Не сгореть, так растаять

* Это были чудесные, можно сказать, роскошные три дня. Относительно спокойные и максимально расслабляющие. Гермиона наколдовала себе широкий удобный шезлонг и проводила дни, принимая солнечные ванны с бокалом апельсинового сока в руке, который, правда, приходилось время от времени размораживать. Она много гуляла, запечатывая на подкорку невероятной красоты окружающие виды. Когда солнце было в зените и особенно сильно припекало, она устраивалась с очередной книгой (которые занимали треть её чемодана) в тени одного из многочисленных зонтиков, которые наколдовал Драко. Он вынужден был большую часть дня прятаться от солнечных лучей, ввиду склонности его кожи к ожогам. А вечерами, устроившись поудобнее у самого берега с чашечкой холодного зелёного чая, она любовалась северным сиянием, что озаряло светлое небо. Казалось, будни Малфоя были так же безмятежны. Он больше не предпринимал попыток поговорить, и всё их общение сводилось к дежурным фразам. Проблему со сном он решил просто, трансфигурировав чайный пакетик в маску для сна. И даже солнцезащитное средство он приспособился наносить на себя сам, подсмотрев каким заклинанием для этих целей пользуется Гермиона. Отвратительные шорты Гарри, которые были ему велики, он всё же додумался уменьшить и перекрасить в нейтральный цвет, а его пестрые гавайские рубашки он принципиально не надевал, считая это преступлением против совести. Каждый из них был вполне собой доволен, потому как оба видели и осознавали, какой эффект они производят друг на друга. Гермиона сгорала от желания, когда Малфой выходил из моря и капельки воды скатывались по его идеальному поджарому телу. Когда он вытягивал своё тело из воды, его мышцы соблазнительно перекатывались. Когда он рукой отбрасывал мокрые волосы со лба назад, это выглядело так, словно время замедляло бег — его движения были плавными и неторопливыми, и чертовски, просто чертовски сексуальными. Гермиона кусала губы и крепче сжимала бедра, обещала себе на него не смотреть, но всё равно исподтишка смотрела. Малфой же, в свою очередь, каждый час проверял сохранность маскирующих чар, потому как его шорты беспощадно топорщились, доставая болезненный дискомфорт. Ведь то, в каком виде щеголяла перед ним Грейнджер, просто не могло не вызывать эрекцию. Драко был здоровый мужчина, и такая реакция была вполне естественная. Учитывая тот факт, что его жена была очень красивой женщиной, с идеальными и правильными изгибами тела и восхитительной грудью, которые в последние дни были до неприличия оголены соблазнительными купальниками. Складывалось впечатление, что она одевалась так, а вернее раздевалась, нарочно. Словно дразнила. Её волосы были постоянно аккуратно уложены, на лице идеальный макияж. А то, как она изгибалась в шезлонге и негромко постанывала от удовольствия, напрочь лишало рассудка. Драко раздражённо поднялся, проверил, надёжно ли замаскирован его стояк, и сосредоточился на том месте, в котором хотел сейчас оказаться. *** Гермиона отвлеклась от своего небольшого спектакля с прогибанием спины, когда услышала характерный хлопок трансгрессии. Уставившись на то место, где мгновением ранее стоял Малфой, она расслабилась. Постоянно находиться в роли роковой соблазнительницы было весьма утомительно. И раз Драко решил прогуляться, то можно было немного побыть собой. Она легла на шезлонг не так, как было красивее, а так, как было удобнее. Почесала давно зудящую ягодицу. Натянула на нос солнечные очки и расслабилась. Сок в её бокале давно превратился в ледышку, поэтому она уже привычным движением его разморозила и отпила прямо из стакана. Она проигнорировала уже надоевшую трубочку, через которую было хоть и достаточно соблазнительно потягивать напиток, складывая губки бантиком, но делать это было ужасно неудобно, так как жидкость моментально густела на холоде. Вдруг, непривычное движение на горизонте привлекло её взгляд. Сняв очки и присмотревшись, она обнаружила на вершине ледника одинокую фигуру Малфоя. Он прохаживался по самому краю, разгоняя ленивых чаек. В какой-то момент он замер и развернулся лицом к ней. Невозможно было