ирония судьбы

была лишь она. ее холодные руки, ее ажурная маска, ее пронзающий взгляд голубых глаз, ее тело. розария понимала, что эти встречи не доведут ни до чего хорошего, она вновь останется одна, но она не может прекратить. она возвращается к синьоре, а после продолжает засыпать с рукой между бедер и ее именем на губах. она бы позволила блондинке сделать все, что угодно с ней, только бы она осталась. каждый раз, когда она уходит, розария продолжала вдыхать запах духов предвестницы, который обязательно останется до утра, а потом пропадет, будто тут никого и не было вовсе. в этом и была ее погибель. эта чёртова женщина, которая продолжает приходить к ней поздно ночью и уходить ранним утром. у розарии чуткий сон, она чувствует и слышит как она уходит каждую ночь, но продолжает претворяется будто спит, и ее сердце не стучит в бешеном ритме. запах дорогих, ментоловых сигарет и, не менее дорогие, духи с цветочными нотками. она упустила тот момент, когда это стало ее любимым запахом. эти духи одновременно успокаивали, не давая утонуть в собственных мыслях или же наоборот, заставляли ее задуматься вернётся ли он следующей ночью. какой сентиментальной не была бы розария, она никогда не надеялась, что к ней вернутся. поэтому она трогает, кусает, лижет словно это их последний раз. она касается чужой шеи губами, оставляя следы, тихо радуясь при мысли, что она ещё на сколько дней останется на коже любовницы. любит зарываться носом в изгибы тонкой, лебединой шеи, вдыхать запах, уже столь родных, духов, и беспощадно посасывать особенно чувствительные места, заставляя другую девушку поднять бедра в поисках большего трения. девушка любит смотреть на лицо возлюбленной, когда та позволяет себе заснуть на несколько десятков минут. было иронично, что монашка и предвестница Фатуи имели такие запретные отношения, но в этих отношениях не было никаких титулов. были только они. каждую ночь. синьора и розария. розария со свойственной ей улыбкой вспоминает как они познакомились в какой-то таверне, не зная кто они на самом деле. розария может поклясться, что та ночь была лучшей в её жизнь. губы синьоры были повсюду, руки блуждали по всему телу, в то время как розария только беспомощно сжимала простыни и выгибалась на встречу этим нежным, холодным рукам, то как она целовала все тело розарии, пока та отходила от оргазма, то как она взяла ее за руку и нежно поцеловала, будто в она была центром ее вселенной. то, как в конце каждой, совместной ночи синьора своими тонкими, слегка шершавыми, губами нежно целует ее она любит каждую часть этой женщины, какой ужасной она бы ни была. в их отношениях она нежна, иногда беспомощна, а иногда любит контролировать, и розария любит каждое... ночи без синьоры кажутся ей холодными, одинокими. она не может заснуть не услышав ее игривый голос, или не взглянув в её глаза. она проскакивает в её мыслях каждый чёртов день, она ищет эти глаза повсюду, желая найти. но никто не смотрит на нее так, как это делает синьора. ни одна живая душа не может сравниться с восьмой предвестницей ох, а когда же она узнала, кто синьора по профессии? она не помнила точно, она просто помнила какая у нее была реакция. она не удивилась. она ожидала чего-то подобного. согласитесь, синьоре подходит эта работа. трудно представить ее какой-то учительницей или врачом. но вот у синьоры была удивительная реакция, когда она узнала, что розария работает в церкви. она рассмеялась и сказала: "Не удивлюсь, если однажды ты курила свои сигареты". и розария приняла этот вызов. на следующий день ее отчитывали сёстры, но она уже представляла смех синьоры, когда узнает