Гарри Поттер не хотел никого спасать

      Гарри Поттер не хотел никого спасать.       Однако, после спасения Гермионы Грейнджер он не задумался, почему побежал куда-то с Роном, когда можно было просто сказать учителям.       Впрочем, позже — на примере той же МакГонагалл — Гарри понял: спасение учащихся — дело рук самих учащихся. Администрация Хогвартса за жизни и здоровье студентов ответственности, видимо, не несёт.       Почему он пошёл на Астрономическую башню с драконом, в Запретный лес с Хагридом и за философским камнем с Роном и Гермионой, Гарри тогда не задумался.       Задумался он после встречи с василиском — и то не сразу, а в начале третьего курса. Младшая сестра Рона преследовала его, подкарауливала и смотрела. Смотрела. СМОТРЕЛА. Взгляд её был точь-в-точь как у бульдогов тётушки Мардж, и это пугало Гарри до икоты. И в середине октября, едва успев надеть мантию-невидимку за миг до встречи с самой младшей Уизли, Гарри в сердцах подумал, что не надо было её спасать.       Конечно, эта мысль была не всерьёз. Гарри не желал зла сестре Рона, правда. Но лучше бы самую младшую Уизли спас кто-нибудь другой!       Спасая Блека заодно с Клювокрылом, Гарри надеялся… много на что надеялся. Облом по всем направлениям: чтоб забрать крестника к себе на лето, родственных чувств Блека не хватило; а Долг Жизни, как оказалось, на близких родственников, вроде крёстных, не накладывается.       Гарри не хотел никого спасать — теперь уж точно. И прощать никого не собирался. И… не оставлять же было Рона и ту шармбатонку под водой? Гарри знал, как в этой школе обеспечивают безопасность студентов, а смерти он никому по-прежнему не желал. Почему-то.       Седрика — этого якобы дружелюбного старосту, который ни разу не попросил своих хаффлпафовцев снять обидные значки — Гарри не хотел спасать тем более. И не спас.       Вообще-то, просто не успел — слишком внезапно всё произошло.       Из-за этого пришлось долго изображать сожаление и кричать о возрождении Волдеморта. И то, на Гарри пытались повесить убийство Диггори — и наверняка бы повесили, если б по условиям турнира убийство соперников бы не допускалось. А так — замяли. Даже отдали приз, который Гарри сразу вложил в дело, пока добрые взрослые не отобрали «для его же блага».       На пятом курсе Гарри не собирался никого спасать. И помогать никому не собирался. Пусть хоть все подохнут — а ему будет так же плевать, как им всем плевать на то, что Жаба заставляет его писать строчки его собственной кровью!       Почему он участвовал в организованном Гермионой кружке по изучению ЗОТИ? Вообще-то, надеялся, что остальные студенты тоже поделятся какими-нибудь полезными чарами или заклинаниями. Облом, как с Блеком.       За Блеком в министерство Гарри побежал не ради его спасения, а… Тут у него цензурных объяснений не было. Наверное, вместе с видениями Волдеморт насылал ещё и навязчивую идею. Как ещё объяснить, что пойти и посмотреть, куда его заманивают, Гарри счёл отличной идеей?!       Итог: три хроноворота, несколько осколков от шариков-пророчеств и пробирка непонятной субстанции из Арки Смерти — всё, что ему удалось оттуда спереть.       После Гарри снова изображал скорбь с отчаянием, и друзья поспешили избавиться от него на всё лето. Никто же не хочет в собственные каникулы разгребать чужие душевные муки. Куда удобнее убрать проблему в чулан до осени, поэтому — здравствуйте, Дурсли, как сильно мы друг по другу не соскучились.       Снейпа в роли преподавателя ЗОТИ Гарри встретил с немалым опасением. Он уже уяснил тенденцию: каждый преподаватель ЗОТИ в конце года пытается его убить. А Снейп — это не Локхарт и не Квиррелморт, он не будет пять минут разглагольствовать перед нападением. В общем, на шестом курсе Гарри стал постоянно носить безоар и прятаться под мантией-невидимкой (под предлогом слежки за Малфоем — чтоб Рон не растрепал всем, что Гарри прячется, как трус).       И — совершенно (вроде бы) случайно — Гарри обзавёлся учебником с пометками Снейпа! Почерк пометок Гарри сразу же изменил, чтоб Гермиона не отобрала полезную книжку (с целью отнести учителю, конечно же, а не использовать с умом).       Когда Снейп убил Дамблдора, Гарри почувствовал облегчение, что вся эта толпа пожирателей не по его душу! Но, конечно, отыграл свою роль. И привычно уже изобразил скорбь, чтоб его поскорее выбросили к Дурслям.       Скитаться по лесам Гарри не хотел. Примерно так же, как не хотел никого спасать.       Он не хотел лезть в озеро за мечом, в Гринготтс за чашей, в дом в Годриковой Впадине непонятно за чем…       Тем более Гарри не хотел выходить один на один против Волдеморта, но тут выбора уже не было ни у Волдеморта, ни у него: если бы Волдеморт не вызвал Героя, пожиратели бы решили, что их лидер струсил. Если бы Герой не вышел — то же решили бы «фениксовцы» про него. Обвинили бы во всём, как обычно, и, вероятно, по закону военного времени… Короче, Гарри здраво рассудил, что с Волдемортом он уже пару раз как-то справлялся, а от толпы разочарованных соратников он, как Снейп, не улетит — силёнок не хватит.       От чего подох Волдеморт? Этот вопрос очень интересовал Гарри. Он только собрался запустить «Экспеллиармус» — а Лорд уже того. Разоружающее Гарри, конечно, запустил — нужно же эффектно победить Злодея. Но…       Крутанув маховик времени на два часа назад, Гарри спокойно обдумал этот вопрос. И придумал: Волдеморт помер от прямого попадания колбы с субстанцией из Арки Смерти ему в спину от вернувшегося в прошлое Гарри Поттера, пока более ранняя версия самого Героя только собиралась запустить разоружающее.       Гарри никого не хотел спасать. Тем более, «светить» украденным маховиком времени для этого деяния сомнительной полезности.       Для Снейпа Гарри сделал исключение. И не прогадал: после спасения Снейп не начал бегать за ним и СМОТРЕТЬ; не счёл его, Гарри, отныне обязанным всегда спасать всех и вся; не агитировал его идти в академию авроров, не пытался засунуть его в какой-нибудь чулан (пусть не к Дурслям, но мало ли на свете чуланов), не навязывал свою любовь, дружбу и приятельство. Спасённый Снейп предложил обменять свой Долг Жизни на некоторые полезные зелья. Гарри согласился — после полугода скитаний по лесам нужно было восстановить здоровье.       Гарри никого не хотел спасать. Ни от режима Кингсли, который оказался в чём-то не лучше Волдемортовского, ни от законопроектов Грейнджер, ни от вредилок Уизли. Он вообще не хотел слышать об Англии ближайшие девятнадцать лет.       Гарри всегда мечтал путешествовать…