный молодёжный сленг, но тряхнул головой, возвращаясь мыслями к Линде, которая мило улыбалась. — Доброе утро, булочка! — проурчал Билли. — Охуенно выглядишь! — Спасибо, — её щёчки мило загорелись красным. Сочные, как персики! — мне… мне приятно. — А станет ещё приятнее, когда узнаешь, что я тебе принёс! Билли показал ей коробку и, сняв крышку, продемонстрировал булочных уродцев: краситель по тесту распределился неравномерно, некоторые глазки «лягушат» вздулись, лопнули, а шоколадные капли глазок растеклись, будто они рыдали от своего существования. Вроде и Бутчеру не стыдно за свой «первый раз», а вроде он был готов к тому, что Линда поднимет его на смех. Она, конечно, милашка, но навряд ли ей понравится этот хлебобулочный апокалипсис, которому по-хорошему одна дорога — в мусорный бак. — Это… Это ты сделал? — Линда аккуратно взяла в руки коробку. — Это… это очень мило! — А ты ещё не видела, какие колбаски умеют готовить эти ручки, — самодовольно усмехнулся Билли. — Лучшие не то, что в Гаттерби, а на всём свете! — Верю, — улыбнулась Линда. — Сразу видна рука мастера. — А то! — Бутчер горделиво расправил плечи. — Даже тут я обогнал… Стоп! — и тут до него дошло: — Ты даже не подумала о том, что это могла приготовить Селена? Линда тихо рассмеялась, а Билли понял, что не такой уж он и профессионал в выпечке. Но если его — прости, Господи, — «лягушата» поднимали девушке настроение, то оно того стоило. А вот за вкус Бутчер совершенно не переживал — он сам, прежде, чем выложить булочки в коробку, попробовал парочку. Всё-таки небольшое количество какао было в тему. Билли умилялся смеху девушки, чувствуя гордость: вот теперь и помощь Селены ему не нужна — немного практики, и он научится печь ничуть не хуже. А вот вегетарианское дерьмо пусть идёт нахуй — мясо Билли ни на что не променяет. Разве что на Линду… — Они милые, — улыбнулась девушка и, не удержавшись, отщипнула глаз «болотной твари» с потёкшим шоколадом. Попробовав, она добавила: — и вкусные. Вот как у нее это получалось? Билли Бутчера сумела вогнать в краску, что хотелось отвернуться, словно несмышленому, неопытному сосунку. Чудесная Линда! Всё-таки не зря он тогда сразу на неё глаз положил! Билли уже хотел обнять девушку — по нормальному, как в этих сопливых мелодрамах, — но его идеи в миг растворились дымкой, стоило услышать знакомый голос. Бутчер беспомощно скрипнул зубами. Блять, вот с родственничками придётся как-то считаться, потому что они явно всем своим видом показывали, что Бутчер им противен. Похуй: Линда будет его женой рано или поздно, хотят они того или нет. — Милая, опять этот мутный тип явился? — Папа! — сквозь улыбку шуточно возмутилась Линда. — Его зовут Билли, и он принёс булочки… Это очень мило! Нет, ну она точно решила довести его до сердечного приступа своим очарованием. В холл вышел одноглазый тип, который смерил Бутчера таким взглядом, будто заранее выбирал, что ему отстрелить. Билли готов уступить и прикусить язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Хотя… он явно нарывался на конфликт. Мистер Линч оттеснил девушку и, привалившись плечом к косяку, недовольно хмыкнул, прищурив слепой глаз. — Значит, снова свидание? — Второе и последнее, — заявил Бутчер, — третье — уже свадьба. — Ну, вот еще, — фыркнул мистер Линч, осклабившись. — А Линда согласна? Ты спросил её? — Папаша, — прошипел Билли, — похищу её и отвезу в церковь, и никто никого не будет спрашивать. — Ну, вообще-то, я всё ещё тут стою, — напомнила Линда. — И мне совсем нельзя будет побыть невестой? Я не согласна! — Булочка, ты будешь кем угодно и сколько угодно, — заверил Бутчер, — но сначала давай прогуляемся? Во имя вкуснейших