Парадокс всемогущества

      Бог – неизвестная, неопознаваемая с субъективного взгляда человека, материя, которую за всю человеческую эпоху невозможно понять. Поэтому вечно скучающий божок Пэйн брякнулся на землю и принял облик маленького сутулого старичка с невероятно густой седой бородкой и доброй лысиной, прикрытой светлым платком. Все таки ну страсть как интересно посмотреть, чего добились люди за минувшие столетия... Ну Пэйн и пошел прямиком, куда глаза глядят, через бескрайние зеленые равнины, в маленькую и уютную деревеньку в объятиях холмика. Домиков не набиралось и двух десятков, абсолютно каждый знал своих соседей, и именно так и создавалось ламповое общество доверенных людей .       Ну и пришёл Пэйн, постучался в крайний домик, и представившись одиноким путником, разболтал постояльцев дома. Жилец был всего один единственный мужчина уже в годах, вдовец, которому как не хватало простых душевных разговоров. Все в деревне знали его как доброго и милого человека, готового помочь в любой ситуации, сильнее всех старающегося на пахоте, и собственно, приятный человек с холостяцким и грубым, да уютом в доме, где можно согреться за кружкой чая. Однако он уже достиг годов, когда седина становится заметной, а соседские детишки зовут «дяденькой», и в его печали затмилась красота и порядочность деревенских девушек. – Понимаете, моя жена умерла уже как года четыре назад, и с тех пор в этом доме пустота. Девочка моя, единственная доченька, уехала в город, искать светлой, прекрасной жизни. Эх, ну чего там искать! Людей много, никого не знаешь, но ведь вынужден, вынужден с ними находиться, а среди этих людей так много насильников каких, наркоманов, тьфу, грабителей. А у нас в деревеньке так спокойно, посмотри на природу, а не на занебесные хоромы зданий, – Проворчал старый Элон, заваривая чай себе и своему собеседнику из вскипевшего чайника. – Без девочек в доме ой как пусто... И пыльно. – Эх, как же я вас понимаю, – Проговорил Пэйн, и на мгновенье замолчал, ведь у него и в жизни не было близких, лишь пустота вселенной была с ним от рождения. – Моя жена... она тоже умерла лет так пятнадцать назад... Красивая была. А детей у меня и не было. Какой же вы несчастный человек. – Ой, да перестаньте, – Сказал Элон, отмахиваясь рукой, но в словах не чувствовалось злого повелительного жеста, наоборот, он не хотел чтобы его сильно жалели и акцентировать внимание на своих проблемах так же не хотел, ведь быть приятным и кротким человеком. Затем он перекрестился. – Господь обережет меня от напастей, и мою покойную жену оберегает на небесах.       При упоминании бога в Пэйне загорелся огонек, и он решил, ну вот только для этого мужичка, приоткрыть завесу тайны, кто же он такой и что может. Он посмеялся, поглаживая бороду рукой, и сказал, что для взрослых мужчин требуются взрослые напитки. Когда Элон, с чайничком-заварником в руках, удивленно посмотрел на божка, тот прикоснулся к кружке, конечно, условно показывая, что это он, именно он хмелит напиток, а не кто-то другой, и обратил чай в обоих кружках в крепкое пиво. Элон сперва и не понял, что произошло, но отхлебнув глоток, чуть не выплюнул терпкий напиток из-за неожиданности. Он посмотрел сначала на кружку, наполненную пивом, затем на Пэйна и замолчал. – Как вы это сделали? – Спросил Элон, и в ответ получил лишь улыбку и легкий кивок головой. Пэйн наращивал интригу, и после этого признался. – Я и есть Бог, и решил навестить детей своих, в частности тебя, утешить в горе твоем. Ну же, выпей стаканчик, посидим, поболтаем душевно с тобой. – Погодите, погодите, если вы бог... Вы, наверное, весьма всемогущи... – Да, я всемогущ, мне подчиняется само мироздание, – Важно отхлебнул Пэйн и так же стал поглаживать бороду, немного промокшую от пива. – Но... Но если вы можете все, – И голос, и руки Элона дрожали, он запинался и не мог внятно говорить. Он был просто потрясен, тем, что молитвы с самого детства оказались правдой, которую оскверняло новое поколение, и более того, принесло заслуженную встречу с Господом. – Вы же можете... Вы же можете сделать всех людей счастливыми? – А? Я же говорил, я могу все, – Так же важно и высокомерно продолжал Пэйн. – Ну так сделайте, сделайте же это. Чтобы все люди на свете были счастливы, и никто не страдал той болью, что пережил я...       