План–Z

4 сентября 1995, Хогвартс

      Как и предрекал Рон – это оказался самый худший понедельник из всех, что были у них за время учёбы в Хогвартсе. Если историю магии они не любили, но хотя бы могли на ней выспаться, то на уроке Трелони даже этой маленькой радости были лишены. Хорошо, что Гарри ещё в прошлом году отказался от данного предмета, но это не помешало ему выслушивать нытьё Рона об этом.       На древних рунах они быстро освежили знания по прошлогоднему материалу и начали новую тему. Преподаватель, проверяя присутствующих по списку, остановилась на имени Кейтлин, печально взглянула на пустующее место за партой рядом с Гарри и продолжила перечислять фамилии.       Сдвоенное зельеваренье, по мнению Гарри, оказалось не таким уж и страшным. Снейп мыслями был явно где-то далеко. Он написал на доске рецепт одного из зелий, что они готовили в прошлом году и предоставил им время до конца урока, чтобы его сварить. Сам же преподаватель варил что-то совершенно иное и был зол. Мужчина одними губами шептал ругательства себе под нос и бросал гневный взгляд на место рядом с Паркинсон. Не будь Гарри Некромантом, которые в разы лучше чувствуют мир вокруг себя, то, может, не заметил и не понял бы всего этого. Но парень знал и понимал причину такого состояния зельевара. Поэтому гриффиндорец решил не злить преподавателя ещё больше и сконцентрировался на варке зелья. К концу урока у него получился идеальный состав, такой, что даже Снейп на секунду сменил гневный огонёк в глазах на удивлённый. Однако ничего не сказал, а пузырёк с зельем поставил вместе с остальными.       Как бы Гарри ни пытался относиться к даме в розовом непредвзято, у него ничего не получалось. То, как эта женщина смотрела на него во время слушания в министерстве, никак не выходило у него из головы. Идти на урок к этой жабе он не хотел. Мало того, что с помощью своих способностей он чувствовал, что ничем хорошим этот урок не закончится, так ещё и головой это понимал.       Когда они вошли в класс защиты от Тёмных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал чёрный бархатный бант. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока величиной неизвестной и никто не знал насколько строгим преподавателем она окажется.       — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам.              Несколько человек пробормотали в ответ:       — Здравствуйте.       — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы попросила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!       — Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.       — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем не трудно, правда? Волшебные палочки уберём, перья вынем.       Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу ещё интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Гарри засунул свою палочку в сумку и вынул перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова:

Защита от Темных искусств Возвращение к основополагающим принципам

      — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо, одобренной Министерством, программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появились другие. Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:       — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда,— по классу пробежало глухое утвердительное бормотание.       — Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики.       — Хорошо, — сказала профессор. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться.       Гарри даже не старался вникать в написанное. Мало того, что эту книгу он уже когда-то пытался прочитать, причём неудачно, так как забросил через пару глав. Так ещё и все основы были ему известны благодаря Кейтлин. Они уже давным-давно перешли от теории к практике, причём не только с ней, но и с предыдущими преподавателями.       Гарри покосился на Гермиону, которая, к его удивлению, как и он не была увлечена данным учебником. Девушка почувствовала на себе взгляд и обернулась в его сторону. Губы её были сжаты в тонкую линию, а брови нахмурены. Весь вид гриффиндорки говорил о том, что ей совершенно не нравится происходящее на этом уроке. Поэтому, как всегда в подобных ситуациях, Гермиона подняла руку в ожидании получить ответы на свои вопросы. Когда уже больше половины класса смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.       — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила.       — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона.       — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.       — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона.       — Ваше имя, будьте добры.       — Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.       — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.       — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?       — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон.       — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер...       — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух.       Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе:       — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить?       — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?       — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном.       — Нет, но...       — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чём состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...       — Ну и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...       — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж.       — Простите, профессор, но изучая на ваших уроках лишь теорию, как я должен буду применять эти заклинания в реальном мире? — настаивал Гарри.       — Я не вижу вашу руку! — вскрикнула Амбридж.       Гарри выбросил вверх кулак. Профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось ещё несколько рук.       — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину.       — Дин Томас.       — Итак, мистер Томас?       — Я согласен с Гарри, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдётся.       — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?       — Нет, но... — профессор Амбридж перебила его.       — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.       — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим...       — Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмных сил...       — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто...       — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер!       Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.       — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещённые заклятия, но и применял их к вам.       — Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали.       — Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более, чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.       — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Тёмных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?       — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы, под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж.       — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно ли я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?       — Повторяю: при хорошем владении теорией...       — Невозможно с первого раза применить заклинание, зная его лишь теоретически. — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. — Могу привести довольно простой пример.       — Удивите нас, мистер Поттер, — с неким вызовом ответила Амбридж.       — На третьем курсе профессор Люпин взялся обучить меня заклинанию Патронуса. Вы ведь знаете, что я умею его вызывать, вы ведь были на моём слушании? Так вот, несмотря на то, что я изучил всю доступную мне литературу по данному заклинанию — знал всю теорию, как вы говорите, мне понадобилось больше недели реальной практики, чтобы вызвать Патронус.       — Данное заклинание не предназначено для учеников третьего курса. Разумеется вы не смогли его вызвать с первого раза. У вас просто было недостаточно для этого сил. — Гарри снова поднял руку.       — Это касается не только Патронуса. Любое новое заклинание необходимо отрабатывать на практике, чтобы понимать как оно будет вести себя в твоём исполнении. Можно приложить недостаточное количество сил — тогда заклинание и вовсе не получится, а можно переборщить — и вместо обычного Экспелиармуса, получить мощное отталкивающее заклинание, которое не обезоружит оппонента, а отшвырнёт его вместе с палочкой. Это нормально, ведь мы не равны, у всех нас разный магический резерв и по-разному развито магическое ядро, из-за этого наши заклинания не будут получаться одинаково хорошо у всех. Нужно знать и понимать свою магию и силу, а для этого просто необходима практика.       В классе повисла гробовая тишина. Никто, кажется, не ожидал продуманных речей от некогда недалёкого Поттера. Даже Гермиона смотрела на парня изумлённо, хоть и знала, что он вовсе не дурак, коим старается прикидываться, чтобы не привлекать к себе внимание. Амбридж лишь открывала и закрывала рот не в состоянии найти достойный ответ на речь гриффиндорца, ведь по сути парень был совершенно прав. Разумеется, дама в розовом не могла стерпеть подобной наглости.       — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моём кабинете.       — За что? — удивлённо спросил Гарри и половина класса разделяла его удивление.       — За то, что посмели пререкаться с преподавателем и сомневаетесь в программе, одобренной самим Министерством.       — То есть вы считаете… — начал было Гарри, но Гермиона его одёрнула.       — Гарри, не надо, — парень закрыл глаза и постарался успокоиться. Он уже нарвался на отработку, хотя обещал Кейтлин быть более сдержанным. Амбридж, заметив как парень изо всех сил пытается успокоиться, коварно улыбнулась.       — Если на этом вопросы закончены, то продолжим изучение новой главы. —  она говорила и параллельно с этим что-то записывала. — А чтобы больше ни у кого не возникало желание поговорить на посторонние темы, — она подошла к парте, за которой сидел Гарри. — Отнесите это профессору МакГонагалл, — сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток.       Гарри взял у неё пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. На Рона и Гермиону даже не взглянул. Крепко сжимая послание к МакГонагалл, он очень быстро пошёл по коридору.       — Почему вы не на занятиях? — спросила профессор, как только увидела своего студента в дверях кабинета.       — Меня направили к вам, — деревянным голосом ответил Гарри.       — Направили? Как это понимать?       