Является сном ко мне.

Снег крошечным узором падал на волосы. — Ты постоянно без шапки гуляешь? — Пиная снег вопросил Архонт, держа руки в кармане. — Хватит задавать вопросы. — Отмахивался уже который раз парень, проходя мимо магазина. — Мне интересно! — Ты как ребёнок, это нервирует. — Огрызнулся парень, ютясь в тёплой кофте. — Ребёнком быть весело! У тебя нет проблем и ты постоянно навеселе, тебя ничегошеньки не заботит и всё выглядит забавно, особенно такие серьёзные, как ты! Сяо просто молча шёл рядом, озираясь; ветви голых древ сыпало крупной солью, толстым ковром укрывая дороги, на которых не ступали уже который день. — Кстати, — продолжал бард, — ты когда-нибудь ругался с Мораксом? — Венти. — Грозно упрел любопытного парня Адепт, посмотрев в его сторону, в самые глаза. — Что? Мне просто интересно. — Он вынул руку из кармана и крепко ухватился за чужую ладонь, хихикая, скрепляя руки в замок. — Твою-то мать, Барбатос, прекрати. — «Брезгливо» разъединяя ручной замок, Якса убрал тронутую руку в карман, шикая. — У тебя руки ужасно холодные, отдай! — Юноша было полез в чужой карман, но услышав тихий рык, тут же отдёрнул длань, поднимая взгляд. — Ты очень тактильный, это безумство какое-то. — Мой язык любви — слова и прикосновения. — Тогда не надо любить меня, или как это вообще сказать. Венти лишь тихо на это засмеялся, убегая вперёд и хватая с крыш машин мокрый снег, формируя небольшой шарик, тут же метко попадая «в сердце». — Точно в цель! — Подняв руки вверх, бард засмеялся, но тут же упал спиной в сугроб, когда его толкнули в грудь. — Ой-с. Адепт сделал снежный комок и кинул тому в живот снаряд. — Месть моя будет сладкой! — Собирая ещё один мячик возле головы, Венти кинул его вверх, а когда Сяо отвлекся, тут же сел и обнял его ноги, утягивая обратно за собой, смеясь. Оперевшись руками возле головы проказника, Сяо немного испугался, терпеливо выдыхая и пытаясь встать, но чужие руки на шее никак не пускали. — Отпусти, Венти. — Ты будешь валяться со мно-ой! — Щас замёрзнешь. — Взяв горстку снега, Адепт грубо приложил его к чужим губам, тихо шикнув. — Фи, он же, пф, холодный, ты совсем дурак? — Он ответно сунул пальцы со снежинками в рот Адепта, намереваясь передать противный вкус холодного льда, но почувствовав тёплый язык тут же попытался вынуть пальцы, пугаясь и вздрагивая. — Сяо, прекрати! Это мерзко! — Не будешь совать пальцы куда не надо, а снег вкусный и не такой мерзкий, как ты его представляешь. — Фу-фу-фу! — Завертел головой бард, закрывая лицо ладонями. Загребая безвкусную порцию застывшей в узорах воды, Якса безразлично сунул ком за щёки, вставая и отряхиваясь, рассасывая снег. Кое-как встав, бард заметил, что его штаны не плохо так намокли и противно липли к ногам, отчего он поёрзал на месте. — И как тебе не противно… Ты тоже теперь мокрый. Прекрати есть снег, там всякая гадость! И кто из нас ещё тут ребёнок?! — Возмущался певец, упираясь кулаками в бока. — Мне всё равно. — Пожав плечами, Сяо пошёл вперёд, чувствуя, как кончики пальцев начали неприятно покалывать из-за мороза, а костяшки стремительно краснеть, выделяясь на фоне бледной кожи. — Теперь ты замёрзнешь и мне некому будет петь свои баллады! Дай руку, согрею. — Нет, сколько раз мне ещё повторять? — Хмурился Якса. — Много-много, ты потом мне не откажешь! — Довольно утверждал поэт ветров, начиная немного крутиться. — Жаль, что этого не случится. — Грубо бросил Сяо, сворачивая влево, прямо в толстые слои снега. Прямо туда, где было много деревьев и было тихо. Летом было много листвы и свежая трава: там любил сидеть