Задумался Пэйн. Перед богом стоял вполне приличный и приятный человек, и с такими благими, приятными намерениями. Почему бы и нет, Пэйн исполнил его желание, хлопнув в ладоши, опять же, для виду. – Хорошо, все люди теперь счастливы. А я, ик, пойду, – Уже под хмелем, Пэйн, шатаясь, и едва открыв дверь, ушел странствовать дальше.       Божьи ноги не устают, а голова даже после самого крепкого спиртного просыпается, проясняется. Пэйн и не заметил, что ноги его привели в город, и похоже, в тот самый, куда уехала дочка Элона, потому что это был ближайший городок, вполне обычный и приятный. Идет Пэйн по улице, смотрит на дела рук своих, и радуется. Птички поют, да так, что заливаются своей трелью, солнышко приятно печет затылок, да детишки весело играют на площадке. Благодать, но вот только проблемочка небольшая – Эдвард находил счастье в забавах над Лизой, в подшучиваниях на ней, и ну очень девочка была симпатична ему. Он робко, из-за спины преподнес ей цветок, но Лиза очень любила Аэла, и хотела видеть в Эдварде лишь друга, поэтому всячески игнорировала его подарки, будь то цветы, конфеты и мелкие приблуды. А Аэл, глубокий и проницательный мальчик, но воспитанный глубоко верующими родителями, понимал лишь то, что Лиза не хочет быть с Эдвардом и пристает, и его завышенная мораль не позволяла ему смотреть на это, священная скромность не позволяла представить себя любимым Лизы, а принципы, железные, и неприступные позволили грубо толкнуть Эдварда. Девочка же Лиза, ребенок, травмированный насилием со стороны отчима, неосознанно ненавидела драки и и размахивание кулаками, поэтому, крикнув, убежала прочь, в слезах. Никто из троицы и не выглядел счастливым, и как бы непорядок, Пэйн же только вчера сделал так, чтобы все-все людишки были полны радости, но божок лишь отмахнулся и подумал: – Дети они еще! Найдут свое счастье, потом обязательно помирятся! – И пошел дальше, в самом прекрасном настроении. Его образ незаметно для него самого менялся, может, воздействие хмеля еще не прекратилось? Из старика он превращался в высокого, в седой краске волос, мужчину с едва-едва заметной беловатой козлиной бородкой. В гордости шагал Пэйн по воссозданном им идеальном мире счастья, и прямо через дорогу встретил продавца мучных изделий, о чем-то разговаривающего с покупательницей, да так бойко и громко, наверное, очень счастливо. – Но ведь твой работодатель понизил цены на товары втрое, прямо сказка... Почему, если на твоем ценике написано, 10 вулонгов, я должна платить 30? – Недовольно спросила покупательница, нахмурив брови. – Да-да, поэтому я и прошу тебя. Из-за таких цен моя зарплата же тоже упадет втрое, и я останусь у разбитого корыта. У меня трое детей сидят, ждут меня. Я принесу им такие гроши? Возьми по старой цене, умоляю тебя, – Продавец сложил руки и вознес их повыше, в просящем жесте. Пэйн смотрел-смотрел, да никак не мог понять, почему люди такие глупые. – Купи один хлеб по скидке, а второй по целой, обе будете счастливы! Дурочки! – Подумал Пэйн и пошел дальше, но походка его из самой счастливой немного омрачнилась, и подумал о старике, оставленном им в деревне. Шел Пэйн дальше, шел по улочкам, да встречал людей. И все они кричали, но почему-то одни более оживленно, барахтая