разглядеть его лицо вдали, как и то, куда направлен его взгляд. Но она отчего-то знала, чувствовала, что он смотрит на неё. Драко стоял не двигаясь не дольше минуты, а потом сложил руки конусом над головой и с присущей ему грацией прыгнул в воду. Дыхание Гермионы вмиг перехватило, она стала вглядываться в морскую гладь, стараясь разглядеть среди бликующих на солнце льдин белобрысую макушку. Малфой показался над водой намного правее, нежели она ожидала. Вынырнув, он поплыл к берегу, широко загребая руками. И пока он плыл, Гермиону не покидало ощущение тревоги за него. Драко тяжело дышал. Его руки потряхивало от напряжения. Но вид он имел вполне себе безмятежный. Он молча прошествовал в дом и через пару минут вышел с рубашкой, на которой красовались сочные кокосы и пушистые пальмовые ветви. Повертев это чудо дизайнерской мысли в руках, он уменьшил её на пару размеров и перекрасил в чёрный цвет. Оставшись вполне довольным проделанной работой, накинул её на плечи и трансгрессировал, оставив недоумевающую Гермиону наедине с её апельсиновым соком. *** Была уже глубокая ночь, а Драко так и не появился. Мысли роем кружились в голове. «Где он? Почему так долго не возвращается? С ним всё в порядке?» Провертевшись в постели несколько часов, она так и не смогла заснуть. Решив перекусить, она приготовила сэндвичи с рыбой и расположилась на привычном месте под зонтиком. Над ледником невероятными красками переливалось небо, охваченное северным сиянием. Грейнджер никогда не видела подобной красоты даже на картинках в учебниках. Возможно, если бы небо было тёмное, было бы в разы красивее. Но даже в лёгких сумерках полярного дня небесное сияние завораживало. Позади послышался хлопок, и Гермиона облегчённо выдохнула. Она не стала оборачиваться, и так было ясно, что он идёт в её сторону. Под босыми ногами хрустел, подернутый морозной корочкой, снег. Когда он приблизился, она услышала шорох — соседний шезлонг был придвинут практически вплотную к её собственному. Он тяжело плюхнулся на него, оставаясь сидеть спиной к ней, и стянув с плеч рубашку, брезгливо бросил ее под ноги. В тишине она услышала звук отвинтившейся пробки и громкие быстрые глотки. Глубоко подышав через рот, он наконец улегся на шезлонг и повернул голову к Гермионе. В его руках была практически пустая бутылка какого-то крепкого алкоголя, а сам Малфой был очень и очень пьян. Сфокусировав взгляд на её легком платье, он потянулся рукой, и, на какой то миг ей показалось, что он хочет к ней прикоснуться. Но мужская ладонь приземлилась в паре сантиметров от её бедра прямо в тарелку с едой. Глядя ей прямо в глаза, он на ощупь ухватил сэндвич и откусил. — Оделась, значит? — голос его был тягучий и хмельной. — Где тебя носило? — Грееейнджер, — протянул Драко её фамилию на старый знакомый лад и склонил голову. — Неужто ты волновалась? — Ты где был, Малфой? И как тебе удалось раздобыть алкоголь? — Завидуешь? — он громко икнул. — Тоже хочешь? Мне поделиться? — Ты ответишь на мои вопросы, дуралей? — Правильно что не хочешь. Здесь мало осталось. — Он запихал остатки сэндвича в рот, и не прекращая жевать пробубнил: — Мне самому мало. — Мерлин, ну что за дурак. — Гермиона покачала головой, сдерживая улыбку. Пьяный Малфой, говорящий с набитым ртом — это было зрелище, сродни рождению тигрёнка альбиноса, такое же редкое и чрезвычайно милое. Тем временем, Драко стащил оставшиеся два сэндвича, допил остатки из бутылки и швырнул её куда-то вперёд. Потом кряхтя поднялся, подобрал её, выбросил в мусорный контейнер и вернулся на шезлонг. Они молча лежали, практически соприкасаясь плечами и чувствуя исходящий друг от друга жар, и молча наблюдали за неспешными волнами, качающими льдины, за переливами северного сияния, за тусклыми звездами, пробивающимися на розовом ночном небе. Когда Драко заговорил, голос его был твёрд. — Когда у тебя случилась задержка, я был вне себя от счастья. Я безумно хотел этого ребёнка и уже успел полюбить его всем сердцем. Меня лишь пугала твоя реакция, ведь ты чётко дала понять, что хотела бы повременить с беременностью. Я боялся, что ты избавишься от него. И, я даже