Якса, немного отсыпаясь и нежась в тёплых лучах солнечных поцелуев, греясь. Там была наклонившаяся к земле нива, она закрывала перегревшегося парня твоими косами, развеваясь на ветру тёплыми колосьям. Там он слышал тихий лепет лиры. — Куда мы? — Путаясь в ветвях спросил Архонт, стараясь не утонуть в зыбучих ловушках снега — Туда, где люди умирают. — На кладбище? Мне там тебе сыграть? Траур? — Нет же, подожди, нетерпеливый… Небольшой пригорок был застлан белым ковром. Присаживаясь подле самого ствола, Сяо устало прикрыл глаза. — Не отморозим ничего себе? — Присаживаясь рядом, Венти вновь взял лиру из воздуха, начиная бодро пробегать по голубым струнам пальцами. — Если болтать много будешь — обязательно. — Надеюсь, тебе понравится эта песня, сегодня сочинил! — Давай уже. — Нетерпеливо бросил Адепт, сжав руки в кулаки. Сейчас он будет свободен ветрами южных драконов… — Ни-ко-гда не забывай тот день, в котором пал на колени возле подлых теней, — неторопливо начал бард, растягивая гласные:

не забывай те сказки многочисленных книг, они предъявят настоящий, сущий мрачный турнир! На храбрость гибких улочек твоих снов, они объявят на тебя страшно-сладкий улов. Голова будет призом за трудный их договор, а ты будешь плакать и смотреть кино снов. Никогда не знаешь как попадётся рука, там где сидят кусты крапивы — обожжёшься тогда, ты не тяни ребёнком руку в слащавую волчью пасть, скорей затяни те раны, от них лишь беды и власть того мира, в сознании был он. Не тя-ни те дни, в которых утопал, скорей возьми мои руки, увезу тебя я, в слащавый мир тысяч прелестей подсознанья всех их, и ты насмотришься на лица погибших, уйди. Оттуда веет страхом, пойми, тебе туда не надо, скорей возьми копьё из знаменитых парадов!

Дальше Сяо не улавливал никакой связи слов и просто слушал певучий голос лиры и барда, что, прикрыв глаза, мирно перебирал по струнам, скрашивая красивыми словами холодный ветер, что немного начал дуть в их сторону. Он поднимал вверх голову, прямо навстречу колкому дуновению и продолжал петь, словно ветер выдыхал эти слова, а Барбатос их читал, будто он знал все строчки наизусть. Он пытался вникнуть в то, что ему поют, но он не мог; всё почти онемело и дрожало от каждого звука со стороны. От сладкой игры. Он опять чувствовал на кончике языка сласть и пытался её рассосать, отвернувшись. Руки ветра тихо играли с его волосами, пока бард старался не сфальшивить в тоне и словах, грамотно подбирая каждое. Подбирая те слова, которые доточно относились к Адепту. Но он не смотрел на это, он просто уходил от проблем будущим наркотиком. Он спиной скатился немного ниже, чувствуя мимолётное тепло на губах. Парень зачарованно смотрел в сторону игравшего, вылавливая в чертах лица большие глаза, что нерасторопно смотрели на струны, и пухлые щёки. Он не мог отпустить из головы картину его губ, что в миг покраснели, стоило выйти им на улицу. Он смотрел на тонкие пальцы и пытался не представлять их в своей руке, но всё шло коту под хвост. Его тактильность быстро распространялась на Яксу, ему это не нравилось. Но когда его трогает бард — ему, конечно, это не шибко приятно, но не хочется так ярко оттолкнуть от себя, как других людей. Он любит обнимать Моракса. Его объятия любящие и крепкие. Объятия Барбатоса казались развязными и лёгкими: из них легко выпутаться и что-либо предъявить. Когда его обнимает Венти, то он не сразу замечает это. Он чувствует свободу в его касаниях. Он чувствует то, чего у него нет, и он это хочет. Он старается это получить не слишком навязчиво. Он пытается быть немного лучше. Но кому он нужен? — И