лягушат моего авторства? — Ну, тут я могу поспорить, — с видом знатока одноглазый тип забрал у Линды коробку с хлебобулочными уродцами, — а пока я проверяю, не хочет ли он тебя отравить, дорогая, ты поторапливайся. Мистер Линч не удержался и всё-таки попробовал «лягушонка» на вкус, отщипнув самый край. Пережёвывая и — явно в удовольствии прикрыв глаза, — продолжил: — А ты собирайся, куколка. Иначе он до вечера проторчит у нас на крыльце. — Папа? — девушка вопросительно взглянула не родителя. — Ты правда не против? — Не каждый твой парень умел вкусно готовить, — мистер Линч продолжал закидывать в рот булочный мякиш на манер зёрен попкорна, совсем растерзав одного из лягушат. — А тут я хотя бы спокоен за то, что ты не останешься голодной. — Папуль, — самоуверенно ухмыльнулся Бутчер, — да со мной Линда даже в весе прибавит! Конечно же, в нужных местах! Смех Билли тут же умолк, стоило ему встретиться с взглядом булочки, которой явно не нравились подобные разговоры. Ну, что поделать, если Бутчер любил говорить обо всём напрямую. Нужно всё равно как-то исправить ситуацию… Поэтому Билли снова взял всё на свои крепкие мужские плечи, чтобы Линда лишний раз не злилась. — Хотя… я считаю, что в тебе и так всё прекрасно, — промурлыкал мужчина и подал своей первой и единственной леди руку. — Ну, что, булочка, пойдём, проветримся? Или мне тебя ждать? — А ты готов ждать? — она вложила пальцы в его ладонь. — Например, сутки? — Хоть тысячу лет! — Бутчер готов был даже опуститься на одно колено. — Я твой дракон, а ты — моя принцесса! — Но меня ведь должен спасти рыцарь! — Нахуй он нужен? Драконы круче. Они мощнее и у них дохера золота. Но ты — самое главное сокровище. Линда смущённо зарделась, и Билли, сжав пальчики девушки, осторожно спустился по ступеням крыльца, ведя Линду на их второе полноценное свидание, которое должно будет закончиться поцелуем — именно это загадал Бутчер на сегодняшнее окончания дня.

***

Майку стыдно, что он так давно сюда не приходил. За работой на шерифа, за поисками денег, за отсидкой в тюрьме, Майк забыл о самом главном — о памяти, об отце. Раньше МакКойд часто посещал могилу старика, а теперь всё изменилось… Но с появлением в его жизни драгоценного лучика Майк намеревался всё исправить. И вот, помогая девушке перелезть через бревенчатый покосившийся от времени забор, Майк отчего-то сильно волновался, будто отец в один момент восстанет из мёртвых и отчитает его за все, что тот натворил. МакКойд-младший… не виноват, что его жизнь в какой-то момент пошла не в ту сторону, может, чёрная полоса так бы и тянулась, если бы не его решение спонтанно вернуться в Гаттерби и всё исправить… Майк сглотнул, сжимая тонкие пальчики Селены, осторожно пробираясь сквозь заросли сухой травы к старому деревянному кресту. Единственная могила во всём пустыре; Майку было нервно здесь находиться. Благо, Селена вселяла в него уверенность. — Всё хорошо, — она поцеловала его в лоб, — я с тобой. Майк осторожно двинулся дальше; когда до надгробия оставалось меньше пяти шагов, МакКойд резко остановился, словно врастая в землю. Селена обняла его за руку, мысленно поддерживая. Встреча, спустя столько времени… бесценно. — Привет, — Майк шагнул вперёд, — папа. Жаль, что могила не могла ему ответить; но МакКойд знал — отец всё слышал и мог говорить шелестом листвы и пением птиц. Селена нежно улыбнулась Майку и, придерживая подол платья, шагнула вперёд. Она будто знала, как сложно ему настроиться, и взяла всю инициативу на себя; не зря шеф называл её феей — она намного больше, чем просто волшебница. Наверно, только из-за неё Майк после тюрьмы решил вернуться в Гаттерби. — Здравствуйте, мистер МакКойд, — Селена