руками в воздухе и носясь, словно душевный груз упал, а вторые как-то глухо, неприятно, всплескивая руками и ругаясь. Чем дальше шел Пэйн, тем больше ему казалась человеческая цивилизация сборником дураков и дур. Но по ходу, пересекая город напрямик, он заметил странные волны народов, идущие в каком-то направлении. Ожидая увидеть что-то интересненькое и новое, он последовал за ним. На центральной большой площади, уложенной красивыми красными кирпичами он увидел две странные народные массы, стоящие перед другом, как перед невидимой стеной, и сверля друг друга взглядами, пока по одному представителю из каждой стояло друг напротив друга и о чем-то шумно переговариваясь. – Что здесь происходит? – Подошел Пэйн и обратился ко всем, в частности лидерам большой и малой группы. Первый оторвал взгляд от соперника, и смерив взглядом бога, начал в горячке говорить. – Они представители богатого сообщества, купающегося в деньгах с рождения. Они живут прекрасно и богато, присваивая наш труд себе. Пока мы из поколения в поколения обязаны работать в все нарастающий долг, они каждый день едят отборную свинину, запивая её вином. Не я один решил, что пора положить этому конец! В мире не будет справедливости, пока мы, не побоюсь этого слова, не очистим мир от таких тварей! – Нет же, тупое ты приземленное существо, вы от рождения принадлежите нам, и справедливо работаете на нас! Я не успокоюсь, пока мои слуги не выпорут тебя, как следует!       Кто-то из толпы, в мгновенье ока, расталкивая других, выскочил вперед и вонзил кинжал в живот представителя высшего общества. Тот захрипел, но хрип погас в криках. Началась резня. Предводитель резко упал, и едва удержал вес тела на дрожащих руках. В его глазах уже начинала появляться неживая пустота, и он смог лишь прошептать: – Я мечтал... дожить... до старости, – Силы оставили его и он упал на площадь красных кирпичей от красной крови...       Мир захлестнул кошмар. Подростки получили разрешение брать мелкие вкусняшки бесплатно от самой конституции, и разорили магазины на миллионы, если не на миллиарды. Мир объединился в полноценную империю коммунизма, который распался через два дня. Преступников стало так много, что полицейский, мечтающий выслужиться, не мог понять, как его мечта бороться с преступностью превратилась в панический страх, не позволяющий выйти из дома на улицу в трупах.       Но Пэйн этого и не знал, он шел обратно к старику, узнать, главное, счастлив ли он. Все эти беспорядки ничего не стоят по сравнению с добрыми глазами дедушки. И тогда Пэйн опять постучался, но открывать никто и не собирался. За дверью доносилось лишь какое-то шуршание, и тогда, бог сам надавил на неё, и на удивление, она поддалась, впуская его.       В комнате стояла пара. Элон и его прекрасная, как незабудка, дочь, стояли в обнимку. Ну вернее, Элон фактически обнял её за ноги, держа на плече, и выглядело это как похищение в совокупности с ударами по спине маленькими кулачками. – Зачем ты связался с этим богом, пап?! Верни меня в город, мой парень, там мой парень, он, наверное, волнуется! Я в город хочу! – На скрип двери они оба посмотрели в сторону источника шума, и её лицо искривилось в удивлении, а Элона в радости. – Кто это? – Дружище! Спасибо, что вернул мою девочку домой! – Закричал Элон, и хотел было обнять друга, да уже был занят удержанием чада. – Так это ты все это сделал?! – Закричала дочка в адрес Пэйна, попутно виляя и пытаясь выбраться из тисков объятий. – Ты не бог, ты всего лишь шарлатан, дурацкий шарлатан! Ты лишил меня счастья, поздравляю, добился своего?! Добился своего? – Что ты такое говоришь, деточка? Не груби господу нашему! – Взмолился Элон, еще крепче обнимая дочку. – Нет, не останавливай её, – Вздохнул Пэйн. – Это всего лишь парадокс всемогущества...