Cherry wine

Мне бы вот разрешили только

Теплым ветром, из-за угла,

Целовать тебя нежно в челку

Если сегодня последний день, когда я смогу насладиться твоей красотой. Переливами солнца в твоих светло-каштановых волосах, резкими тенями на контрасте теплого оранжевого света на твоём лице, пока солнце катится и падает за линию горизонта. Пока я могу наслаждаться родинками на твоём лице, усталыми морщинками в уголках глаз, наблюдать как проявляются линии на твоих щеках, когда ты улыбаешься и смеёшься. Хочу видеть твою улыбку, даже в дождливые дни, она бы заменяла мне солнце. Я привык чувствовать себя одиноко. Но что, если я хочу быть одиноким вместе с тобой, разве это что-то меняет и имеет значение. Так долго был один в этой глухой к моей боли тишине и мраке, но ты согреваешь меня. Находясь рядом с тобой я чувствую трепет в груди, будто что-то пропадает, но внутри тепло, словно выпил горячего чая в холодную осень. Эти чувства, что я испытываю-пугают, так как я не могу их объяснить. Я правда не знаю, что со всем этим делать. Я наконец решил тебе признаться. Ты всё лишь усложняешь, мне было бы куда проще оставаться в холоде моего личного одиночества, но поцелуй что ты оставил на моей на щеке, пустил трещину во льду. Тэхён был другой. Не из этого мира, в своём личной пространстве, немного потерянный, будто незаметный для всех остальных. Среди города в своём сером пальто он был будто чужим, таким немного потерянным, но будто он оставался на своём месте, словно так надо. Кому и зачем- не ясно, но он был на своём месте. Всегда. Немного одинокий, оставался позади и тихо наблюдал, иногда поправляя челку, спадающую на глаза. По большей части он очень тихий и незаметный, потерянный в своих мыслях и ощущениях, чувствах, что незаметно просачиваются сквозь невидимую плёнку недосказанности. Руки в карманах всегда держал, вечно слушал музыку в наушниках. Изящный в своём образе, будто нетронутая кем-то старая вишня, что каждый год цвела, но уже мало кто обращал на неё своё внимание. Шарфы и мятный чай, осень, дождливые дни, подоконник и немного потрепанная книга, в обложке малоизвестного издательства, что вся уже выцвела. За несколько лет совместного проживания Чонгук успел понять его. Может не до конца, Тэхён всегда хранил тайну своего существования глубоко внутри, до неё было невозможно докопаться, казалось даже её хранителю. Но он его чувствовал, ощущал нутром, когда тот погружался в печаль, чувствовал в воздухе как витала апатия, грусть. В такие моменты он мог легко найти одинокую фигуру человека, что расположился на широком подоконнике, покрытым пледом и одеялом, зарывшегося в клетчатый шерстяной плед и уперевшись лбом о стекло, наблюдая за улицей. В такие моменты Чонгук подходил к нему, приобнимая за тонкие плечи, оставляя тёплый поцелуй на шее, упираясь носом в чужую макушку и вдыхая запах гранатового шампуня. Чонгук научился молча быть рядом, успокаивая в своих объятьях, дарить тепло и заботу. Он научился общаться на каком-то ментальном уровне и первоначальный страх сделать что-то не так постепенно отошёл на второй план. Научиться жить с кем-то столь закрытым и отстранённым от мира, кто не всегда готов общаться и иногда забывает, что не один в комнате, кто может провалиться в пучины своего сознания и нужно быть всегда готовым вытащить его, если он засиделся. Страшно терять такого человека. В глазах Тэхёна Чонгук всегда видел его историю, может не целиком не во всех подробностях, но даже если он не видел падения, он видит последствия и желает помочь, готовый отдать всего себя. Тэхён ему доверился, а такое доверие дорогого стоит и Чонгук не хотел бы его терять. Ему доверили сердце, и пускай он сам разобьётся в дребезги, но сохранит его, не разобьёт. Чонгук взял чужое сердце в кредит и вернёт всю любовь ему доверенную, просто так, без контракта, с процентами. Доверие-то что должно быть основой любых отношений, что должно быть взаимно. Наблюдать и изучать за Тэхёном было одним из любимых занятий Чонгука. Он стал подмечать различные мелочи, чужие привычки, обращать внимание на все детали вроде перемен настроения из-за придурка клиента, что опять звонил, какой температуры он любит чай и что кипячёная вода кажется ему какой-то сладкой. Одна из привычек о которой он узнал совсем случайно, когда заглянул в щёлку оставленной в ванную комнату, когда там находился Тэхён, а затем ещё не раз видел вновь. Тэхён стоял перед зеркалом долго и внимательно всматриваясь в отражение, а затем как-то придирчиво с недоверием скользил руками по линии лица, кисти рук плавным движением спускались на плечи, такие острые, вздрогнувшие от разницы температуры тела и рук, лёгким касанием самых кончиков пальцев задевал ключицы, рассеяно осматривал руки поднимая их над головой, затем быстро скользил вниз по талии, ниже. А затем какое-то время ещё задерживался у зеркала слегка приобнимая себя за плечи. Чонгук никогда не посмел бы прервать этот ритуал. Он так долго внушал Тэхёну, что он самый прекрасный человек, что он не отвратителен, что у него нет лишнего веса, что у него красивые руки, ноги, шея, лицо, что он весь так изящен и великолепен с макушки до пят. Поэтому теперь долго смотрит в зеркала, пытаясь разглядеть то, что видел Чонгук, а сам он никогда не замечал. Попытка посмотреть на себя со стороны, особенно когда до этого слышал лишь упрёки и принял это за правду, попытка посмотреть с другой стороны. Полюбить себя, как мог бы полюбить (или уже это сделал) кто-то другой. Любить себя через призму другого человека не сложно, главное найти правильного человека — вот проблема. А Чонгук никогда оставлял его одного с этими отвратительными мыслями наедине. Он лишь хотел спрятать Тэхёна в свой сундук с сокровищами, чтобы никто и никогда больше не смог навредить ему. Он лишь хочет зацеловывать каждую часть его тела, покрывать поцелуями ключицы, щёки, носик, плечи, запястья, его всего. Тэхён дорожил Чонгуком ничуть не меньше. Тэхён пытался, правда старался блокировать эту ужасную привычку закрываться, когда кто-то другой с тобой в комнате, забиваться в углы. Он отдавал максимум от себя, максимум который позволял ему Чонгук, чтобы и Тэхёну что-то оставалось, чтобы всё поровну, без травм, выгораний. Тэхён любил. Искренне честно открыто. Он любил прикосновения, не все, а только его, потому что доверился. Каждый раз что-то рвалось и кричало внутри, когда он по привычке отстранялся холодно, а затем выло, потому что Чонгук принимал. Он никогда не поднимал на него руку. Тэхён больше не начинал плакать, когда кто-то поднимал руку, не шарахался от людей, потому что было кому защитить. Теперь было. Он чувствовал тепло и уют, ценил совместные моменты. Начал верить словам Чонгука, открыл ему свои тайны. Тихо, ночью, перед сном. Когда почти погрузились в сладостный мир Морфея, Тэхён тихо сказал: -Я доверяю тебе И всё рассказал. Всё о чём когда-то Чонгук и сам догадывался, наблюдая, обдумывая, но боялся спросить. Не хотел ковырять старые травмы, когда шрам почти зажил, не хотел вскрывать в один момент. Он обещал себе дождаться, не давить. Тэхён открылся: о бывших, о семье, о своей жизни до. Первая любовь, роза, оскорбления. Неважно, Чонгуку не важно, что было «до», он хочет подарить Тэхёну новую жизнь, новые воспоминания, что затмили бы всё это. Они больше не говорили об этом. Это и не нужно, ничего не изменится. Тэхён со всеми своими обидами, болью, сожалением, слезами, пониманием что не все люди хорошие и не все они одинаковые, прекрасен как никогда. Чонгук хранит его как розу. Хрупкую, нежную, так много пережившую.