сидя на коленях он громко воспел «Отпускайте пса!». Его растерзало за секунды тогда… — Тихо подытожил Анемо Архонт, откладывая лиру в сторону и поворачиваясь к слушателю с нервозной улыбкой. — Конец вышел так себе, над ним стоит поработать. — Он резко воодушевился и заулыбался более открыто. — Но как тебе?! Это выглядело не так плохо, да? — Да. Это было интересно. — Эта баллада о тебе. — Не думаю. — Там много аллегорий и скрытого смысла. — Задумался певец, уводя взгляд вверх, — Ну и эпитетов немало. Но мне нужна более открытая критика! Молча полежав, Якса резко поднял руки и медленно начал хлопать, открывая свои жёлтые глаза, смотря точно в душу парня. Полуприкрытый взгляд точно видел внутреннюю радость Архонта. Он видел растерянное лицо, но он точно радовался. — Это было чудесно. — Тихо добавил Адепт, продолжая. В его волосах путались снежинки, а открытые и яркие глаза сбивали с толку. Его руки выглядели травмировано, особенно с чёрным лаком и красными костяшками. Губы Адепта немного исказились в лёгкой, малозаметной улыбке. Венти за этим наблюдал и чувствовал внутренний шок. Ему нравится критика словами. Подробная критика и похвала с бутылкой вина в подарок. Он безумно хотел услышать этот томный голос вновь, но услышав тихое хлопанье и этот тихий, чуть осевший голос, всё ушло на задний план. Он выглядел чудесно. Ветра давали надежду на новые строчки к песням и балладам, они шептали нежности строчек, но он не слушал, а лишь наблюдал за ним, приоткрыв рот. Его, наверно, читали как раскрытую книгу, ведь он начал засматриваться в тонкие иглы зрачков. Но барда это не волновало. Его заботило лишь то, что он смотрит на него по-другому. Не так, как раньше. Не так, как будто хочет убить. Мягко и довольно. Увидеть и услышать аплодисменты от этого молчаливого Яксы — уже достижение века. Особенно для Венти. — Т-ты… — Неуверенно начал Архонт, присаживаясь по-удобнее. — А… я даже не знаю, что нужно говорить. Спасибо. — Не за что. Но это было действительно чарующе. — Насколько? — Начал пристраиваться рядом с лежащим телом Барбатос, ложась под самым боком. — Без объятий, а дальше я тебе ничего не скажу. — Ну вот опять ты злой и противный, как снег. — Показав язык, Венти непринужденно надул щеки, точно показывая своё детское недовольство. — Какой есть. Помолчав пару мгновений, Архонт подползает ближе на коленях, одубевшими руками проваливаясь под толстый покров снега, ухмыляясь, — После трёх лет он кричал о по-омощи, а после двух сотен веков искал то-онущих. — Весело напел бард, наклоняясь к чужому лицу. — Чего? — Не уловил слова вновь Якса, немного вздрогнув и пытаясь уйти от надвигающегося Архонта, косясь вбок. — Никогда не говорил «прощай», кричал о том, что скоро будет бал, а ты на нём! — Сменил песню парень, хихикая и сбивая прошлый темп. — Я ничего не понимаю из того, что ты говоришь, оно будто совсем без смысла. — Начинал скалиться Адепт, щурясь. — прикрикнул: «Там жрицы! Бегите за ним, ему нужна помощь, святой Серафим!» — Венти поднял руки, резко обнимая парня за торс и утыкая замёрзшим носом куда-то в грудь, заливаясь смехом и ютясь щекой. Сяо попытался его отодвинуть от себя, что-то неразборчиво бормоча, но после пары попыток сдался, вспоминая, как на диване дома чуть не упал с ним, когда Архонт напился. Ну, учитывая что он не пьяный, можно и щелбана с размаха дать. — Нет-нет-нет, погоди-погоди! — Он откашлялся в кулак, пытаясь настроиться на другую песню, — крича о том, какой же он жалкий, бежал тот прочь, от гончих несчастных... — его вновь перебили. — Откуда ты вообще это берёшь? — Взбаламутился