не знаю, что было сильнее, когда выяснилось что ты не беременна… тоска от того что всё не подтвердилось. Или облегчение, от того что ты могла сделать неверный шаг, но в итоге не пришлось. — Я бы никогда не избавилась от ребёнка, Драко… — Спустя некоторое время я допустил ошибку, работая с малоизвестным артефактом. Я был выведен из строя произошедшим, мыслями я витал неизвестно где и я отвлёкся, совершил ошибку. Проклятие на некоторое время лишило меня мужской силы. Ну… ты понимаешь… И мне было чертовски стыдно, что твой муж буквально стал импотентом. — Мерлин, Драко, почему ты не сказал мне? Я не знала что и думать… я решила, что ты больше не хочешь меня. — Блядь, Грейнджер! Ну какая же ты идиотка! Как я могу не хотеть тебя, когда ты в принципе единственная женщина, которую я желаю вот уже добрых шесть лет? Ты себя вообще видела со стороны? — Он скосил на нее глаза. — Нужно быть конченным педиком, чтобы не хотеть всё это. — Он махнул рукой, описывая в воздухе изгибы её тела. — Я и здесь задолбался прятать свой гребаный стояк, потому что ты ходишь здесь вся такая… блядь, практически голая! И у меня нет ни малейшей возможности прикоснуться к тебе, пока твой гребаный Поттер не притащит нам это чёртово зелье! От неожиданных откровений у Гермионы, мягко говоря, глаза полезли на лоб. Сердце радостно затрепетало, больно ударяясь в грудную клетку и сбивая дыхание. — Я так устал, Гермиона. — Драко несколько раз ударился головой о спинку шезлонга и закрыл глаза. — Эти три недели - были худшим в моей жизни. Ты меня оскорбила. Ранила. Растоптала. И ни одна тварь, — он приоткрыл один глаз, — это я твоих друзей имею ввиду, не сказала мне, что ты страдаешь. Что сказанное было сгоряча. Что ты разбита так же, как и я. — Я… не знаю, что сказать. Драко перевернулся на бок и подложил под щеку ладонь, совсем как ребёнок. Его невероятные глаза, цвета возвышающегося перед ними ледника, смотрели прямо в душу. Он поднял ладонь и ухватил болтающийся на ветру локон. — Я так хочу к тебе прикоснуться. — В его голосе звучала отчаянная тоска. — Просто обнять, прижать к себе крепко-крепко. Уткнуться носом тебе в шею и заснуть, вдыхая запах твоей кожи… я очень хочу поцеловать тебя. Его глаза блестели, то ли от подступающих слез, то ли от отражающегося в них северного сияния. — Не хочешь поплавать? Не дожидаясь ответа, она ловко поднялась и быстрыми лёгкими шагами спустилась к воде, и не оборачиваясь, и даже не снимая платье, погрузилась в привычное ледяное крошево. Гермиона отплыла, сделала небольшой круг и вернулась к берегу. Драко был уже в воде, лёгкие волны обнимали его за плечи. Его глаза сияли ярче полярной звезды, и этот свет он дарил лишь ей одной. В его хмельном взгляде плескались бесконечная любовь и обожание. Она приблизилась к Драко практически вплотную, ощутив под ногами ледяной выступ, между разделяющими их сантиметрами тихонько поплескивало море. Гермиона опустила глаза и осторожно коснулась кончиками пальцев его ладони. По коже прошлась горячая волна, словно струя вывернутого на максимальную температуру душа. Ощущения были немного болезненные, но вполне терпимые, и это было небольшой платой за их обоюдное желание прикоснуться друг к другу. Драко рвано выдохнул, едва контролируя сбившееся дыхание. Он развернул ее ладонь и переплел их пальцы под водой. Такое простое прикосновение заставило сердце буквально выпрыгнуть из груди. Они уже очень давно друг друга не касались. И уже очень давно лёгкое касание не значило для них двоих так много. Малфой осторожно коснулся второй рукой её бедра. Под пальцами трепыхалась от лёгкого течения ткань платья. Он нарочито медленно поднялся ладонью к талии, сминая и слегка задирая подол юбки. Казалось, в этот момент Грейнджер совершенно не дышала. Она стояла закрыв глаза и тонула в ощущениях, от его горячих ладоней на её теле, от его неровного дыхания в своих волосах. Гермиона открыла глаза и потянула Драко дальше от берега. Когда опора под ногами перестала ощущаться, она решительно посмотрела на своего мужа, и, сделав глубокий вдох, нырнула. Он последовал за ней незамедлительно. Драко не знал, от