***

Когда всё вокруг искрится и сверкает, переливаясь и мигая разными цветами. Все в суматохе носятся по торговым центрам, готовят еду, приглашают гостей, собираются с друзьями. Праздники всегда такие быстрые, что, если ты сам не с самого начала поддался всей суматохе и предпраздничным переживаниям, будет сложно угнаться за событиями. Снег белыми и пушистыми хлопьями опускался на землю, покрывая деревья и крыши. На окнах застыли зимние узоры. Тэхён входит на кухню вдыхая запах ароматного кофе, теплый пол, освещаемый лучами солнца, такого теплого и приглушенного утреннего света что согревает. -Доброе утро, — не оборачиваясь Чонгук сказал так тихо, что Тэхён еле смог уловить его голос. Подходя ближе и аккуратно ступая голыми ногами по деревянному полу, он подошел к столешнице, рядом с местом, где Чон готовил завтрак, и взобрался на неё упираясь ладонями. Темные спутавшиеся кудри падали на глаза защищая от солнечных лучей. Чонгук оставил нож и встал между коленей Тэхёна. Кончиками пальцев он убрал некоторые особо мешающие пряди за уши, и обхватил ладонями его лицо слегка сжимая, так чтобы губы стали как у рыбки. Тэхён щурился, но легкая улыбка затронула его губы, особенно когда Чонгук поцеловал его так легко в губы. Он отстранился, оставив ещё один на его лбу. -Доброе, — прошелестел Тэхён опуская голову и с интересом рассматривая свои тонкие белые лодыжки и как они выделялись на фоне темного дуба. -Сегодня ты в хорошем настроении, — осторожно заметил Чонгук, пересыпая нарезанный сыр в миску. -Да, я чувствую себя хорошо, — Тэхён одарил его успокаивающим взглядом. Проводить такие дни в компании любимых и родных, в тепле и уюте. Чонгук расположился на диване, а Тэхён словно кошка растянулся на нем, уперевшись в грудь. Чонгук любил перебирать его волосы, пропуская меж пальцев шелковистые и мягкие пряди. Они пахли гранатом и Чонгуку нравился этот запах определённо. Треск огня в небольшом камине рядом успокаивал, а мягкий оранжевый свет освещал их, делая тени глубже и насыщеннее. Где-то в глубине комнаты старенькие часы пробили двенадцать ударов. Чонгук поднялся, а Тэхён остался сидеть на диване подобрав ноги под себя и наблюдая как Чонгук удалился в другую комнату. -Закрой глаза, — вернувшись попросил Чонгук. А Тэхён прикрыл дрожащие веки, наслаждаясь спокойствием. Что-то прохладное коснулось его шеи. -Я хотел подарить тебе что-то особенное и не придумал ничего иного как название вина что мы с тобой пили на первом свидании. -Но у нас… -Для меня было, и для тебя тоже, просто ты тогда ещё не понимал этого, — Чонгук с улыбкой и дрожащей искоркой в глазах протянул ему небольшое зеркальце. «Cherry wine»-гласила небольшая подвеска серебряного цвета с изящно выгравированными буквами.