стеснительно заправила за ухо выбившуюся прядь, — вы простите Майка, просто он… немного нервничает. Майк подошёл к девушке и, встав рядом с ней, взял её под руку. Они взглянули друг на друга, и Селена, поняв, чего хотел её молодой человек, продолжила: — Я обещаю, что он не будет больше пропадать так надолго. — Папа, — собравшись с силами, заговорил Майк, — хочу тебе кое-что сказать. Может… Ты же помнишь Селену? Мы вместе с ней учились. МакКойд вздохнул; как бы ему хотелось, чтобы папа был рядом и видел, что его сын вырос в настоящего мужчину и счастлив. Жаль, что могила не могла ему ответить. Селена обняла Майка, положив голову ему на плечо. — Представляешь, — чувствуя тепло её рук, Майк с каждой секундой смелел всё больше, — она меня любила ещё со школы! Я… я влюбился в неё, когда мы только познакомились, и… я счастлив, папа. Она — мой лучик света и счастья. В ответ Селена нежно поцеловала его в висок. — А ещё… я сидел в тюрьме. Но я больше туда не вернусь и буду жить, и зарабатывать честно! — Майк распалился, бурно жестикулируя. — Я… Я нашёл то, чем я хочу заниматься всю жизнь. Больше никакого грабежа и обмана! Я встретил одного замечательного человека, его зовут Билли Бутчер, и мы с ним откроем ресторан. Представляешь? Я никогда не думал, что меня так заинтересует кулинария! Майк, стараясь выглядеть весёлым ради девушки, всё равно не мог скрыть своей боли, свернувшейся в груди змеёй; ему не хватало отцовской поддержки, очень сильно — старик МакКойд ушёл слишком рано, даже не увидев, каким стал его сын. Может, отцовскую фигуру он тогда, ещё в баре Сью, увидел в Билли, поэтому начал к нему приставать с галстуками, потому что… Хотел иметь хотя бы друга? Билли им стал, да и не просто другом, а проводником в новую, лучшую жизнь, в которой Майк хотел оставаться до самого конца. И Селена, его самый любимый лучик… Что бы он без неё делал? Наверно, его жизнь без этих двоих напоминала бы постоянный «день сурка» и с каждым разом итог становился всё плачевнее. Отец не избежал другой судьбы; а у Майка все получилось. Хватит с него! Он — МакКойд, и он доведёт дело до конца. И никого больше не будет терять. Ради их с Бутчером мечты. Ради… Селены и их настоящего и будущего. — …Мы скоро откроемся, — продолжал Майк, — будем продавать сардельки и колбаски. Ты не представляешь, как вкусно умеет готовить шеф! Я бы так хотел, чтобы ты попробовал его блюда, ну и… мою стряпню. МакКойд шмыгнул носом, быстро протирая глаза; Селена обняла его крепче, и, улыбнувшись, добавила: — Мистер МакКойд, не волнуйтесь, я позабочусь о Майке. Вы не представляете, как я его сильно люблю. — Да, папа, — Майк прижал к себе девушку теснее, — я тоже люблю её больше всего на свете. — И поэтому, мистер МакКойд, я обещаю за ним присматривать. И никогда его не брошу. — Я тоже, лучик, не брошу тебя. Я тоже. Майк не смог сдержаться; он уткнулся в плечо Селены, стараясь не смотреть на могилу отца; ему так не хватало его, но он ничего не мог изменить. Только приходить чаще… За всей этой суетой Майк забыл о главном, но Селена и Билли вернули ему веру в себя. Больше такого не повторится. Никогда! Майку есть, ради кого жить и за что сражаться. — Милый, — Селена гладила его по спине, — всё хорошо. — Теперь — да, — выдохнул Майк. — Давай с тобой тут приберёмся, хорошо? Мистер МакКойд ведь соскучился по тебе. — Ты права, — шмыгнув носом, отстранился Майк. — Давай побудем здесь ещё немного. Успокоившись, он продолжил обнимать Селену. Майк докажет отцу, что все его мечты теперь не пустые разговоры. Он всего добьётся, ведь теперь он не один: с ним Селена и Билли. Те люди, которых Майк мог назвать своей крепкой настоящей семьёй.