солёной ли воды так щипало глаза или от неземной красоты его женщины. Под водой волосы Гермионы, подхваченные подводным течением, плавно растекались во все стороны мягкими волнами. Подол платья, обретя возможность жить собственной жизнью, танцевал в беззвучном вальсе. Всё это завораживало. Она подплыла к Драко и коснулась ладонью его щеки, огладив пальчиками скулы, губы, линию челюсти. Он блаженно прикрыл глаза, охваченный волной мурашек. Было очень горячо. Но порой ведь можно потерпеть, правда? Не желая терять больше ни секунды времени, он решительно притянул Гермиону к себе, легонько обхватил её за шею и наконец-то нашёл её губы своими. Яростно прижимаясь друг к другу, обжигаясь и задыхаясь, они отчаянно тонули в поцелуе, пока потребность в кислороде не вынудила их подняться на поверхность, под сияющее северным сиянием небо. *** Драко ни на секунду не отводил от неё взгляд, словно смотрел и не мог насмотрелся. Пока они ели, отдыхали, плавали, гуляли — он неотрывно смотрел на Гермиону, запоминая и вспоминая одновременно какая она. Грейнджер смущалась, краснела, но дарила ему в ответ самую очаровательную из свои улыбок. Во время очередного сеанса гляделок на шезлонгах их молчаливый диалог прервало смущенное покашливание позади, сигнализирующее о том, что они пробыли в Заливе Диско уже шесть дней. Поттер появился всё в той же дурацкой шапке и в полном обмундировании полярника. — Гарри! — Гермиона радостно подскочила и обняла друга, благо множество слоев одежды не позволили ей при этом обжечься. — Привет, ребята! — Гарри неуклюже переминался с ноги на ногу в своих огромных меховых унтах. — Да у вас здесь не хуже чем на курорте. — Он окинул взглядом лёгкий сарафан подруги и голый торс Малфоя, развалившегося под зонтиком, и поёжился от холода. — Присоединяйся, — лениво протянул Драко. — Могу уступить тебе свой шезлонг. — Спасибо, обойдусь. — Ну, как знаешь. — Ну что, Гарри. — Гермиона сгорала от нетерпения. — Всё получилось? Зелье… оно готово? — Да. Да, конечно. Собственно, для этого я и здесь. — Он расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана свёрток и поспешно застегнулся обратно. — Здесь антидот и порталы. Ваши тёплые вещи я оставил в доме. Зелье можете принять прямо сейчас. Но имейте ввиду, что время, через которое оно окончательно подействует, может быть разным, из-за неравномерного удара проклятия. — Поттер посмотрел на подошедшего к ним Малфоя и протянул ему склянку. — Когда всё произошло, ты прикрыл Гермиону собой, и получил более сильную концентрацию чар, нежели она. Поэтому, разница будет в несколько часов. Сколько точно, не скажу. Не знаю. Поэтому Порт-Ключи у вас настроены не на время, а на телесный контакт. Когда поймёте что исцелились, разверните свой портал и прикоснитесь — он тут же доставит вас в Лондон. — Гарри, спасибо. — Не стоит. Пейте давайте, если конечно не желаете остаться здесь подольше. — Он многозначительно посмотрел на подругу. Гермиона выпила вслед за Драко антидот. — Дурак! — поморщившись от терпкого послевкусия, она забрала свёрток с Порт-Ключами и направилась в дом. — Пойду отнесу их, а то ненароком потеряем. Оставив мужчин на улице, она неторопливо прошла на кухню и положила свёрток на открытую полку. На обратном пути она задержалась у зеркала, поправила волосы и со счастливой улыбкой вышла на улицу. Скоро всё закончится и будет как прежде. Конечно, они с Драко не обсуждали последний месяц, как и не поднимали тему развода, но Гермиона знала, просто чувствовала, что все будет хорошо. Они вернутся в Лондон. В свой дом. Не будет никакого развода. Они заживут счастливо, не вспоминая этого ужасного недоразумения. На улице Грейнджер вынырнула из своих мыслей, не обнаружив ни Гарри ни Драко. Тихонечко ступая босыми ногами по снегу, стараясь не шуршать, она обошла дом и замерла, услышав разговор, который явно не предназначался для её ушей. — Ты уверен? — Гарри хмурился, поправлять очки огромной варежкой было не удобно. — Никогда не был более уверен, чем сейчас. — И ты думаешь, она согласится? — Куда она денется. Всё будет так, как должно быть. — Драко поморщился. — Меня это уже