Нить

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

— Прости и… прощай, Сяохэй, — его лицо на мгновение украсила улыбка. Сяохэя оглушило. Он не слышал ничего: не взволнованного голоса Усяня, ни разрывающих земную твердь деревьев. Только хлопок. Звук разорвавшейся от напряжения нити. Нити? Он уловил красный отблеск на краю и резко повернул голову. Красная нить отлетела назад от силы разрыва. Она хлестнула его по щеке, оставляя горящий болью след, и оплела руку, тут же чернея. Красная нить. Почернела. Сяохэй перевёл невидящий взгляд на раскинувшееся дерево. Нет. Нет-нет-нет! — Нет! — закричал он отчаянно, вырываясь из державших его рук и бросаясь к сердцевине. Он ещё может быть там. Ещё может! Жив? Пожалуйста. Пусть будет жив. Сяохэй хоть тысячи лет прождёт у порога Гильдии. Пусть только будет… Пожалуйста! Ну пожалуйста… — Сяохэй, — Усянь протянул к нему руки и попытался обнять. — Ты не мог ему помочь. Ему бы уже ничего не помогло. Даже… — он запнулся, но продолжил, — родственная душа. И это была правда. — Да что человек может знать о родственных душах? Голос Сяохэя был полон боли и отчаяния. Он принял свою большую форму, пытаясь прорваться через заслон веток. — Сяохэй… — Усянь вздрогнул, но большая ладонь легла ему на плечо удерживая на месте. Президент покачал головой, призывая к молчанию. — Какое мне теперь дело до целого мира, если половины моей души больше нет? И я даже не смог распознать её вовремя? Почему он должен был терять всё? Свой лес, обретённый дом, друзей и родственную душу? Почему этот мир так стремился лишить его самого важного? За что? Он просто хотел быть счастливым, иметь свой дом… Он просто хотел… Сяохэй взвыл, вновь возвращаясь к своей прежней форме. Он так злился на Фэнсина, но он никогда не желал ему смерти. Сяохэй хотел жить с ними всеми, есть, сидя у костра, и играть, носясь между веток, где-нибудь вдали от шумных и надоедливых людей. И не было бы никого счастливее. Они бы могли построить свой дом. — Зачем, Фэнсин? Я бы разделил твою ненависть, если бы ты позволил, — едва слышно прошептал Сяохэй. Мир медленно тускнел у него на глазах. Какой теперь в этом был смысл?