***

— …Слушай, я так и не понял, — Билли почесал кончик носа, — вот у тебя двое отцов. Они… ну, эти, как их… Бутчер несколько раз щёлкнул пальцами; словом «пидорасы» он мог обидеть девушку, «педики» тоже звучало не слишком оптимистично, «голубые»… Бля, эти уебаны и так захватили все цвета радуги, хуй их поймёшь, каким цветом они теперь себя обозначали. — …Ну, живут вместе? Видимо, его внешний вид был настолько неописуемо нелепым, что булочка тихо рассмеялась. — Не, ты не подумай, я вообще не против этого, — поспешил заверить Билли, — я вообще за всех и вся. Я даже на параде как-то был, ну… За этих самых. Вот тут Билли не слукавил: он действительно был как-то на параде пидорасов, оказавшись там по несчастливой случайности. Ещё один плюс переезда в Гаттерби — такого пиздеца тут нет. Но нет, держите, у его возлюбленной два папаши-пидораса, два по цене одного. Пиздец? Пиздец! Но Билли, скрипя зубами, пообещал себе смириться, если он успеет забрать Булочку под своё крыло до того момента, как на дом её предков упадёт метеорит. Блядь, жаль, что нельзя воплотить эту мечту в жизнь. А вот одну из них, связанную непосредственно с Линдой… Вполне возможно. А вот булочка уже смеялась без стеснения. — Всё в порядке, — кивнула Линда. — У меня один отец. Второй — ну… можно сказать отчим. — Фух, — выдохнул Бутчер, вытирая испарину со лба. Как отлегло, честное слово. — Просто, — начала девушка, — так вышло, что из-за загруженности на работе папа был вынужден оставлять меня на Бена. И всю свою жизнь я практически провела с ним, а он настолько меня любил, что оформил на меня официальное опекунство. И только когда я выросла, вспомнил, что существует личная жизнь. Совсем недавно женился, родились свои дети, но он продолжает считать своим маленьким птенчиком. — О, вон значит как, — кивнул Билли. Это точно всё меняло. — Повезло тебе со стариками. Мой… просто был алкашом и поддонком. Даже рад, что он сдох. — Настолько всё было плохо? — удивилась Линда. — Хуже не придумаешь, — Билли почесал в затылке. — Не хочу об этом говорить. Я теперь самодостаточный и охуенный мужчина, положивший глаз на самую шикарную девушку города, которая даже согласилась пойти со мной на второе свидание! А это уже прогресс! — Что, никто не мог приручить медвежонка? — Видимо, я был слишком охуенным для них… Стоп! Как?! Медвежонок? Линда застенчиво отвернулась. Ну… медвежонок вроде звучало мило. Хотя… Нет, просто охуенно! Медведи ж злые, пиздец какие злые! — Прости… — успокоилась Линда. — Вырвалось. — Ничего, — улыбнулся Билли, — мне нравится. — Я… Я рада. Когда она улыбалась, у Билли земля из-под ног уходила. Ему так хотелось, чтобы Линда всегда так смотрела на него: будто без него жизнь невозможна. Рядом с ней Билли буквально готов летать, так хорошо и спокойно прежде ему не было. Линда — не бывшая жена и ни капельки на неё не похожа, и отпускать такое сокровище — равносильно самоубийству. И рисковать снова, терять своё потенциальное счастье… Нет уж! Бутчер повернулся к девушке, взял за руки, нежно поглаживая большими пальцами хрупкие ладони. Он и не замечал раньше, какие у Линды длинные ресницы. — Медвежонок? Билли хотел рычать от удовольствия, настолько ему нравилось новое прозвище. — Ты сводишь меня с ума, — на выдохе признался Бутчер, — надеюсь, что ты не откажешься повторить наше свидание? — Не откажусь, — Линда совсем покраснела, и Билли подался к ней навстречу. — Поэтому… — Поэтому, медвежонок, жду тебя завтра. Билли не успел ей даже ответить, как Линда нахуй взорвала его мозг, поцеловав в щёку; блять, это точно любовь. Бутчер пьяно улыбнулся девушке и, не дождавшись разрешения, под её визг, сгреб в объятия и притянул к себе, ловя её губы поцелуем. Он держал крепко, не позволяя ей вырваться, да и сама Линда не особо сопротивлялась. И Билли поцеловал крепче, прикрывая глаза; да, он сделал это! Билли и Линда навсегда!