доконало, если честно. — Малфой, ты же понимаешь, что она… — Брось! Я уже всё решил. Я в любом случае развелся бы с ней, так почему не сейчас? Так правильно. Так должно было быть, если бы она не упрямилась. Слушать дальше просто не было сил. Сорвавшись с места, Гермиона побежала что было сил, едва различая от пелены слез перед глазами, куда она направляется. Когда дыхание стало сбиваться, она трансгрессировала на вершину ледника, с которого нырял Драко и закричала. Закричала так, как не кричала никогда в своей жизни. Колени подкосились, и она упала, больно ударяясь о шершавый лёд. Её сердце крошилось в мелкую ледяную стружку, от чего в груди ломило, кололо и невыносимо болело. Как она могла поверить? Дура! Идиотка! Мерлин, неужели вся её жизнь была окольцована ложью, предательством? Ведь она доверяла. Она любила. Она отдавала всю себя. «Всё будет так, как должно быть». Слёзы обжигали и высыхали на ветру. Этот ветер уносил все её надежды в неизвестном направлении, оставляя на душе болезненную пустошь. Сил не осталось. Гермиона прикрыла глаза, поддавшись накатившей усталости и провалилась в пустоту. Ей снилось холодное море. Наконец-то холодное море. А ещё её кто-то звал. Голос был приглушённый, словно принесенный издалека. Когда Грейнджер открыла глаза, она поняла что ей холодно. Небо сменило цвет с голубого на розовый, и где-то далеко и высоко над ним пробивалось тусклое сияние звёзд. Была глубокая ночь. Грейнджер поднялась, обхватив себя ладонями. Боль не ушла. Она вряд ли уйдёт. И ей вдруг отчаянно захотелось заглушить её, хоть ненадолго. Захотелось совсем ненадолго вернуть ощущение счастливой безмятежности. Пожалуй, она это заслужила. Ведь несмотря на ложь, её разбитое сердце всё ещё любило. Это будет последний аккорд. Последняя строчка в их истории. Гермиона трансгрессировала и тихо зашла в дом, прикрыв за собой дверь. Драко спал сидя в кресле, одетый в брюки и тонкую водолазку, и хмурился своим сновидениям. Такой невозможно красивый. Её сердце болезненно сжалось. Она подошла к столу и положила на него палочку, которая покатилась и упала с противоположной стороны, громко звякнув в тишине. Обернувшись, Гермиона увидела, что Драко проснулся и сердито смотрит на неё из-под полуопущенных ресниц. — Где ты была? Она молча шагнула к нему, остановившись напротив кресла. «Красивый». — Я искал тебя. Её пальцы накрыли его щеку. Кожу полоснуло жаром, но уже не так ощутимо, как когда они касались друг к друга в ледяной воде. Драко прикрыл глаза и прильнул щекой к её руке, накрывая её ладонь своей. «Красивый, жестокий, любимый». Гермиона стёрла под глазами слезы и забралась на его колени, сев сверху. Горячие мужские ладони тут же легли на её бедра и притянули ближе. «Это в последний раз». — Эй — Драко попытался заглянуть ей в глаза, но Гермиона отвела взгляд и уткнулась ему носом в шею. — Да что с тобой? Вместо ответа она запустила пальцы в его волосы и, с силой оттянув их, впилась в его губы. Драко с готовностью ответил, забираясь ладонями под платье и оглаживая нежные бёдра. Мерлин! Как же он скучал по ней! По её коже, запаху, касаниям и изгибам, по коготкам на своей спине, по волосам на своём лице. По её губам. По её глазам. Он так по ней скучал, что готов был перечислять до бесконечности. Слава Мерлину, всё закончилось! Он никуда и никогда её не отпустит. Не в этой жизни. Эта невозможная женщина принадлежит ему и только ему, и он будет властвовать над ней, или она над ним — не важно, до последнего вздоха. Драко понял, что его ужасно раздражают эти тряпки, не позволяющие в полной мере почувствовать, насладиться ею. Зарычав сквозь поцелуй, он с силой дёрнул вырез сарафана руками в разные стороны, нещадно разрывая ткань. Когда его ладони добрались до её возбуждённой груди и горячо сжали полушария, они синхронно застонали. Подцепив пальчиками водолазку, Гермиона потянула её наверх. Голова застряла в тугом вороте, всё ещё закрывая нос и глаза. Не дожидаясь, когда Драко избавится от лишено предмета гардероба, она вновь яростно набросилась на его губы. Драко вновь нашёл её ягодицы, сжав пальцами кожу чуть сильнее, он подался