Брат сестры

      Всегда ли он был таким высоким? У него… такие уставшие глаза, словно он прожил намного дольше Чжун Ли… Намного… Его руки всегда были такими крупными? Так много мозолей… Почему их так много? Ах-ха-ха… Итэр стал другим… как и я…       Подняться сложно от боли, но получается. Люмин шатает, она не наклоняется за выбитым братом мечом, вместо этого покрепче ухватывается за воткнутое в землю копье Сяо… Друг лежит в стороне в осколках щита каменного Архонта. Добрый-добрый Чжун Ли отдал все, чтобы бросившиеся ему на помощь Адепты не пострадали. Копье вспыхивает в ее руках тем же изумрудным светом, что извечная маска Сяо. - Итэр, - ей не надо кричать, чтобы привлечь внимание брата. Тот и так не отрывает от нее взгляда. Их встреча была тщательно подготовлена богами…       На встречу друг другу они срываются, но не для объятий. Не будет смеха и радости от встречи. Продолжится агония, предшествующая смерти. Остается лишь завидовать уже отмучившимся Эмбер, Дилюку, Кэцин, Бэй Доу… Тем, кто уже закрыл глаза и не вынужден сквозь пелену боли следить за боем брата и сестры. У него длинная коса. Интересно, это он сам научился теперь ее делать? Или может быть кто-то еще рядом с ним помог… Надеюсь, он не ждал меня так долго в одиночестве… Совсем один где-то в темноте… Надеюсь, это было не так. - Не отвлекайся, Люмин! – Итэр чувствует, как с каждым ударом копья о его меч, сестра теряет силы. Ее глаза тускнеют, а движения замедляются. Если она победит его – этот мир не будет спасен от богов… Но ему не придется собственными руками убивать Люмин… Он все еще верит, что я могу его победить? Зачем тогда он сражается? Во что он верит и что защищает? Или я все еще ему дорога? Братик. Я дороже этого мира для тебя? Все еще? Ради чего… ради чего тогда ты вообще поднял меч? Я хочу знать, что ты отбрасываешь сейчас, говоря мне не отвлекаться. Я не хочу тебя убивать, хочу защитить и этот мир, и тебя… Я скучала, Итэр.       Последний отчаянный рывок. До ужаса бесполезный. Сяо чувствует, как клинок, холодный, острый, пронзает его тело. Путешественница за его спиной давится кровью. Он не смог спасти ее от боли, лишь разделил ее. Почему… За что она и ее брат проходят через подобное? Адепт криво улыбается, увидев собственное отражение в золотых глазах Итэра. Странно. Это первая их встреча, а эти глаза он знает. Сяо с болью читает эмоции незнакомого человека в знакомых глазах. Эти же эмоции были в глазах человека за его спиной. Адепт хорошо их разглядел, когда стоял лицом к лицу с Люмин почти сутки назад в Чайнике Бесконечности.

Как много времени прошло…

      Каждый раз, когда Путешественница возвращалась в Чайник, Сяо чувствовал это раньше, чем видел ее фигурку, быстро перемещавшуюся по уровням горной обители. Он всегда сидел на крыше одного из домов облачной резиденции Цинцэ. Люмин специально построила это место высоко, чтобы ни шумные рок-концерты Синь Янь, ни беготня Ху Тао за ЦиЦи не беспокоили Адепта. Когда он тут оказался в первый раз – он заметил это, но не смог поблагодарить за такую заботу девушку.       И сегодня тоже… Его сердце наполнилось тревогой, когда новенький телепорт у резиденции вспыхнул и появилась путешественница. Рядом с ней через мгновение был Чжун Ли и мрачный Дилюк. Мужчины бережно держали крупный сундук.       Путешественница впервые не стала сразу по прибытию искать Сяо взглядом. Адепт почувствовал панику. Поспешил вниз. - Сяо, - голос Люмин был лишен прежнего тепла. В нем слышались сдерживаемые слезы, но не радости, - совсем скоро я встречусь с братом. Я не знаю, как это будет, но… я хочу все оставить тут.       Люмин отвернулась и с грустной улыбкой указала на сундук. Адепт подошел ближе и открыл крышку. В глубине сердца он уже знал, что там… но надежда на ошибку была сильнее. Неоправданная надежда.       В сундуке лежали памятные и ему тоже вещи. Взрывной шарик, Лира, Небесные Фонарики… - Путешественница, - сквозь ком в горле начал Сяо, - ты оставишь это навсегда?       Люмин встретилась с ним взглядом.

Боль, страх, радость, ожидание, ужас, сожаление и горе.