Адепт, начиная вновь играть с косами, стараясь несильно накрутить локоны на палец. — Если тебе нравится сжимать мои волосы, то это лучше делать при других обстоятельствах. — Слукавил бард, приподнимая брови. — Ты извращенец, отстань. — Что? Какой извращенец?! Когда я напьюсь, тогда и сжимай мои волосы сколько угодно, чтобы я случайно не попал рвотой на них. — Надулся он в миг, ошарашено глядя на Сяо. — Молчи и больше ничего не говори. — Голос с хрипотцой звучал несколько иначе. Смущённо? — Теперь молчи? Я песни пою, а не молчу, а ты меня нагло прерываешь, дэдди-кинк. — Что это ещё? — Ничего, — сменился в лице Венти, невинно улыбаясь, — как смотришь на ночёвку? Я принесу вина! — Точно нет. — Грубо отрезал Адепт, отпуская расплетённую косу, отдёргивая руку в брезгливом жесте. — Он говорит «нет», а она «да», любовь не повторима, девочка моя! — Драматично приложив руку ко лбу, Архонт трагично вздохнул, зажмурив глаза. — Она была так прекрасна, как осенний цветок в разгаре цветения! — Без рифмы закончил певец, приоткрыв глаз. — Я всё равно ничего не понимаю. — Ну послушаешь ещё немного и поймёшь мои чувства к такому куску твёрдого сухаря. — К кому? Венти аккуратно стукнул Сяо по лбу, растянув лисью ухмылку.

Не глупый, просто притворяется и защищается от реальности.

***

— Паспорт. — Устало сказала кассирша, думая, что очередной ребёнок пытается купить алкоголь без паспорта, будучи несовершеннолетним. — Только одним глазком, не влюбитесь. — Хитро подметил бард, хихикая. — Ага, наличными, картой? — Безразлично выпалила женщина, подпирая подбородок рукой. — Карта. — Вытягивая зелёный пластик из кармана, Венти довольно улыбался, предвкушая приятную горечь где-то в горле. Сяо резко приложил карту к терминалу оплаты и, услышав тихий писк, взял две бутылки за горловины одной рукой, второй утягивая удивлённого барда за собой, стараясь не оборачиваться. Он просто хочет попробовать и раскусить этот вкус с запахом яблок — Сяо? — Тихо спрашивает бард, аккуратно снимая ботинки. Они пришли в квартиру Венти по просьбе Адепта; он не хотел пить около отца, который мог в любую минуту их застукать за распитием подобного. Да и вообще не хотелось пока быть дома — Моракс спит, и будить его парень не намеревался. — М? — Отвечает тот, осматривая стены с искусственными белыми сесилиями: фальшивые цветки были аккуратно прикреплены к бледно-голубой стене, будто имитируя кусты, если не заросли. Становилось неуютно, когда Якса смотрел на них. — Ты… Ты зачем оплатил алкоголь? У меня хватает денег, да и ты не собирался вроде пить. — Мне противны люди, а ты задерживал нас. — Ярко соврал Сяо, оборачиваясь и уходя в ванную комнату, где дверь была нараспашку открыта. В нос ударил шлейф яблока и чего-то ещё сладкого. Якса жадно вдыхал воздух, после прикрывая нос мокрыми руками и выходя обратно к барду, цепенея. — Открой. — Настойчиво выпалил юноша, дёргая губой. — Зачем? — Открой. — Настойчивее попросил Якса, подходя к двери и выжидая. Венти послушно открыл входную дверь и только потом вспомнил, что Моракс говорил о том, как его приемник не любит закрытые двери. — Ах, да, прости, ты ж параноик. — Я сейчас тебе втащу. — Он медленно проворачивал ключ, хмурясь. — Первый раз будешь пить? — Невзначай поинтересовался певец, уходя от темы. Стоит разбавить атмосферу чем-то глупым. — Просто налей эту херню. — Грубо бросил Адепт, шикая и уходя на кухню, обгоняя барда. Комната была просторной и пахло кофе. Всё в пастельных тонах и почти не резало глаза. Он не хотел соглашаться на это. Его подкупили. Но на самом деле он ищет отговорки.