бёдрами вверх. Гермиона застонала и нетерпеливо поёрзала, задевая внушительную выпуклость его брюк. От горячего трения он зашипел и укусил её за шею, так, как она любила, и стянул с плеч то, что когда-то было летним сарафаном. Его ладони прошлись по линии позвоночника кожа была нежная и бархатистая — идеальная, как и она сама. Драко прижался к ней грудью, зарываясь носом в её волосах и запуская в непослушные кудри пальцы, жадно перебирая их и слегка царапая ногтями кожу головы. От соприкосновения горячих тел снова стало невыносимо жарко. Волосы становились влажными, а на коже расцветали бисеринки чистого пота. Резко поднявшись, Драко перехватил её поудобнее под бедра, и не переставая жадно целовать вышел из дома, ударом ноги раскрыв дверь. Гермиона нетерпеливо дёргала пряжку ремня и торопливо возилась с застёжкой брюк. Наконец справившись, она победно простонала, почувствовав спиной прохладную поверхность шезлонга. Малфой начал спускаться требовательными губами по её шее, к груди, очертив языком ореолы. Он прокладывал дорожку из поцелуев, спускаясь всё ниже. Добравшись, наконец, до кромки белья, он подцепил его пальцами и потянул вниз, целуя по пути каждый сантиметр внутренней стороны бедра. Гермиона тяжело дышала, устремив взгляд в небо, и когда она почувствовала влажное прикосновение языка к своему лону, перед глазами посыпались звезды. Закатив глаза, она развела ноги шире, купаясь в фейерверке наслаждения. Это была сладкая, нежная пытка. Невыносимо хотелось почувствовать его всего внутри себя, но попросить Драко прекратить ласки не было никаких сил. Пальцы ног начинало сводить от ощущения приближающейся разрядки. Она подалась бёдрами вперёд, ему навстречу, и задохнулась от огненной волны наслаждения. Казалось, всё её тело растаяло, как ириска на солнце. Лёгкая приятная дрожь прокатывалась от мизинцев на ногах до самой макушки. Потянув Драко на себя, она лениво поцеловала его. В ту же секунду ее бедро оказалось на его плече, и он медленно погрузился в неё, простанывая её имя, всё ещё улавливая сокращение внутренних мышц после оргазма. Драко двигался неторопливо, давая ей прийти в себя. Он целовал и легонько покусывал шею, сцеловывал капельки пота и блаженно рычал. Почувствовав, что она начинает вскидывать ягодицы навстречу, желая получить больше, он яростно сжал её бедра и начал вбиваться в неё жёстче, сильнее, глубже, с каждым движением срывая с её губ рваные всхлипы. По венам несся адреналин, кружа голову. Гермиона спустила ногу с его плеча и обхватила его вокруг талии, впиваясь пятками в крепкую спину. В это же время Драко перекатился на спину и они оба свалились с шезлонга, приземлившись в снег. Оказавшись сверху, она приняла более удобное положение и стала неистово двигаться, прогибаясь в спине и откидывая голову назад. Он крепко держал её за ягодицы, направляя и врезаясь в неё, вскидывая бедра навстречу. Громкие несдержанные стоны подхватывал ветер и уносил в сторону величественного ледника, ставшего нечаянным свидетелем их страсти. Драко ускорился, а Гермиона, обхватив одной рукой грудь, второй спустилась к месту соприкосновения их тел и закружила пальцами по пульсирующему бугорку. Ещё несколько резких толчков, и он с глубоким стоном начал изливаться в горячее тело, не прекращая движений и забирая её с собой на вершину блаженства. *** Они молча лежали в его постели, переплетаясь ногами, нежно лаская друг друга руками, лениво целуясь. В эту последнюю ночь в Заливе Диско, в самом красивом уголке Гринландии — а может, и всего мира, они не могли уснуть, обуреваемые каждый своими мыслями. И лишь ближе к утру, когда холод стал достаточно ощутим для того, чтобы включить отопление и забраться под одеяло, Малфой провалился в сон, крепко прижимая к себе Гермиону. А когда проснулся… Когда Драко проснулся, в доме было пусто. Тепло, светло, но пусто. Он открыл дверь, и в лицо ударил кусачий морозный воздух. Гермионы нигде не было, так же как и не было её вещей. А ещё, на открытой кухонной полке одиноко лежал порт-ключ, предназначавшийся для него. Драко ничего не понимал. Драко был в бешенстве. А Грейнджер… Грейнджер ушла.