Он подал ей записку от профессора Амбридж. Взяв пергамент, профессор МакГонагалл нахмурилась, разрезала свиток прикосновением волшебной палочки и начала читать. Глаза под прямоугольными стёклами очков двигались то вправо, то влево, и чем дальше, тем сильней они щурились.       — Итак, — грозно обратилась к нему профессор МакГонагалл, — это правда?       — Что правда, профессор? — спросил Гарри чуть более агрессивным тоном, чем хотел.       — Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж?       — Да, — сказал Гарри.       — Вы обвинили её во лжи?       — Не совсем, скорее указал на недостатки в новой программе, которую одобрило Министерство.       — Возьмите-ка печенье, Поттер.       — Что взять?       — Печенье, — раздражённо повторила она, показывая на коробку с шотландским клетчатым рисунком, лежащую на столе поверх многочисленных бумаг. — И сядьте.       Он сел напротив неё и взял имбирного тритона, испытывая смущение и замешательство. Профессор МакГонагалл положила записку на стол и устремила на Гарри очень серьёзный взгляд.       — Поттер, вы должны вести себя осторожнее.       — Поверьте профессор, я это прекрасно понимаю. Я же чувствовал, что она просто жаждет, чтобы я высказался по поводу Волан-де-Морта, но, как видите, не оправдал надежд. Хотя очень хотелось высказаться. Однако простите, в остальном не сдержался. Скажите, как можно подготовиться к сдаче СОВ, где нам придётся применять заклинания, если на уроках мы будем лишь читать о них? — профессор лишь тяжело вздохнула, прекрасно понимая переживания и возмущения своего подопечного.       — К сожалению, мы никак не сможем это изменить. А плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и оставление после уроков.       — Но это же несправедливо, профессор! — воскликнул Гарри. — Ладно я, мне все заклинания, что мы будем проходить в этом году знакомы и я могу их применять. Но как быть остальным ребятам? Они же завалят СОВ.       — Когда вы успели изучить программу за пятый курс? — нахмурившись, спросила профессор. Гарри осёкся, понимая, что сказал лишнего, но быстро выкрутился:       — А как, по вашему, я справился с испытаниями на турнире, профессор? Вы же видели, что многое из того, что я использовал не попадало под программу четвёртого курса.       — Куин? — догадалась МакГонагалл, вспомнив о ситуации в Больничном крыле. Гарри неопределённо пожал плечами.       — Всё возможно, — уклончиво ответил парень.       — Мистер Поттер, я не вправе вам указывать с кем дружить, но…       — Верно профессор, не вправе. — прервал её Поттер, резко подобравшись и сосредоточившись.       — Гарри, эта семья не так проста, как может показаться на первый взгляд. В том году мисс Куин тебе помогла, но что помешает ей теперь использовать твоё к ней доверие против тебя?       — Вы намекаете на то, что её семья может оказаться на стороне Волан-де-Морта? — верно поняв намёк, спросил Гарри.       — Это не исключено. Даже несмотря на то, что они жили в Америке, это не помешает им встать на его сторону. У всех есть секреты и даже…       — Верно, — опять прервал её Поттер. — у всех есть свои секреты, — Гарри активировал свои очки, чтобы видеть магические плетения и сразу заметил, что от него к профессору тянется прочная серебряная нить. — Ведь даже у вас они есть… — склонив голову на бок и деактивировав очки, протянул парень.       — Не понимаю о чём вы…  — Гарри даже показалось, что голос профессора трансфигурации теперь звучал испуганно.       — Разумеется… Скажите, профессор, только честно. Если придётся выбирать на чью сторону встать, то кого вы выберете?       — Если вы намекаете на то, что я могла бы встать на сторону Сами-знаете-кого, то вы глубоко заблуждаетесь! — теперь профессор звучала оскорблённой. — Я всегда поддерживала директора и помогу вам всем, чем смогу, чтобы избави…       — А если моя сторона, сторона директора и Волан-де-Морта – это три совершенно разные стороны? Кого вы выберете тогда?       — Я всегда поддерживала директора, — заявила профессор.       «Ложь» – тут же почувствовал Гарри.       — Вы смогли бы примкнуть к Волан-де-Морту?       — Никогда!       «Правда» – снова почувствовал Гарри.       «Значит ли это, что крёстная встанет на мою сторону, если нужно будет выбрать?»       — Хмм…       — Вы изменились, мистер Поттер, — сказала профессор, нахмурившись.       — У меня были на то причины. Меня, знаете ли, дважды пытались убить в прошлом году, а это хорошо вправляет мозги.       — Мне жаль, что вам пришлось пережить подобное.       — Охотно верю, — прислушавшись к своим ощущениям, Гарри понял, что сейчас самое время, что бы затронуть, пожалуй, самую главную тему на этот момент. — Почему вы не помешали мне принять участие в Турнире Трёх Волшебников? — МакГонагалл удивилась, но быстро совладала с собой.       — Вы же знаете, что если ваше имя вылетело из Кубка – значит был подписан обязательный магический контракт. Никто не был в силах отменить его.       — Никто, кроме вас, крёстная, — Гарри с интересом наблюдал как все краски сошли с лица профессора трансфигурации. Она отклонилась на спинку стула и сжала губы в тонкую линию. — Знаете, мой поход в Гринготтс был очень запоминающимся. Так много всего узнать о собственной семье я и не рассчитывал. Знаете, Дамблдор был лишён статуса моего опекуна, как раз из-за того, что позволил мне принять участие в Турнире. Я был немного удивлён, почему тогда вы не лишились статуса крёстной, ведь вы там тоже присутствовали, а потом почитал пару книг и понял. Директор стал моим магическим опекуном с позволения Магии и она же и забрала у него данный статус, как только он дал своё согласие на моё участие в Турнире. Бумаги он не оформлял, ритуал не проводил — вот и лишился опеки. А вы же моя крёстная… Вернее сказать, бывшая наставница, которая теперь, по решению Магии, стала моей крёстной. Был проведён ритуал, поэтому статус переменился. Мне вот только непонятно, сменился он сразу после смерти моих родителей или это произошло, после того, как Дамблдор лишился опеки надо мной? — Гарри задумался. — А хотя, знаете, это не так уж и важно.       — Откуда вам известно, что изначально я была вашей наставницей? После смены статуса, это нигде не фиксируется.       — Всё просто, если бы вас изначально сделали моей крёстной, то Сириус бы об этом знал, потому что такой ритуал нельзя провести без отца и матери. Так как Сириус был не в курсе, значит, и отец этого не знал, а значит, вас приставили ко мне как наставницу, что можно сделать с согласия даже одного родителя. Только наставница или наставник могут по ряду определённых причин без согласия обоих родителей, но по велению Магии стать крёстными.       — Ты разговаривал с Сириусом?       — Разумеется, — кивнул Гарри. — Он мой крёстный, а теперь и мой официальный опекун. Да и живу я теперь с ним.       — Пойми, Гарри, — уверенно начала Минерва. — Я не могла отменить решение Кубка потому, что тогда бы я выдала всем тайну, кем прихожусь тебе на самом деле. Этого нельзя было допустить. К тому же, о смене своего статуса, я узнала лишь через пару дней после того, как твоё имя вылетело из кубка. Сириуса подставили и он был вне закона. Объявив всем, кто я есть на самом деле, я рисковала оставить тебя совершенно одного. И даже понимая, чем это всё в итоге обернулось, я не готова изменить своего решения.       — Волан-де-Морт всё равно воскрес бы, а я остался бы без крёстной, — понимающе кивнул Гарри. — Почему вы не поговорили со мной? Почему не объяснили, кем приходитесь мне? Вы вообще собирались мне сказать об этом?       — Нет, — профессор прикрыла глаза.       — Почему?       — Ты был совсем ребёнком и мог взболтнуть лишнего. К тому же, кто-нибудь мог бы залезть в твои мысли и… Даже сейчас это рискованно!       — Поверьте, мои мысли защищены, — небрежно отмахнулся от её опасений парень. — Мало того, что на мне есть защитный артефакт, так я ещё и окклюменцию неплохо освоил. Но довольно об этом. Скажите, вы знали, что мне в напитки и еду с самого детства подливали подчиняющие зелья? Вообще, в моей крови их был целый набор…       — Я не знала, честно… Я… — профессор искренне встревожилась данным заявлением. — Но если в вашей крови…       — Эту проблему решили уже давно. Как и проблему с детскими блоками.       — А с ними что не так?       — О, всё так. Просто их не сняли вовремя. Признаться честно, я избавился от них лишь год назад. В противном случае, я бы не справился с Турниром.       — Гарри… Но как? Кто помог тебе со всем этим справится? Это был Сириус?       — Сириусу в то время и самому нужна была помощь. — Гарри тяжело вздохнул и сел более расслабленно. — На самом деле, мне доходчиво объяснили ваши мотивы, поэтому я прекрасно понимаю, почему вы скрывали от меня правду. Вы правы, для всех нас будет безопаснее, если все и дальше будут оставаться в неведении. Я не сержусь и не обижаюсь на вас. Но мне нужна от вас клятва.       — Клятва? Зачем? Гарри, я твоя крёстная и не причиню тебе никакого вреда, ты же знаешь…       — Знаю. Но рядом со мной есть люди, интересы и секреты которых вы не обязаны защищать. — понимание мелькнуло на лице профессор.       — Семья Куин… Это они помогли тебе со всем этим справиться.       — И продолжают помогать, — подтвердил парень. — Кейтлин вытащила меня с того кладбища, защитила от лже-Грюма, очистила мой организм от вредных зелий и сняла блоки с моей магии. Она добилась оправдательного приговора для Сириуса и её семья одолжила мне своего адвоката этим летом. Меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить их за всё, что они сделали – это сохранить их секреты и умолчать об их роли в моей жизни, а она, поверьте, там далеко не самая последняя.       МакГонагалл молчала минут пять, обдумывая всё то, что узнала. Сопоставив в своей голове те факты, что имела и то, о чём ей сейчас рассказал Гарри она кивнула и сказала:       — Если всё то, что ты сейчас сказал правда и ты уверен, что они не предадут тебя, то я дам тебе клятву.       — Спасибо, крёстная. Я знал, что вы меня поймёте.       — Ещё печенье возьми.       — Спасибо. Я так понимаю, квиддич на этой неделе для меня под запретом? — спросил он, взглядом указывая на пергамент на столе.       — Да.       — Ладно, могло быть и хуже…       — Что же, например?       — Вы хоть представляете, как взбесилась бы Кейтлин, если бы я не сдержался и начал бы спорить с Амбридж о Волан-де-Морте.       — То есть вас остановило только это? — удивилась профессор.       — Ну да… — не понимая, что тут удивительного, кивнул Гарри.       — Что ж, теперь мне эта девушка нравится чуть больше.