- Адепт Сяо. Ты, - голос Итэра придушенный, тяжелый. В этом голосе отчетливо слышны сожаления и боль, равная той, что испытывала за спиной Сяо Люмин, - не должен был этого делать. Моракс почти мертв, ты вот-вот мог освободиться. У тебя было будущее. - Будущее? – не было ярости или гнева. Только давно уже знакомая усталость и разочарование. В героях, в злодеях, в добре, в себе, - у меня его нет и не могло быть. Смерть Отца, - Сяо сплевывает кровь, - для меня самого – смерть. Я мог бы жить дальше, помня Его, рядом с Путешественницей, но… ТЫ забираешь и ее… Вчера… вчера я хотел, чтобы она сказала, что вернется за фонариком… Вернется с тобой и будет еще один фестиваль. Она показала бы мне обещанный фейерверк из Инадзумы. Мы все, все могли бы отпустить в небо фонарики… Я хотел такую свободу и будущее.       По его щеке катится слеза. Итэр, братик, не плачь! Прошу тебя, забудь обо всем, что тут произошло. Забудь обо мне и о тех, чьи жизни были отобраны. Я желаю, чтобы ты ушел отсюда… Итэр, молю, не плачь. НЕ ПЛАЧЬ!       Люмин тянется вперед. Одной рукой она обнимает Сяо, другой, самыми кончиками, дотягивается до лица брата. Путешественница стирает одинокую слезу, не чувствуя, что собственное лицо жжет от соли…       Когда ты стал таким высоким и сильным, Итэр? Братик, знаешь, я не смогла стать сильнее. Не смогла вернуть и те силы, что у меня были. Но местные жители и Архонты были добры ко мне. Помогали и поддерживали, пока я мчалась за твоей тенью. Итэр, я люблю тебя…       Итэр вырывает меч. Почти безучастно он наблюдает за тем, как Сяо из последних сил разворачивается и ловит тело Люмин. Ловит, обнимает, прячет свое лицо на плече девушки. Люмин отчего-то улыбается. Но ее глаза уже остекленели. - Итэр, - голос Паймон предупреждающе звенит над полем битвы. Но Итэр уже принял решение. Одним ударом он вгоняет клинок в тело Адепта, прибивая Сяо и Люмин к земле. Затем он разворачивается и идет к едва дышащей Розарии. Краем глаза он замечает попытки Кейи подняться. - Я не стану больше никого убивать, - качает головой юноша. От Розарии ему требуется лишь короткий кинжал. - Итэр! – Паймон летит через все поле к нему. Но добраться до путешественника она не успевает… Итэр все прекращает с улыбкой на губах…       Венти несся на порывах ветра низко над землей, внимательно вглядываясь в тени. Он искал выживших. Хоть кого-нибудь. С битвы прошло больше трех дней, но кроме Кейи, Разарии и Беннета, Архонт так никого и не нашел… Еще где-то был Дайнслейф, но он ощущался так слабо, что бард никак не мог понять где того искать. Мальчишка остановился лишь на мгновение один раз, когда достиг границы с Ли Юэ. Территория Каменного Архонта всегда вызывала благоговейный трепет. Даже сейчас, после гибели Чжун Ли.       Ведомый призрачной надеждой, Венти полетел над главной дорогой страны Камня. Мимо статуи на Тростниковых Островах, стараясь не обращать внимание на разрушенный бурей Постоялый Двор. Он игнорировал тишину, уговаривая себя, что никого не слышит из-за свиста горюющего ветра.       Второй раз он остановился из-за бумажки… Знакомой полоски бумаги, которую он видел раньше на маленькой девочке с ледяным Глазом Бога. Ци Ци… Он увидел малышку на остатках статуи Моракса перед самым спуском к Облачному Морю. От крошки остались только обрывки одежды на скелете. По тому, как она лежала, Венти понял, что она забралась на колени статуи, желая в каменных объятиях Архонта закончить свою жизнь. Ци Ци сама сорвала талисман, прекращая свой путь.       Венти не плакал, помогая подняться выжившим Мондштадцам. Не плакал, вытаскивая Беннета из-под рухнувшей колоннады около разгромленного собора. Венти не плакал, когда пытался привести в чувства Розарию и Кейю… Не плакал, не плакал, НЕ ПЛАКАЛ. Но теперь ветер подхватывал падающие капли, не давая им упасть на останки маленькой девочки. Крошки, что избрала конец…       Опустевшие земли Тейвата охватил крик раненного зверя, подхваченный ветром. Их было двое, друзья мои. И были они близнецами. Упали они в Тайват звездами, Брызгами света разлетелись по одному. Я помню Ее, как после славного боя за новый рассвет Путешественница говорила о нем. Звала его нежно по имени, хвалила характер и поступки. Любила его душу и сердце. В ее рассказах он был героем, которым каждый, кто слышал, искренне восторгался. Не было во всем Тайвете ни одного слушателя, что не желал воочию увидеть ее драгоценного близнеца. Я тоже желал этого, мечтал, представлял. Я помню Ее. Я скучаю по ней. Я рассказываю о ее приключениях. Я помню всех ее спутников… Я плачу о ней и ненавижу того, о ком тосковало ее сердце. Ее брат, для нее герой, для нее семья, для нее сокровище. Для нее он боль, для нее он предатель. Для нее он – смерть!

Последняя запись в дневнике Пропавшего Барда.